Flos in corde

В последнее время Марк словно пребывает на пороховой бочке: он и не знает, когда может начаться новый приступ у Юлия и насколько плохо ему может стать из-за этой проклятой ханахаки. Брюнет готов отдать всё, чтобы только спасти рыжика, однако он понимает: не всё так просто. Прошло немало времени и его помощь принесла свои плоды, однако болезнь не исчезла до конца, а только стала сильнее в какой-то момент, а теперь и вовсе прогрессирует, как может. Парень не знает, с чем это связано, однако отдавать дорогого человека смерти он так просто не намерен. Ни за что.

Сложностей добавляет бесконечно прокручиваемый в голове поцелуй с Юлием: от одних только воспоминаний о том, как чужие мягкие, нежные и поддатливые губы целуют его в ответ, по телу брюнета пробегают мурашки. И ладно бы дело этим ограничивалось, так нет же, стоит Марку закрыть глаза ночью, как он видит перед собой рыжика, точно настоящего, словно в бреду слышит его ласковый голос с лёгкой хрипотцой и предложением поддаться, сделать это с ним... Снова возвращаясь из ванной, брюнет каждый раз обещает себе, что этот раз будет последним, однако конца всё нет и нет, а сам парень непонятно зачем разбирается в тонкостях постельной связи между юношами через Интернет.

Юлий тоже видит, что с лучшим другом что-то не то, однако больше об этом не спрашивает: знает, что Марк ему не ответит, сославшись на загруженность, приближающиеся экзамены и нервотрёпку из-за учёбы. Хотя как же хочется иногда парню взять рыжего за руку и всё-всё ему рассказать, наплевав на непонимание и осуждение, что его ждут. Однако пока хватает ума молчать.

Когда Юлий в очередной раз сгибается пополам над раковиной в школьном туалете, кашляя кровью и лепестками цветов, брюнет смотрит на него встревоженно и уточняет, положив руку на плечо:
— Юлий, ты как? Это какой-то кошмар, нам срочно нужно придумать, как заставить тебя разлюбить этого Егора, пока не стало слишком поздно. Ты не тот человек, что должен умереть, слышишь? Ты не заслужил всё это.
— Знаю, ты ведь сотню раз это говорил, — усмехается тот с невесёлой улыбкой на губах, прежде чем вытереть с них кровь тыльной стороной ладони. — Но мы ничего не можем сделать, Марк. Я скоро умру, и пока я здесь, хочу сказать тебе: спасибо, что помогал мне всё это время, спасибо, что защищал и пытался помочь, я...
— Не надо, — прерывает его речь тот, серьёзно глядя на парня. — Я же говорил и продолжаю говорить: ты будешь жить, что бы ни случилось. Я тебя на тот свет так просто не отпущу, так и знай.

Рыжик смотрит на него недоверчиво, с грустью, однако ничего не говорит: не хочет разубеждать, пусть и не верит сам уже в это. Впрочем, веры брюнета хватит на них двоих, а Марку нужно просто найти способ спасти дорогого человека.

***

Когда Марк открывает глаза ночью, он никак не ожидает увидеть нависшего над собой лучшего друга, а потому смотрит на парня удивлённо, пока тот торопливо оправдывается, смущённо покраснев в темноте:
— Извини, ты просто ворочался во сне, что-то бормотал, ну я и подошёл, немного потерял равновесие, повис вот так и...

Рука Юлия неожиданно соскальзывает, и рыжий падает на юношу, в то время как тот ощущает, как сильно предаёт его в тот момент тело. Перед рыжиком становится чертовски неловко, и Марк намеревается уже начать вовсю извиняться, как лучший друг неловко уточняет шёпотом:
— Марк, а это... Тебе что-то красивое приснилось, верно? Девушка?

