Flos in corde

Мысли Марка снова и снова возвращаются к Юлию и тому его поступку в ванной, отчего становится донельзя тошно от себя и неловко, он всё чаще старается избегать лучшего друга, сократить общение с ним, стыдясь того, что сделал. Рыжик совершенно не понимает его поступков, и брюнет считает это лучшим из возможных выходов, пока однажды, вернувшись домой, не сталкивается нос к носу с необычайно сердитой матерью. Юноша не помнит, чтобы хоть раз в жизни видел её такой, и как только она открывает рот и сообщает ему важную новость, всё становится на свои места:
— Допомогался? Юлий в больнице! Если берёшься за дело, так делай это нормально, а не так, чтобы потом жалеть пришлось!

— Как в больнице? — недоверчиво переспрашивает юноша, встревоженно глядя на женщину. — С какого времени?
— С самого утра, — промокнув глаза вынутым из кармана висящей в коридоре куртки платком, выдохнула мать. — Ты стал вставать пораньше и уходить, непойми зачем, и потому, видимо, не знаешь, что Юлию утром стало очень плохо, он по кровати катался от боли, плакал, его кровью без конца рвало... Плевать, что мне пришлось всё это убирать, но видеть его заплаканным, с кровью на губах и бесконечными извинениями за доставленные неудобства... Марк, ты обещал ему помочь, а сам избегаешь Юлия без конца, игнорируешь в последнее время. Разве так мы тебя с отцом воспитывали?

Сердце юноши пропускает удар. Это действительно он виноват. Это он не доследил, не помог Юлию, когда тот в этом нуждался, не заметил, что лучшему другу стало хуже! Нет, Марк просто обязан всё исправить, сделать так, чтобы рыжик и правда излечился до конца от ханахаки, чтобы больше не мучался и не страдал. Ведь именно это он и пообещал парню в самом начале их совместного пути.
— Мам, прости. Я правда не хотел, чтобы так вышло, и уж точно не хотел, чтобы Юлий страдал, чтобы ему стало хуже, — выдыхает торопливо брюнет, виновато глядя на стоящую перед ним мать. — Я виноват перед Юлием, но я всё исправлю, как только появится возможность встретиться с ним, обещаю! Я не должен был оставлять его без присмотра, пусть и не мог находится рядом с ним, потому что...
— "Потому что" что? — уточняет женщина, на что парень на выдохе признаётся, отведя взгляд в сторону:
— Потому что я полюбил его. Мне очень нравится Юлий, и я ничего не могу с собой поделать. Ему нравится другой парень, но мне просто не хватает сил притворяться, что всё нормально, что мы всё ещё лучшие друзья. Если бы ты только знала, как мне стыдно находится рядом с ним, ведь я... Я сделал... Я его представил, когда... В общем...

Женщина не требует у него закончить рассказ, ведь прекрасно понимает, о чём юноша говорит, только слегка краснеет, видимо, оказавшись в несколько неожиданной ситуации.
— Ты взрослый парень, Марк, так что это вполне нормально. Ты не поступил плохо или вроде того, ведь мог вообще воспользоваться доверием Юлия или его слабостью и решить свою "сложность" более жестоким путём, — успокаивает его мама, на что брюнет торопливо восклицает на эмоциях:
— Мам, я бы никогда! Тем более это ведь Юлий!
— Вот видишь, — улыбается та, качая головой. — Ты мог поступить хуже по отношению к человеку, которого любишь, однако не сделал этого, а потому я тобой очень горжусь. Но, пожалуйста, прекращай так избегать Юлия, сделай хоть что-то в этой ситуации. Я не хочу, чтобы первый и единственный лучший друг моего сына и дорогой член нашей семьи умер из-за этой страшной болезни.

