Глава 3
Дни летели незаметно. Фриск, хоть и с трудом, начал привыкать к жизни в Подземелье. Режим дня, странная архитектура, монстры, которые свободно болтали, готовили еду, смеялись и даже устраивали вечеринки — всё это поначалу казалось сном, но с каждым утром юноша всё крепче верил, что это его новая реальность.
Ториэль заботилась о нём, словно о родном сыне. Чара — с её колким языком и тяжёлым характером — постепенно стала менее колючей, особенно когда они оставались вдвоём. Порой, в редкие минуты тишины, она смотрела на него как-то по-особенному — как будто вспоминала что-то... или кого-то.
С Папайрусом они быстро подружились — тот был наивным, громким, но очень искренним. Он называл Фриска «новобранцем в армию Спагетти» и пытался научить его готовить... с переменным успехом. А вот с Сансом всё было иначе: он словно знал что-то о юноше, чего сам Фриск не понимал. Иногда скелет задавал странные вопросы: «Ты ведь не тот, кто должен был упасть, верно?» Или: «Интересно, сколько раз ты уже видел этот мир?»
Фриск не знал, что на это ответить. Он не знал, почему попал сюда. Просто — упал. Просто — оказался здесь. Всё остальное было туманом.
Но несмотря на всё это, была одна вещь, которая мешала ему по-настоящему чувствовать себя своим — это тень Чары.
Монстры помнили.
Хотя она вела себя нормально, хотя помогала другим, хотя иногда даже смеялась — они всё равно бросали взгляды. Некоторые отворачивались, другие спешили уйти, третьи — говорили Фриску, чтобы он «не связывался».
Он сначала не понимал. Но однажды услышал разговор, случайно проходя мимо:
— «Это та самая девчонка...» — «Ты уверен?» — «Я помню. Она перезапускала время. Бесконечно. И каждый раз убивала всех...» — «А этот мальчик — с ней. Он, может, тоже...»
С того дня Фриск стал замечать взгляды. Холодные, опасливые. И понял — для всех он теперь тоже под подозрением. Хотя сам понятия не имел, что за «перезапуск времени» они имели в виду.
Всё случилось на очередной прогулке. Они с Чарой вышли к старому мосту через каньон — там часто было тихо, красиво. Ториэль просила не уходить далеко, но Чара отмахнулась.
— «Слушай, ты же не думаешь, что я реально делала всё то, о чём они шепчутся?» — неожиданно спросила она, глядя вдаль.
Фриск посмотрел на неё. В её голосе не было раздражения. Только усталость.
— «Я не знаю, Чара. Но ты... ты сейчас не такая. Значит, это главное.»
Она хмыкнула. Но не ответила. Просто пошла дальше, по деревянному настилу.
И в тот самый момент — с шорохом и рычанием из-за кустов выскочили двое. В капюшонах, лица не разобрать. Один прыгнул прямо на Чару.
Фриск даже не подумал — он бросился вперёд.
Рывок, глухой удар — и всё завертелось.
Боль.
Сильная, обжигающая, будто огонь прошёл по боку. Он рухнул на доски моста, слыша, как кто-то кричит его имя.
Продолжим? Хочешь чуть изменить настроение или ход событий, или всё нравится — и пишем дальше?
...Он рухнул на доски моста, слыша, как кто-то кричит его имя. Всё вокруг померкло — осталась только боль.
Он очнулся от резкого запаха чего-то... подгоревшего?
— «МОЁ СПАГЕТТИ!!!» — раздался знакомый голос где-то неподалёку. — «НИКТО НЕ ДОЖЕН УМИРАТЬ ДО ТОГО, КАК ОН ЕГО ПОПРОБУЕТ!!»
Голова Фриска оторвалась от подушки, он моргнул. Над ним нависло перепуганное, но очень энергичное лицо Папайруса, а за ним — Санс с кружкой в руке.
— «Ты очнулся!» — обрадованно воскликнул скелет. — «ФАНТАСТИЧЕСКИ! Я УЖЕ НАЧАЛ СОСТАВЛЯТЬ РЕЧЬ ДЛЯ ТВОИХ ПОХОРОН!»
— «Папайрус...» — простонал Фриск. — «А... что...»
— «Не волнуйся, ты не умер, — подал голос Санс, лениво отпивая что-то тёплое. — Хотя твой полёт был... впечатляющим. Думаю, даже птицы бы обзавидовались. Хотя ты упал не в небо, а в бессознательное.»
Фриск криво улыбнулся, но тут же поморщился — бок всё ещё болел, повязка была туго затянута.
— «Ты получил удар ножом, — объяснил Санс чуть серьёзнее. — Не сильно глубокий, но... если бы не Чара — неизвестно, как бы всё закончилось.»
Фриск медленно сел, осматривая комнату. Он был у Ториэль. Всё выглядело знакомо — книги, лампа с вязаными салфетками, запах лаванды и... подгоревших макарон.
— «Они напали на нас...» — хрипло сказал он. — «Кто они были?»
Папайрус надулся:
— «НЕИЗВЕСТНЫЕ, ПОДЛЫЕ, БЕЗСТИЛЬНЫЕ ЗЛОДЕИ! Я БЫ ИХ ВСЕХ... НАКОРМИЛ СВОИМИ СПАГЕТТИ!»