В тот момент брюнету хочется истерически рассмеяться от абсурдности ситуации, однако он стоически держится и только выдыхает, отводя взгляд от Юлия:
— Ага, девушка...
— Вот как... — задумчиво произносит тот, прежде чем спросить несколько неловко, явно не собираясь с него вставать:
— А как ты с этим справляешься? У меня вот обычно сложности, я не знаю, что делать. Это как-то связано с теми взрослыми вещами, о которых ты мне говорил?

Лучший друг в ответ на это судорожно кивает, всё же решившись в тот момент вновь посмотреть на Юлия. Красивый. Но ситуацию создаёт совершенно неудобную.
— Юлий, слезь с меня, — тихо просит Марк парня, сверля его взглядом. — Я чувствую себя неуютно.
— О, прости, — бормочет тот, смущённо потупившись. — Я просто подумал, что мог бы хоть как-то тебе помочь с этим. Это ведь возможно?

В воздухе повисает неловкая пауза, а после брюнет всё же признаётся, и сам не понимая, зачем говорит это:
— Возможно. Но друзья так обычно не делают, это неправильно, знаешь. Есть, конечно, такие друзья, которые занимаются подобным, однако это... Не все так делают, это больше подходит для возлюбленных, знаешь... В общем, в дружбе секса быть не должно.
— О, значит, я не доживу до того момента, как смогу пережить такое, — посмеивается Юлий, намереваясь, наконец, слезть с него, однако Марк вдруг понимает, что он прав, и что-то внутри ломается, отчего юноша выдыхает, притягивая его обратно:
— Только по этой причине я могу сделать это сейчас с тобой. Немного неловко, но, я надеюсь, в будущем этот опыт тебе поможет. Да и... Мало ли, может, это может помочь тебе выжить, хоть и звучит как нечто маловероятное.

Рыжик смотрит на него несколько удивлённо, но в то же время обрадовано, прежде чем судорожно кивнуть, перед тем как парень опрокинет его на кровать и начнёт осыпать неумелыми поцелуями его шею, оглаживая худощавое тело под пижамой. Юлий подаётся навстречу, ластится, словно кот, явно наслаждается прикосновениями лучшего друга, когда как тот берёт осторожно с полки один из тюбиков и выдавливает смазку на пальцы, прежде чем приспустить чужие штаны и нижнее бельё и осторожно запустить в рыжика палец, прошептав:
— Пожалуйста, потерпи немного... Так нужно...

Закусив губу, Юлий торопливо кивает, а брюнет продолжает своё дело, неторопливо неумело растягивая паренька, постепенно увеличивая количество пальцев, прежде чем войти самому и замереть в нерешительности, выдохнув с сомнением:
— Возможно, зря мы это затеяли. Не хочешь остановиться, пока не стало слишком поздно? Возможно, ты хочешь отдать свой первый раз кому-то другому?
— Мы ведь уже начали, — несколько обиженно выдыхает Юлий, глядя на него снизу вверх. — К тому же я хочу этого. Я уже не встречу никого лучше тебя, я это знаю.

Признаться честно, Марка это даже радует: он не хочет останавливаться сейчас, да и вряд ли смог бы. Кто бы вообще смог, если бы перед ним оказался этот изящный солнечный человек?

Тогда брюнет начинает двигаться, осторожно накрывая рот Юлия ладонью в нужный момент: с губ его срывается восторженный стон, что лишь сильнее заводит юношу. Марк совершенно себя не контролирует, а потому накрывает губы рыжего своими и целует его, оглаживая тело и ускоряя темп, пока парень стонет в поцелуй от восторга. Наконец брюнет ощущает, как Юлий изливается, после чего чувствует, что и сам кончает. Укладываясь рядом с лучшим другом, он замечает устало, посмотрев на него:
— Нужно пойти в душ, отмыться. Ты как себя чувствуешь вообще?
— Это было необычно, — выдыхает, глядя на него, парень. В тот момент кажется, словно он сияет ярче обычного, отчего у Марка даже перехватывает дыхание. — Здорово... Ты ведь уже делал это, верно?
— Ни разу, — несколько смущённо признаётся тот, отведя взгляд в сторону. — Ты у меня тоже первый. Ну всё, давай пойдём уже в душ, нам ещё завтра на занятия идти.