Марк только коротко кивает на просьбу матери. Ей не нужно говорить это юноше: он и сам намерен исправить всё и спасти самого дорогого человека. Поэтому, сколько ни придётся делать вид, что он ничего особенного к рыжику не чувствует, сколько ни понадобится закрывать глаза на свои желания, он будет делать это, в первую очередь волнуясь о состоянии лучшего друга. Потому что это самое главное. Это его приоритет.

***

Когда разрешают пройти в палату лучшего друга, юноша заметно нервничает: пальцы одной руки без конца комкают белоснежный врачебный халат для посетителей, когда как вторая рука перекручивает пальцами ручку пакета с гостинцами. О, Марк всерьёз заморочился над выбором того, что стоит принести Юлию в больницу: он очень тщательно выбирал хорошие апельсины, прощупывал яблоки, чтобы выбрать самые мягкие, раздумывал, какой шоколад взять и нравятся ли рыжику журналы с новостями. Да уж, он много времени потратил на сборы, однако совершенно не жалеет об этом: всё ради его лучшего друга, ради самого дорогого, доброго и светлого солнышка на планете. Ради человека, что никогда не будет с ним, хоть и забрал юношеское сердце.

Наконец брюнет поднимается с места и, неуверенно толкнув рукой белоснежную дверь, проходит внутрь, перед этим на несколько мгновений неловко протоптавшись на пороге.
— Марк, ты правда пришёл меня навестить? — со слезами на широко раскрытых глазах и счастливой улыбкой восклицает Юлий, сжимая пальцами одеяло и будто бы намереваясь вскочить с постели, чтобы подбежать к лучшему другу. — Или ты снова мне снишься, и на самом деле тебя нет рядом?
— Я здесь, Юлий, я действительно здесь, — выдыхает тот, не удерживаясь и спеша со всех ног к парню. — Не вставай, ты, наверное, ещё слишком слаб после того, что с тобой произошло. Ну почему ты плачешь? Юлий, я рядом с тобой, всё хорошо. Ну, что не так, всё ведь хорошо...
— Когда ты стал уходить в школу один и избегать меня, я испугался, что надоел тебе, стал противен, — всхлипывает рыжий, прижимаясь к обнимающему его Марку. — Мне было так грустно и одиноко. Почему я стал тебе противен, почему? Я боялся, что мы больше не будем вот так вот вместе, Марк!
— Прости, — тихо выдыхает тот, поглаживая юношу осторожно по спине. — Мне жаль, что я заставил тебя так думать. Я просто должен был немного побыть один и обдумать кое-что важное. Ни за что бы так ни сделал, если бы знал, что ты в итоге будешь так мучаться и попадёшь в больницу. Тогда было сильно больно?

Кивнув, рыжик всхлипывает в очередной раз и честно признаётся лучшему другу, теребя края больничной пижамы:
— Мне казалось, что внутри меня что-то взрывается, а ещё так сильно резало и кололо. И давило. Дышать было тяжело и больно, а ещё очень болело сердце. Меня сильно тошнило кровью, и было так страшно. Вот почему тебя не было рядом, когда это произошло, почему?

Юлий неожиданно начинает колотить своими аккуратными маленькими кулачками брюнета, не в силах остановить поток льющихся из глаз слёз. Марк даже не пытается остановить его: это справедливый поступок с его стороны, Юлию было одиноко, страшно и больно, а он сам в это время трусливо бегал, стыдясь показаться юноше на глаза после произошедшего.
— Мне правда жаль, Юль, я не хотел этого, — вздыхает Марк, посмотрев на рыжика. — Обещаю, что ты будешь в порядке, что бы ни произошло дальше. Я больше ни на минуту тебя не оставлю, если это окажется возможно, всегда буду рядом. Ты... ты мой лучший друг, Юлий, и теперь плевать, обещал ли я, что исцелю тебя или нет, это не так важно. Теперь я просто не могу допустить, чтобы твоя жизнь оборвалась, слышишь? Ты мне нужен. Ты важен для меня.

