Глава 4
Дни в усадьбе пролетали незаметно. Фриск постепенно привыкал к новой жизни. Он просыпался под запах горячего шоколада, слушал, как Папайрус с утра начищает броню и повторяет речь для возможного вступления в Королевскую Гвардию, а Санс... ну, Санс просто появлялся где-то ближе к обеду, вечно зевая и хромая на невидимую усталость.
Чара вела себя немного холодно, но, казалось, уже не воспринимала его как угрозу. Иногда даже сидела рядом, когда они вместе читали в зале, хотя каждый делал вид, что не замечает другого.
— «Ты хотя бы перестала меня бить. Прогресс?» — с усмешкой подметил Фриск как-то вечером.
— «Я просто экономлю силы. Вдруг ещё пригодишься», — ответила Чара, не отрывая взгляда от книги.
Ториэль заботилась о них обоих, будто давно приняла Фриска как родного. Хоть и не забывала напоминать, чтобы они не устраивали беспорядков и не оставляли следов грязи от своих походов по подземелью.
На третий день спокойствия Санс пришёл раньше обычного. Он почесал затылок, поглядел на Фриска, потом на Чару, и, наконец, с присущей себе ленцой произнёс:
— «Ну что, птенцы, как насчёт прогулки? Я знаю одно местечко... старое, запылённое, забытое всеми. Храм Старой Магии.»
Фриск заинтересованно приподнялся с кресла.
— «Храм? Звучит как начало приключения. А это безопасно?»
— «Абсолютно... или нет. В любом случае будет весело», — пожал плечами Санс.
— «Я иду», — тут же откликнулась Чара, будто только и ждала возможности выбраться наружу.
Путь к храму лежал через извилистые пещеры, полные сталактитов, водопадов и светящихся грибов. Фриск шёл между Сансом и Чарой, стараясь не отставать. Папайрус тоже вызвался идти с ними — с энтузиазмом и речами о «героическом паломничестве во имя науки и кулинарии».
— «Я слышал, там были древние рецепты!» — кричал он, энергично размахивая руками. — «Пироги, способные заставить плакать даже МЕТТАТОНа!»
Санс хмыкнул:
— «Плакать, потому что вкусно... или потому что отравился?»
— «САНС! Ты подрываешь мою КУЛИНАРНУЮ РЕПУТАЦИЮ!»
Дорога была долгой, но атмосфера — лёгкой. Фриск иногда забывал, что он далеко от дома. Или что вообще когда-либо был в другом мире.
Чара шагала впереди. Она редко оборачивалась, но её присутствие, казалось, давало юноше уверенность. Даже если остальные избегали её, он уже видел в ней нечто большее, чем просто «опасность из прошлого».
Они проходили мимо поляны, где жёлтые цветы цвели сквозь камень. Фриск остановился.
— «Здесь пахнет... как в детстве», — тихо произнёс он.
— «Ты помнишь детство?» — с подозрением посмотрела Чара.
Он пожал плечами.
— «Может, это не моё воспоминание... а чьё-то.»
Санс хмыкнул, но ничего не сказал.
Храм Старой Магии появился внезапно, будто вырос из самой стены. Он был огромен, с колоннами, обвитыми мхом, и дверью, на которой кто-то вырезал древние руны. Она уже была приоткрыта, как будто кто-то только что вошёл.
— «Обычно такие места заперты...» — нахмурился Санс. — «Значит, нас ждут.»
— «Или хотят, чтобы мы не входили», — подметила Чара, но толкнула дверь первой.
Внутри было прохладно и пыльно. Свет пробивался сквозь трещины в потолке, рисуя полосы на каменном полу. Вдоль стен стояли статуи монстров, со свитками и посохами в лапах.
— «Кажется, это... место силы», — прошептал Фриск.
— «Ты чувствуешь?» — спросил Санс, наклоняя голову. — «Что-то странное.»
Фриск кивнул. В груди будто зашевелилось тепло, неуверенное, но живое.
Чара подошла к алтарю в центре зала. Там стоял старый камень с вырезанным сердцем.
— «Эй. Тут что-то написано. Фриск, иди сюда.»
Он подошёл и прочитал:
«В час, когда прошлое встретит настоящее,
сердце аномалии пробудит путь.»
— «Очень... обнадёживающе», — хмыкнул Санс. — «Особенно когда ты — аномалия.»
Фриск почувствовал, как внутри что-то откликнулось. Он протянул руку и коснулся камня. Камень засиял, и статуи на миг будто ожили.
— «Эм... ребята?» — Папайрус выглянул из-за колонны. — «Я не уверен, но кажется, тут включилась древняя магия. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЖГИТЕ МЕНЯ!»
К счастью, всё обошлось. Камень потух, но внутри Фриска что-то осталось. Будто часть этого храма теперь жила в нём.
Чара смотрела на него с выражением, в котором смешались беспокойство и... уважение?
— «Ты точно не простой.»
Он пожал плечами.
— «А кто здесь — простой?»
Путь назад оказался не менее живописным. На одной из стоянок Папайрус устроил пикник и уговорил всех попробовать своё новое блюдо — «Ультра-Картофель-А-Ля-Папайрус».