***

Когда отец хлопает Марка по плечу, ободряюще подмигнув, а мать шепчет: "Долговато вы собирались", брюнет от неожиданности роняет вилку под стул, а Юлий бормочет смущённо, отведя взгляд:
— Это так заметно, да?
— Ну, шум воды ночью в душе — это немного странно, да и другие причины для этого в нашем доме вряд ли могут быть, — усмехается ехидно Марина, отрезая кусочек от яичницы. — Но мы все это только поддерживаем: лучше пусть будут знакомые люди, чем кто-то чужой.
— Нам просто показалось, что так будет правильнее: мы хотя бы знаем друг друга, да и... — пытается было оправдаться Марк, однако рыжик перебивает его, поднимаясь из-за стола и замечая:
— Нам уже пора в школу, идём. Обсудим всё это позже, сейчас не стоит опаздывать.

И парень не спорит с ним, мысленно благодаря его за помощь в такой непростой ситуации. Когда же оба идут в сторону школы, Юлий интересуется, разглядывая что угодно, но только не лучшего друга:
— Марк, а тебе самому вчера понравилось? Прости, я совсем забыл спросить, немного перенервничал.
— Мне? Да, это было здорово, — честно признаётся брюнет, рассеянно разглядывая дорогу под ногами. — Не думай слишком много об этом: это всего лишь наш первый раз.

Юноша понимает, что его слова слишком жестоки, однако ничего не может с собой поделать: раз Юлий влюблён в этого самого Егора и считает Марка своим лучшим другом, ему стоит, наконец, остановиться, он итак натворил достаточно глупостей, не в этом заключалась цель его общения с рыжиком. Как бы ни хотелось, чтобы это было иначе.

Юлия его слова, очевидно, не слишком радуют, однако он ничего не отвечает, молча продолжая путь до учебного заведения. Уже там они расходятся по кабинетам, дабы встретиться уже после, закончив обучения.

Учёба тянется болезненно медленно даже утомительно, и брюнет просто не может дождаться, когда сможет, наконец, увидеть после учёбы Юлия, получит возможность пойти с ним домой, болтая обо всём на свете и в то же время совершенно ни о чём. Он ничего не может поделать со своей зависимостью от молодого человека.

Вот только, когда после уроков Марк приходит к выходу из школы, он не застаёт там лучшего друга, отчего начинает всерьёз переживать. Парень торопливо набирает номер телефона рыжика, всеми фибрами души молясь, чтобы тот был в порядке, с ним ничего не случилось. Тот скоро действительно отвечает, заставляя брюнета по-настоящему встревожиться за него:
— Алло, Марк? Прости, я не думаю, что сегодня смогу покинуть это место: чувствую себя кошмарно, мне еле хватает сил, чтобы не кричать от боли. Кажется, сегодня мой последний день, так что иди домой без меня, хорошо?
— Юлий, где ты?! — перепуганно спрашивает Марк, с силой сжимая в руке телефон, на что Юлий, что удивительно, сразу отвечает честно:
— Помнишь, где мы впервые встретились, на крыше? Я сейчас там. Не волнуйся, прыгать не собираюсь: я даже до края сейчас дойти не смогу, у меня просто нет ни сил ни воли для этого.

Услышав это, брюнет тут же отключается и со всех ног спешит на нужное место, мысленно молясь, чтобы парень был в порядке, чтобы он дождался Марка. Юноша не знает, чем вообще сможет помочь лучшему другу с ухудшившимся состоянием, однако он знает, что не может просто закрыть на это глаза, ему ведь важен этот милый веснушчатый мальчишка. Он по уши влюблён в Юлия.