Рыжий продолжает улыбаться сквозь слёзы, молча кивая. При этом он уже не пытается ударить лучшего друга, а просто смотрит на него, веря каждому слову, что говорит брюнет. Он знает, что тот не соврёт. Он верит парню, как никому другому.
— Я скоро поправлюсь и буду снова ходить в школу, так что пообещай, что не оставишь меня одного и будешь ходить со мной и в неё и домой, — просит юноша, на что лучший друг выдыхает, поглаживая чужие костяшки пальцев:
— Обещаю, — выдыхает тот, прижимаясь щекой к чужой тыльной стороне ладони. — Я тебя больше ни за что не оставлю. Мне жаль, что всё так обернулось.

***

Когда Юлий, напевая себе что-то под нос, собирается в школу утром, Марк осторожно замечает, обеспокоенно глядя на него:
— Может, останешься сегодня дома? Вдруг тебе станет плохо в школе. Если ты окажешься на занятиях, я не знаю, что буду делать, ведь не узнаю об этом сразу.
— Всё в порядке, Марк, я чувствую себя намного лучше, — широко-широко улыбается рыжик, чуть склонив голову набок. — Пойдём, со мной не случится ничего плохого, я точно тебе говорю. Тем более я буду знать, что ты рядом, а значит, мне будет намного спокойнее и, возможно, это повлияет на рост цветов. Может, они поймут что кто-то, очень дорогой мне, рядом, а потому сразу ослабнут. Ну пожалуйста, пойдём. Если я не смогу учиться, то как поступлю на повара и уеду жить в другую страну с тобой?
— Ладно, мы идём только во имя твоей прекрасной цели, — посмеивается юноша, протягивая рыжему руку.

Едва тот касается её, по телу парня будто бы пробегается электрический импульс, заставляющий ощутить волнение, занервничать и ускоряющий пульс. Марку кажется, что от звука биения сердца в ушах его барабанные перепонки вот-вот лопнут. Нет, ну что с ним делает этот милый добрый парень.

Никто в школе уже не шутит по поводу того, что они встречаются: кому-то надоело, а кто-то прознал правду про Юлия отчего сочувствует ему. В любом случае, слухи Марка это совершенно не волнует, для него слухи ни на что не влияют, если так подумать. Что бы кто ни говорил, он всё равно считает своего солнечного соседа по комнате самым невероятным и ярким человеком, которого просто не может понять и принять толпа, серая масса скучных людей с типичными скучными интересами. Неудивительно, люди обычно не могут принять что-то, что отличается, а особенно если это нечто лучше них. Так и с Юлием: он слишком хороший, слишком светлый и замечательный для остальных.

Уроки проходят быстро, и Марк неожиданно замечает, что его лучший друг смотрит на короткий миг на проходящего мимо парня, после чего невозмутимо продолжает путь дальше, слегка дёргая его самого за руку, точно торопя уйти, и подтверждая это словами:
— Марк, идём, нам больше нечего здесь делать, уроки уже закончились. Думаю, тётя Надя уже ждёт нас и беспокоится, как бы ничего не случилось.
— Ты прав, — легко соглашается брюнет, следуя за юношей. — Извини, если я лезу не в своё дело, но кто этот парень? Мне просто показалось, что он больше, чем случайный прохожий для тебя.

В тот момент рыжий кажется несколько смущённым. Отведя взгляд в сторону, он признаётся, на короткий миг прикрыв глаза:
— Ничего особенного, это просто Егор, из-за которого и началась моя болезнь. У меня, похоже, был плохой вкус, раз он сумел мне понравится. В нём ведь нет ничего особенного: просто красивая оболочка без интересного содержимого. Он ведь и рядом с тобой не стоит, Марк.
"Но любишь ты всё равно его, а не меня," — с горечью думает парень, тяжело вздыхая.