Санс фыркнул:
— «Это ведь не наказание, Папс. Это военное преступление.»
Папайрус сердито скрестил руки, а Фриск тихо рассмеялся, несмотря на боль. Этот юмор сбивал напряжение, возвращал ощущение, что он не один и что есть место для простых, тёплых вещей.
— «А Чара?..» — спросил он, уже тише.
Санс махнул рукой:
— «Целая. Царапины. Вышла сухой из воды. И, кстати, с ногой, полной решимости отомстить каждому, кто посмел... ну ты понял.»
Папайрус покивал:
— «ОНА ГРОМИЛА ПОДУШКИ У СЕБЯ В КОМНАТЕ, ПОКА НЕ ПОРВАЛА ТРИ ИЗ НИХ! МНЕ ПРИШЛОСЬ ПРЕДЛОЖИТЬ ЕЙ СПАГЕТТИ КАК ТЕРАПИЮ.»
— «От этого она не захотела ещё кого-нибудь зарезать?» — невольно спросил Фриск, и оба брата переглянулись.
— «Ну...» — протянул Санс. — «Она просто спросила, есть ли у кого-то аллергия на мучное. Думаю, она заботится о гостях.»
К вечеру Фриск смог встать. Шёл медленно, сдерживая шепчущую боль в боку, но упорно.
Он вышел в сад — тот самый, где они с Чарой разговаривали в первый день. Воздух был прохладным, трава шуршала под ногами, а солнце уже садилось, заливая двор тёплым светом.
Чара сидела у дерева, обхватив колени. Услышав шаги, не обернулась.
Фриск молча сел рядом.
Минуту-другую они сидели в тишине, пока Чара не прошептала:
— «Это из-за меня. Я знала, что когда-нибудь они попробуют...»
Фриск посмотрел на неё. Её волосы были чуть растрёпаны, в уголке глаза — сухая дорожка слезы.
— «И всё равно полез под удар. Ты — идиот.»
— «Знаю.»
Они оба молчали. Потом Чара повернулась к нему:
— «Я... не просила тебя. Понял?»
Фриск хмыкнул:
— «Ты меня о многом не просила. Но я здесь.»
Чара отвернулась, но уголки её губ дрогнули.
— «Если умрёшь в следующий раз, я тебя прибью.»
Фриск рассмеялся — громче, чем следовало, и снова поморщился.
— «Постараюсь остаться живым. Не хочу умирать дважды от одной и той же.»
Если нравится — можем продолжать вторую половину главы. Сейчас примерно 1600 слов вместе с прошлым фрагментом. Нужно ещё около 400 для полного объёма. Хочешь, добавим сцену, где Ториэль беседует с Чарой о случившемся, или может быть, монстры приходят «навестить» Фриска?
Чуть позже в дом вернулась Ториэль. Она несла в руках чашу с тёплым чаем, аромат которого тянулся за ней, как шлейф. Увидев Чару и Фриска у дерева, она сначала хотела окликнуть их, но передумала и лишь вздохнула с тихой, усталой улыбкой, уходя внутрь.
В ту же ночь на кухне зажёгся слабый свет — кто-то осторожно пробирался между шкафами. Это была Чара. Она взяла кружку, налила себе воды, и вдруг услышала шаги. Обернувшись, она увидела Ториэль — в пушистом халате, с распущенными волосами и тёплым взглядом.
— «Не спишь?» — мягко спросила коза.
— «А ты?» — буркнула Чара, отпивая.
Ториэль прошла ближе, поставила на стол свою чашку.
— «Сложный день.»
Чара села на стул и кивнула. Некоторое время они молчали, потом Ториэль заговорила:
— «Ты защищаешь его. Почти инстинктивно. Как будто... он важен для тебя.»
— «Он просто... тупой. Пытается быть хорошим. Даже когда не должен.»
Ториэль кивнула, будто уже знала это.
— «Он напоминает мне тебя. Раньше. До всего.»
— «Не говори так.» — Чара отвела взгляд. — «Я не хочу, чтобы он был как я.»
— «Но он уже есть. Своенравный. С добротой наперевес. И ты боишься, что это сделает его уязвимым.»
Девушка молчала.
— «Ты не одна, дитя. У тебя теперь есть дом. И брат, если ты ему позволишь быть.»
Чара фыркнула:
— «Если он снова прыгнет под удар, я ему ноги переломаю.»
— «Забота — это тоже форма любви.» — улыбнулась Ториэль.
На следующее утро Фриск проснулся раньше всех. На тумбочке рядом с кроватью лежала записка от Папайруса:
"НЕ ЗАБУДЬ ПОЕСТЬ. СПАГЕТТИ УЖЕ ГОТОВЫ! (Я ОСТАВИЛ ИХ ПОД КРЫШКОЙ. ЕСЛИ НЕ НАЙДЁШЬ — ЭТО НАВЕРНО НЕ ТА КРЫШКА!)"
Он хмыкнул и встал, ощущая, как тело снова набирает силы.
Да, было больно. И страшно.
Но он не один.
И это, пожалуй, уже значило многое.