Едва парень добирается до крыши, он сразу видит лежащего на ней рыжика, отчего со всех ног торопится к нему и присаживается рядом, положив голову юноши к себе на колени, торопливо бормочет, глядя на него:
— Юлий, пожалуйста, держись. Я найду способ тебя спасти, найду возможность сделать так, чтобы ты продержался и в этот раз, чтобы тебе стало легче. Умоляю, просто подожди.
— Марк, ты ничего не сможешь сделать, — качает головой с грустной улыбкой тот, откашливая кровь с лепестками. — Можешь открыть глаза, увидеть то, что мне действительно поможет. Тогда ты и поймёшь, почему у тебя ничего не выйдет.
— Выйдет, — упрямо шепчет тот, осторожно перемещая рыжего к стене. — Просто подожди, продержись немного, я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

Договорив, брюнет со всех ног спешит покинуть крышу, торопясь по коридорам, дабы успеть найти нужного человека. Сейчас ему действительно необходим Егор, какую сильную неприязнь бы юноша к нему ни питал. Ведь только этот парень может спасти рыжика, только ему по силам достать его лучшего друга со дна.

К счастью, Марк уже успел узнать, как выглядит этот парень и что это за Егор тайком от Юлия, а потому, едва видит его, выдыхает с облегчением, схватив того за запястье:
— Нужна твоя помощь. Юлию совсем плохо. И только ты можешь его спасти.
— Я? — вопросительно приподнимает бровь тот, прежде чем выдать со смешком:
— Думаешь, я из этих? О нет, мне такое неинтересно, так что давай-ка ты без меня решишь эту проблему.
— Ты ведь знаешь, что у Юлия ханахаки! — срывается в тот момент на крик Марк. — Ты знаешь, что он влюблён в тебя, и никто другой не сможет спасти ему жизнь! Умоляю. Я сделаю что угодно, только выложись на полную, спаси Юлия.

Егор смотрит на него в тот момент насмешливо, сверху вниз, прежде чем заметить, прокачав головой:
— Не могу. Я не люблю Юлия, и вообще, это его проблема, что он влюбился в меня. Я нормальный, мне нравятся девушки, так что смерть твоего голубоватого дружка — не моя проблема, разбирайся с этим сам. Если он умрёт, это будет только его вина: не стоило влюбляться в кого попало.
— Какая же ты сволочь, — бормочет брюнет, сверля его взглядом. — Я понимаю, что ты можешь не любить его, однако ты мог хотя бы попытаться сделать что-то, попробовать помочь...
— Если тебе нужно, ты и помоги, — обрывает его тот, закатив глаза. — Мне плевать на жизнь этого рыжего дурачка, если ты до сих пор не понял. Это ваши проблемы, не мои.

Марк закусывает губу, понимая, что это провал, а потому со всех ног спешит обратно, отчаянно стараясь отыскать в голове хоть какой-то выход из ситуации. Юлий не должен умереть ни в коем случае. Только не он!

Брюнет добирается на крышу быстро и, к счастью, видит, что рыжик ещё жив, а потому осторожно обнимает его, прижимая к себе, и бормочет с неприкрытой горечью в голосе:
— Я не справился. Я не знаю, чем я могу помочь тебе, не знаю, как тебя спасти. Я ничего не знаю, Юлий, я ничего не могу сделать, не могу спасти тебя.
— Глупый, я ведь говорил тебе об этом уже достаточно давно, — грустно улыбается в ответ юноша, кладя голову ему на плечо. — В любом случае, я рад, что ты всё это время был рядом, рад, что ты дарил мне всего себя. Рад, что ты подарил мне смысл жить, пусть он меня и убьёт. Спасибо тебе.

Брюнет качает головой, поглаживает осторожно с золотистым отливом волосы и тихо плачет впервые за всё это время. Он бесполезен. Он ничего не может сделать, даже спасти самого дорогого, самого важного для него человека. Скоро внутри Юлия прорастёт этот чёртов нарцисс, и парень умрёт, хотя мог бы ещё очень долго жить и радовать мир своей улыбкой.