Если в том парне нет ничего особенного, то почему Юлий любит его? Чем он вообще сумел зацепить такого солнечного человека? Чего такого не хватает Марку, что есть у этого Егора? Ответа на вопрос у парня нет, однако очень хочется его получить, потому брюнет несколько неуверенно всё же спрашивает:
— Юлий, слушай... А что тебе вообще понравилось в этом Егоре, когда ты только влюбился в него? Что в нём было такого особенного в тот момент?

В тот момент рыжик действительно всерьёз задумывается над вопросом лучшего друга, прежде чем, тяжело вздохнув и подняв глаза на брюнета, всё же ответить честно:
— Я не знаю. Серьёзно, мне самому непонятно, чем же он был так уникален, почему казался особенным. Кажется, я влюбился с того момента, когда он сказал, что ему нравятся мои волосы, и спросил, что за средство я использую для ухода за ними. Так глупо, но мне отчего-то это показалось тогда важным знаком внимания, и я раздул из мухи такого слона...

Парень тихо посмеивается, а Марк тем временем пропускает рыжие пряди волос сквозь пальцы и замечает с улыбкой:
— Они и правда очень красивые. Но неужели он не заметил ничего кроме волос? У тебя ведь очень красивые глаза, ты знал? А ещё веснушки очаровательные! А телосдожение? Замечательно ведь, когда твоего любимого человека несложно таскать на руках. Нет, Юль, он точно тебя не заслуживал, ты для него слишком хорош.

Услышав столько комплиментов от лучшего друга, парень даже смущается и выглядит донельзя растерянно и неловко. Сцепив между собой пальцы рук, он выдаёт, с горящими глазами обращаясь к брюнету:
— Марк, большое спасибо, но мне очень неловко. Ты ведь не думаешь так на самом деле, правда? Всё хорошо, я знаю, что во мне нет ничего особенного. Вот ты красивый. И кудри у тебя такие аккуратные, и кожа идеальная, а ещё глаза. Они словно два покрытых льдом озера из далёкой Сибири. Мне нравится, как ты выглядишь.

От этих слов брюнету становится донельзя неудобно, однако он быстро берёт себя в руки, сосредотачиваясь на том, что Юлий не видит той своей красоты, что у него есть. Как вообще можно не замечать, что ты красив, словно ангел, упавший с небес?
— Ну знаешь, из-за твоей внешности мне постоянно приходится отвечать на звонки из Рая, — шутливо высказывается Марк и на непонимающий взгляд лучшего друга поясняет:
— Они постоянно требуют вернуть им самого красивого ангела, упавшего с небес. Я, конечно, тебя отдавать не собираюсь, но, думаю, это действительно стоящий показатель.

На пару минут воцаряется тишина, а после Юлий резко прижимает ладони к губам, покрывшись смущённым румянцем, отчего его друг чувствует удовлетворение. Видимо, его слова дошли до рыжика. Да и тот момент смотрит на парня так, словно тот сказал самые невероятные и невозможные слова на свете. Наконец рыжий берёт себя в руки и выдыхает, посмотрев на лучшего друга:
— Я бы никогда не подумал, что ты так думаешь. Это так неловко, но... очень приятно. Спасибо, Марк, правда. Пусть я и не считаю так же.
— И очень зря, — высказывается тот, покачав головой. — Между прочим, многие поэты и писатели описывали твои черты внешности как нечто поистине прекрасное, восхищающее своим внешним видом. А тут, только посмотри, все эти черты собрались в одном человеке. Ты совершенство, Юлий.