Санс, поднося ложку ко рту, заметил:
— «Это, безусловно, блюдо. И оно... существует.»
— «Благодарю!» — гордо воскликнул Папайрус.
Чара рассмеялась впервые за всё путешествие. И хотя смех был кратким, Фриск почувствовал, как ледяная броня вокруг неё дала трещину.
Он взглянул на горизонт. На этот раз, без тревоги. Впереди ещё было много путей, но сейчас — всё было хорошо.
После обеда под открытым небом они ещё немного отдохнули, сидя в кругу среди светящихся грибов. Папайрус увлечённо рассказывал, как когда-то чуть не победил в конкурсе по приготовлению соусов, но судьи «просто не поняли его гениальность».
Фриск смеялся от души. В этой тёплой, почти семейной атмосфере, тревоги казались чем-то далёким и несущественным.
Санс лежал на спине, глядя в потолок.
— «Ты чего такой молчаливый, Санс?» — спросил Фриск.
— «Да так... думаю», — отозвался тот.
— «О чём?»
— «О том, что если начать думать вслух, Вселенная может обидеться.»
Фриск покачал головой с улыбкой, не задавая больше вопросов. Он начал привыкать к странной мудрости скелета.
Когда солнце — вернее, иллюзорное подземное сияние — стало тускнеть, компания собралась в путь.
— «ВПЕРЁД, ХРАБРЫЕ ПУТНИКИ!» — провозгласил Папайрус. — «ДОМОЙ, ГДЕ НАС ЖДУТ ШОКОЛАД, ОДЕЯЛА И МОЙ НОВЫЙ РЕЦЕПТ!»
— «Если только твой суп не нападёт первым», — подколола Чара.
— «ОСКОРБЛЕНИЕ ПРИНЯТО! Я ВАМ ЕЩЁ ПОКАЖУ!»
Дорога назад была спокойной — до поры.
Когда они вошли в более узкий тоннель, Санс внезапно поднял руку, останавливая всех.
— «Ш-ш. Кто-то идёт.»
Шаги приближались сзади. Быстрые, неуверенные... злые.
Из тени выскочили трое монстров. Их лица были перекошены гневом.
— «Чара!» — зашипел один. — «Ты не должна быть здесь!»
— «Мы тебя помним!» — рявкнул второй. — «Сколько ни перезапускай — мы всё помним!»
Чара подняла голову, встретив их взгляд без страха.
— «Я не та, кем была. Я не делаю того, что делала.»
— «Ложь!» — рявкнул третий и бросился вперёд, явно намереваясь нанести удар.
Фриск мгновенно отреагировал. Он встал между Чарой и монстром и, с неожиданной силой, отвёл его в сторону, а затем резко пнул в лицо.
— «СТОЙ!» — выкрикнул он.
Монстр отлетел назад и с глухим звуком врезался в стену. Остальные замерли.
— «Если вы думаете, что справедливость — это нападать из-за страха, вы ничем не лучше того, кем была Чара!» — выкрикнул Фриск, сжав кулаки.
Все замолчали. Даже Чара.
Санс щёлкнул пальцами, окружив оставшихся врагов телекинетическим полем.
— «Слышали его? Он говорит по делу.»
Один из нападавших отвёл взгляд.
— «Мы просто... Мы не могли забыть. Мы боялись.»
— «Страх — не оправдание», — бросила Чара.
— «Но и у вас есть шанс стать кем-то другим. Как и у меня.»
Несколько мгновений длилось молчание.
Наконец, Санс отпустил телекинез.
— «Проваливайте. И подумайте хорошенько, пока я добрый.»
Монстры ушли молча, не бросив ни одного взгляда назад.
Папайрус подбежал к Фриску и с облегчением хлопнул его по плечу.
— «ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ — ХРАБРОСТЬ! ТЫ ПРОСТО... ГЕРОЙ!»
— «Идиот», — буркнула Чара, подходя ближе. — «Зачем ты лез?»
— «Ну, я подумал, если уж кто-то должен получать по лицу, то лучше я, чем ты», — ухмыльнулся Фриск.
— «В следующий раз дай им всё-таки подойти поближе...»
— «Чтобы ты их размазала?» — хмыкнул он.
— «Чтобы я хотя бы знала, за что ты получаешь в глаз.»
Санс усмехнулся и пошёл вперёд, бросив:
— «Атмосфера разрядилась. Теперь можно снова про суп поговорить?»
— «ДА! МОЙ СОУС УСПОКОИТ ДАЖЕ САМОЕ СЕРДИТОЕ СЕРДЦЕ!»
Фриск шёл рядом с Чарой. Она молча смотрела на него.
— «Ты правда веришь, что я могу измениться?» — спросила она тихо.
— «Я не просто верю. Я вижу это», — ответил он.
Она опустила взгляд. Неуверенно, почти шёпотом:
— «Спасибо...»
— «Только не жди, что я позволю тебе снова залезть в неприятности.»
— «Слишком поздно. Ты уже подписался быть моей нянькой.»
Фриск хмыкнул и вздохнул.
— «Ну ладно. Хоть и злющая, но зато своя.»
Они пошли дальше. Шум воды у их ног, свет грибов — всё вновь стало мирным. И, может быть, в этот раз — надолго.