Наверное, с этого момента Марк и начнёт всем своим сердцем ненавидеть нарциссы. Это ведь они забрали его любимого человека, того, чьи поцелуи волнуют больше всего на свете, жар чьего тела так хочется ощутить снова, слушая чарующий голос. И почему он так бессилен в этой ситуации?

Стоп, нарциссы? Но ведь лепестки в луже крови совсем не похожи на часть этого гордого и величественного цветка, нет. Они выглядят совершенно иначе, не как в момент, когда юноши только познакомились. Нет, это точно не нарцисс. Это...
— Мак? — удивлённо выдыхает Марк, глядя на юношу. — Так ты уже не любишь Егора, потому и говоришь, что я не могу помочь тебе, верно?
— Верно, — смотрит с печалью на него лучший друг. — Зачем мне этот надутый индюк, когда я могу отдать сердце кому-то более интересному, хорошему... Кому-то, кто действительно сможет заменить собой весь мир.

Брюнет смотрит на него удивлённо, с непониманием и скрытыми глубоко в душе обидой. Почему Юлий ему ничего об этом не сказал? И в кого он успел влюбиться, пока его лучший друг так старался найти для него причины жить, всеми силами пытался спасти и даже согласился на...

Осознание приходит слишком неожиданно и резко. В это невозможно поверить и верить не очень хочется, а потому брюнет смотрит на Юлия несколько ошарашенно, недоверчиво, в то время как тот светло улыбается и коротко кивает ему. Всё же одну вещь в своём плане Марк не учёл.

Он и подумать не мог, что Юлий в итоге влюбится в него и вновь заболеет ханахаки, будучи уверенным в том, что его чувства невзаимны.
— Я тоже, — торопливо шепчет парень, со слезами глядя на рыжика, целуя его костяшки пальцев и обжигая руки горячим дыханием. — Я тоже до невозможности тебя люблю, Юлий. Это не просто попытка спасти тебя, поверь мне. Это мои истинные чувства, ведь я бы никогда не сделал с тобой на самом деле всех тех вещей, если бы не считал тебя самым дорогим, что только может у меня быть.

Юлий смотрит на него не менее ошарашенно в ответ, и по взгляду его понятно, что юноша не может поверить своим ушам. Наконец лицо его озаряет ясная улыбка, и рыжик восторженно восклицает, крепко-крепко обнимая парня:
— Марк, я больше не чувствую эту гадость внутри! Вот совсем-совсем! Мне так хорошо и так легко сейчас, ты не поверишь! Я... Ты... Так ты правда тоже меня любишь? Ты не солгал?
— Нет, говорю же, я действительно тебя люблю, — выдыхает брюнет, притягивая парнишку к себе для поцелуя, после чего, отстранившись, спрашивает торопливо:
— Ты... Как давно у тебя появились чувства ко мне? С какого момента ты так страдал из-за меня?
— Примерно после того дня, когда ты поддерживал меня, ведь нам не удалось попасть на тот концерт твоей любимой группы, — честно признаётся рыжий с грустной улыбкой. — Я был уверен, что просто не могу быть тебе интересен, что ты никогда не полюбишь такого, как я, да и вообще предпочитаешь девушек. Именно поэтому, когда после того поцелуя ты сказал, что найдёшь способ помочь мне, избавишь от той влюблённости, я расстроился. Мне совсем не хотелось расставаться с чувствами к тебе и я всеми фибрами души мечтал, чтобы ты это понял и прямо сказал мне правду. Я не рассчитывал на взаимность, просто не хотел оставлять всё в подвешенном состоянии, но в то же время мне было страшно. Я не хотел, чтобы ты начал отдаляться.
— Я бы не смог, — честно признаётся тот, тяжело вздохнув. — Я в один момент вдруг понял, что влюбляюсь в тебя и не могу с собой ничего поделать. Похоже, все, кроме нас двоих, видели, что мы на самом деле друг к другу чувствуем.
— Видимо, — кивает Юлий, в тот момент поднимаясь на ноги и помогая Марку это сделать. — Учти, теперь я знаю правду и ни за что тебя не отпущу так просто. А ещё я очень хочу поцеловать тебя снова. И ещё раз. А ещё давай, как появится возможность, снова это сделаем. Ну я про... Ну ты понимаешь. Твои родители ведь всё равно не против, что мы этим занимаемся, ну давай!