Рыжик просто не находит слов для ответа, а потому продолжил смотреть на него ошарашенно и взволнованно. Неудивительно, ему ведь никто, кроме Марка, никогда в жизни такого не говорил и вообще вряд ли скажет. Лучший друг и сам понимает это и отчасти даже радуется, как бы эгоистично это ни было с его стороны. Ведь чем позже это произойдёт, тем дольше это рыжее солнышко будет оставаться рядом с ним и видеть в нём столь яркого и прекрасного человека, тем больше шансы парня на то, что он будет для Юлия подольше самым близким человеком, пусть и всего лишь другом. Хотя как же иногда хочется большего...
— Марк, ты в порядке? — слышится несколько встревоженный голос юноши, отчего брюнет приходит в себя, отбросив лишние мысли.
— Да, всё хорошо, просто задумался, — только и отвечает он, осознанно посмотрев на лучшего друга. — Идём, нас наверняка дома ждут.

***

Вечером, сидя в комнате и занимаясь уроками, юноша интересуется у рыжика:
— Скажи, а ты никогда не думал о том, что в русских романтических произведениях не бывает счастливого конца?
— Было дело, — отзывается Юлий. — Почти. У "Капитанской дочки" конец счастливый, несмотря на всё произошедшее. А если так подумать, я похож на героев русских любовных историй, даже покончить с собой пытался, как большинство.
— Ты поступал так не поэтому, я точно помню, что ты говорил, — возражает брюнет, на что парень отвечает, задумчиво кивнув:
— Тоже верно, ты прав. Мне было страшно и больно жить с ханахаки, я не хотел страдать вот так, чтобы потом умереть. Впрочем, сейчас, даже мучаясь от боли, что мне причиняют цветы, я не жалею ни о чём, моя жизнь складывается прекрасно. Вот только, чувствую, рано или поздно я всё равно умру от болезни, и тебе придётся это принять. Мне кажется, ты зря борешься, Марк. У тебя ничего не получится, и я наконец это понял. Ты ничего не сможешь сделать с моей болезнью.

От волнения у брюнета потеют ладони, а сердце начинает биться быстрее. Нет. Нет, нет, нет, он ни за что не допустит смерти лучшего друга, он обещал! Он ведь любит Юлия, а значит не может потерять его, пусть и не получит никогда взаимности от рыжика. Юлий должен жить, чего бы парню это ни стоило.
— Если я попробую поговорить с Егором, справить его мозги на место, то может... — начинает было он, однако рыжий перебивает его с грустной улыбкой:
— Это не сработает, Марк. Смирись с этим, наконец.

И юноша сам понимает: он прав. Даже если брюнет поговорит с тем парнем, который так нравится Юлию, на его чувства это никак не повлияет, ситуация не станет лучше. Он не сможет спасти так лучшего друга, как бы ни хотелось. Даже если он готов принять тот факт, что этот прекрасный солнечный человек всегда будет видеть в нём лишь своего друга и спасителя, этого мало. Это не спасёт рыжика.
— Давай не будем об этом, я ведь уже смирился, — с грустной улыбкой замечает Юлий, прежде чем вернуться к написанию сочинения, а Марк тем временем выдыхает, взяв себя в руки:
— Мы можем идти по старому плану. Если ты полюбишь эту жизнь больше, чем того человека, я уверен, что ты ещё сможешь исцелиться. У нас есть время.
— Прости, Марк, ничего не получится, — вновь смотрит на него с печальной улыбкой лучший друг. — Я не могу любить человека, который забрал моё сердце, слабее, чем эту жизнь. Он ведь стал для меня смыслом жизни, он подарил мне причины существовать дальше. Но если он не со мной, то какой во всём этом смысл? Жизнь уже не такая яркая, как могла бы быть с ним. Когда влюбишься, обязательно меня поймёшь, вот увидишь.