Брюнет на это только коротко кивает, тихо смеясь. Он и сам не против вновь сделать это, раз в этот момент с ним будет Юлий. Потому что тот — самый светлый, самый прекрасный и невероятный человек во всём мире. И именно его юноша больше никогда и ни за что не потеряет, не доведёт до того кошмарного состояния.
— Идём домой, Юлий, — с улыбкой высказывается Марк, беря его за руку и касаясь на миг губами тонких нежных пальцев. — Думаю, родители нас уже заждались, стоит рассказать им такие хорошие новости, верно?

Парнишка ничего не говорит вслух, только коротко кивает с широкой улыбкой, шагая следом за любимым человеком.

***

Уже сидя за столом и глядя на суетящуюся за нарезкой торта мать, Марк несколько неловко замечает:
— Мам, успокойся, пожалуйста, ты ведь знала, что так произойдёт, отчего тогда волнуешься так сильно?
— Знала, — соглашается та. — Но я и подумать не могла, что доживу до счастливого момента, когда вы оба всё поймёте и поговорите друг с другом. Мы всей семьёй надеялись и верили, что вы двое и дальше пройдёте этот путь вместе, любя друг друга. В конце концов, и мне, и папе, и Марине гораздо спокойнее, когда вы, мальчики, остаётесь в будущем не с незнакомцами. Юлию мы точно можем доверить нашего сына, да и Марк не такой уж идиот и раздолбай, чтобы мы переживали за него.
— Что ещё за "не такой уж"? — ворчит брюнет, отчего Марина громко хихикает, а отец высказывается в тот момент, глядя на парней:
— Разумеется, для нас немного необычно видеть подобного рода отношения между двумя парнями, но мы в любом случае постараемся поддержать вас и помочь при необходимости в случае чего.

В тот момент Марк и Юлий счастливо переглядываются и под столом берут друг друга за руки, сверля один другого влюблённым взглядом. В столь мирной семейной атмосфере, зная и понимая, что между ними, парню чувствуют себя действительно счастливыми и ничто в мире не может этого изменить.

В этом доме, кажется, все и всё радуются происходящему, восторгаются тому, что юноши наконец сошлись, так что оба освобождаются только к позднему вечеру. Уже собираясь ложиться в постель, Юлий никак не ожидает услышать от своего нового парня:
— Не против, если я разложу диван и мы ляжем вместе? Мне бы хотелось, чтобы ты был рядом, так спокойнее.
— Можно, — светло улыбается Юлий, прежде чем поспешно добавить:
— Но что если вдруг...
— А ты против? — точно прочтя его мысли, уточняет брюнет, на что парнишка счастливо выдыхает:
— Нет, что ты! Давай ляжем, я тоже очень этого хочу!

И именно поэтому уже скоро молодые люди располагаются на диване и укутываются тёплым одеялом, прижимаясь друг к другу. Марк неловко обнимает Юлия за плечи, привлекая к себе, а тот интересуется совсем тихо, с заметной улыбкой в голосе:
— Тебе так удобно? Нравится лежать со мной вот так вот?
— Если бы не нравилось, я бы этого не делал, — только и отвечает тот, с нежностью целуя рыжего в лоб. — Давай укладываться, нам ведь ещё на учёбу завтра.

С этого момента в комнате подвисает тишина и можно подумать, что оба юноши спят, однако Юлий неожиданно интересуется у любимого:
— Марк, а что мы будем делать дальше с нашими отношениями? Я знаю, что в нашей стране с этим сложности, знаю, что людей, любящих представителей своего пола, у нас недолюбливают, но я и не думал обо всём этом, когда только влюбился в тебя. Я не пытался продумать, что нам делать дальше.
— Если честно, на этот твой вопрос и у меня нет ответа, — признаётся Марк, поглаживая возлюбленного по волосам. — Но это не значит, что я оставлю тебя или перестану любить, нет. Мы обязательно найдём способ разобраться с этим, обещаю. Уедем после учёбы за границу, получим гражданство и поженимся позже там. Станем жить, как и хотели: ты откроешь свой ресторан, куда будут приходить многие посетители, а я займусь разработкой новых программ. Ну а по вечерам мы будем проводить вместе время, заведём какое-нибудь домашнее животное, возможно даже, заберём ребёнка из приюта. Что бы мы ни делали, вместе и ты и я будем счастливы.

Кажется, рыжик в тот момент успокаивается и нежно поглаживает чужую скулу, совсем тихо шепча:
— Тогда давай вместе продержимся до этого мгновения. Не разлюби меня до того, как мы добьёмся этого. Пожалуйста.
— Ни за что, — обещает на выдохе брюнет, вновь притягивая любимого человека к себе и целуя куда более горячо и жадно, нежели до этого. — Я просто не смогу разлюбить тебя, слышишь? Плевать на всех, кто против: этот путь мы с тобой вместе пройдём до конца, ты и я, слышишь?
— Слышу, — отзывается Юлий, укладываясь головой в области чужого сердца. — И искренне надеюсь на это.

Скоро в темноте слышится только тихое дыхание юношей: видимо, оба, наконец, заснули. Руки Марка крепко обнимают хрупкое тело рядом с ним, точно желая уберечь от всего мира и не желая никому отдать, упустить, потерять. Нога же рыжика покоится на туловище парня, в то время как одна его рука как раз лежит под чужой головой. Видимо, так им нравится спать, а значит парни и дальше будут ложиться именно так.

***

Когда Марк и Юлий идут по школьному коридору, взявшись за руки, со всех сторон слышатся смешки и перешёптывания в духе: "Так они действительно встречаются?", "А ведь мне нравился тот парень с дискотеки", "Я же говорил, что эти двое — педики". Очевидно, от переговоров рыжику становится неуютно, отчего возлюбленный склоняется к его ушку и шепчет едва слышно нежно-нежно:
— Да плавать на них всех, Юлий. Что они вообще понимают, разве могут они любить так же сильно, если способны осуждать такие чувства?

И тот улыбается куда более ярко, нежели до этого, прежде чем положить голову на чужое плечо. Раз уж Марк так говорит, значит так оно и есть, у Юлия просто нет причин не доверять ему. К чёрту мнение остальных, к чёрту их осуждение: они счастливы вместе, они любят друг друга, а значит неважно, как их называют и что думают про их отношения все остальные. Это их дело, им жить вместе.

И именно поэтому когда взгляд рыжего случайно сталкивается со взглядом того самого Егора, что когда-то нравился юноше, и тот улыбается, Юлий лишь глядит на него всего миг равнодушно, прежде чем посмотреть снова на Марка и лучисто улыбнуться. Опоздал. Нужно было думать раньше, сейчас у парня уже есть любимый человек, ради которого тот готов на всё. Теперь его невзаимные чувства в прошлом, он больше не обязан страдать ради других. Потому что его любит самый светлый и прекрасный человек на свете, что никогда не причинит ему боль и не станет мучать.
— Пошёл бы он к чёрту, — точно прочтя его мысли, высказывается едва слышно Марк, на что парнишка торопливо кивает, с нежностью глядя на него.

Теперь они оба получили свою возможность быть счастливыми, пережив тяжёлые испытания, а значит никто и ничто больше не помешает их светлой любви.