Ага, увидишь... Увидел. Он и сам понимает, что просто не может без Юлия, что тот в самом деле стал больше, чем просто другом, занял важное место в его сердце. Никто не мог это сделать, а парень так легко справился, завладел всеми его мыслями, желаниями, чувствами. Не осталось ничего совершенно яркого, кроме Юлия.
— Мы всё ещё может попробовать следовать плану, — повторяет свои слова брюнет, продолжая смотреть на рыжего. — Я знаю, что ты многое испробовал, когда освободился от влияния родителей, но, может, есть что-то, что ты ещё не успел. Давай сделаем это при первой же возможности. Что бы это ни было, не стесняйся и сразу же скажи мне. Я обязательно сделаю так, чтобы ты получил то, чего желаешь.
— Чего я желаю? — задумчиво выдыхает рыжий, прежде чем издать неловкий смешок и признаться:
— Если честно, до момента своей смерти я бы хотел поцеловаться хоть с кем-то. Обидно умереть, так и не отдав никому свой первый поцелуй. Глупо, правда?
— Не очень, — качает головой юноша. — Но ты не умрёшь, мы ведь говорили об этом уже сотню раз. Я не позволю. А насчёт поцелуя... Я вряд ли смогу заставить того твоего Егора сделать это, так что... Если тебе не слишком противно, можешь сделать это со мной. Для меня это тоже впервые.

Юлий смотрит на юношу, точно на восьмое чудо света и торопливо кивает в ответ, давая понять, что он не против. Впрочем, по одному виду рыжика понятно, что он волнуется. Марк и сам нервно делает вдох, прежде чем осторожно положить руки на плечи парня и притянуть его к себе, мягко касаясь чужих губ своими. Он с удивлением и горечью понимает, что ему нравится вот так вот целоваться с этим славным юношей, а тот, как назло, обвивает его шею руками, целует в ответ неумело, но жадно, точно любимого человека, а не лучшего друга. Пора бы уже заканчивать с этим...
— Для первого раза ты довольно хорошо целуешься, — высказывается, отстранившись, брюнет, при этом отведя взгляд в сторону. — Это не совсем то, чего ты хотел, но всё же... Надеюсь, я был не так плох, что ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь.
— Я бы ни за что! — восклицает рыжик, взволнованно глядя на него. — То, как ты целуешься... Почему ты вообще согласился? Ты ведь видишь во мне друга.
— Потому что... Потому что я обещал, что помогу тебе, спасу тебя, Юлий, — торопливо высказывается Марк, всё же найдя в себе силы не говорить правду. — Если для этого мне нужно будет поступать так, как не поступил бы друг, я это сделаю. Я выложусь на полную, но помогу тебе выжить и излечиться от этой мерзости.

Вот только, кажется, лучшему другу его слова совершенно не нравятся. Кулаки сжаты, брови нахмурены, а сам Юлий, вскочив с места, выдыхает, срываясь на крик:
— Я ведь говорю, что ты не спасёшь меня так, это не заставит меня продолжать жить, Марк! Не это мне нужно! А если я попрошу мне в душе помочь? А если потребую оставить любимую девушку и пойти куда-то со мной? А если скажу, что хочу сделать с тобой те взрослые вещи, о которых ты говорил? Как ты поступишь? Пойдешь на поводу моих желаний?

— Верно, — кивнув, легко соглашается брюнет, с грустной улыбкой глядя на столь любимого им парня. — Потому что я должен. Потому что я твой лучший друг, Юлий.

Выслушав его, рыжий со всех ног спешит к двери и торопливо выбегает из комнаты, хлопнув дверью. Марк собирается было побежать за ним, боясь, как бы ничего не случилось, однако хлопок двери ванной комнаты говорит о том, что юноша сейчас дома и ничего с собой не сделает: лезвия брюнет на всякий случай уже давно убирает подальше от Юлия, сообщив их нахождение только родным членам семьи. Именно поэтому Марк немного успокаивается и даже пытается заниматься уроками, однако дела совсем не идут, а через пару минут в комнату неожиданно заглядывает Марина, необычайно тихо замечающая:
— Там Юлий в ванной плачет. Впервые за всё прошедшее с той его ссоры с родителями время слышу, чтобы он плакал. У вас с ним всё хорошо.
— Я не знаю, — устало выдыхает брюнет, прикрыв на несколько мгновений глаза. — Моя влюблённость только мешает нам быть хорошими друзьями, и, кажется,я его чем-то расстроил. Не хотелось делать этому славному человечку больно, но я где-то облажался. И почему твой младший брат такой несуразный?
— Это не несуразность, просто сейчас Юлию немного сложно, видимо. Он чувствует, что ему становится хуже и понимает, что скоро умрёт, как бы ни хотелось пожить подольше, — предполагает девушка, потрепав брата по волосам. — Просто постарайся его понять: мне кажется, ему всё ещё страшно и он не хочет умирать. Как лучший друг, пожалуйста, позаботься о нём, если уж это неизбежно.
— Я сделаю всё, чтобы этого избежать, — выдыхает Марк, уже когда сестра выходит из комнаты. — Я ни за что не допущу, чтобы мы его потеряли. Он для меня очень дорог.
— Как и для всех нас, — несколько печально усмехается девушка. — Спасибо, что привёл Юлия в нашу семью, Марк.

Юноша не знает, что и сказать, а Юлий тем временем скоро возвращается в комнату. Выглядит он действует заплаканным, да ещё и кровь возле одного из уголков губ даёт понять, что он снова кашлял кровью с цветами или даже его рвало.
— Прости, — торопливо шепчет Марк, подбегая к лучшему другу и крепко обнимая его. — Прости-прости-прости. Я не хотел доводить тебя до слёз. Скажи, что я сделал не так, что сказал неправильно?
— Это ты меня прости, — вместо ответа бормочет рыжик, прижимаясь к нему и кладя голову на плечо. — Я просто уже устал от всего этого, я не выдерживаю. Мне даже жаль, что я тогда послушал тебя и не спрыгнул. Жаль и... и я благодарен тебе за это в то же время. Ты подарил мне столько прекрасных ярких моментов, а я вот так вот умру, и они больше ничего не будут для меня значить. Я не хочу этого, Марк. Я хочу наслаждаться жизнью, я хочу жить дальше. Я хочу быть рядом с тобой. С моим... лучшим другом.

Перед "лучшим другом" пауза кажется немного более затянутой, чем нужно, однако оба юноши не обращают на это внимания, и брюнет гладит столь любимые волосы, пропускает пряди сквозь пальцы и шепчет взволнованно, продолжая смотреть на парня:
— Так и будет. Я всегда буду рядом с тобой, и ты выживешь. Я сделаю всё возможное, чтобы это случилось, чтобы ты и дальше оставался счастливым, наслаждался жизнью. Ты этого заслуживаешь, как никто другой, даже нечестно, что ты страдаешь от этой болезни. Говори мне сразу, как тебе станет хуже, ясно? Не хочу, чтобы ты мучался из-за этого.
— Ты всё равно ничего не сможешь сделать с болью, — горько усмехается Юлий, тяжело вздыхая.— А я уже и сам не понимаю, это внутри у меня всё болит или душа. Если бы я только знал, как отключить чувства, как не любить больше никого и не страдать от этой отвратительной болезни.
— Это было бы немногим лучше, но если бы это тебя спасло... — тяжело вздыхает Марк, беря лицо Юлия в свои руки и прижимая его лоб к своему. — Ты самый дорогой мой человек, поэтому я бы пошёл на что угодно, чтобы продолжить твою жизнь и избавить тебя от болезни. Да ты и сам знаешь.
— Ты всегда думал обо мне больше, чем о себе, — с грустной улыбкой вздыхает парень, глядя в глаза лучшего друга. — Пожалуйста, если меня вдруг не станет, продолжай жить дальше, исполни наши мечты. Ради себя и ради меня. Прошу.
— Ни за что, — отказывается брюнет и, сжав чужие руки в своих, выдаёт:
— Я ведь обещал спасти тебя. И я сделаю это, чего бы мне ни стоил мой поступок.