Flos in corde

Мысли о лучшем друге всё чаще и чаще беспокоят Марка, однако он старательно отбрасывает их, убеждая себя всеми силами, что Юлий не может быть ему интересен, что юноше нравятся девушки... Вот только это совсем не помогает, а потому в один прекрасный день брюнет решает обсудить это хоть с кем-то и приходит в комнату старшей сестры, пока рыжик занят уроками. На вопросительный взгляд девушки, он торопливо выдыхает, взволнованно глядя на неё:
— Марин, мне нужна помощь. Я, кажется, впервые в жизни влюбился.
— Если это Юлий, вся наша семья это только поддержит, — насмешливо замечает вслух та, однако, заметив тут же помрачневший взгляд брата, выдыхает, покачав головой:
— Да нет... Да ты шутишь. Марк, скажи, что ты невсерьёз сейчас, я была уверена, что тебе нравятся девушки... Ну ты влип, конечно, влюбился в человека, у которого ханахаки из-за другого парня. Что будешь делать с этим?
— Не знаю, — тяжело вздохнув, качает головой парень. — Стой, то есть, тебя реально смущает только то, что человек, которого я люблю, влюблён в кого-то другого?
— Ну да, — усмехается Марина, флегматично пожав плечами, прежде чем потрепать юношу по волосам. — Не хочу, чтобы моему милому младшему братику разбили сердце. А так, как я и сказала уже, вся наша семья только рада будет, если ты станешь встречаться с Юлием: он милый, маме он нравится, да и папа не против того, что ты можешь оказаться представителем другой ориентации.

Юноша задумчиво кивает в ответ, однако, в общем-то, понимает, что сестра права. Вот только есть всего одна маленькая проблема: стоит ли говорить об этом Юлию? В конце концов, они лучшие друзья и тот влюблён в некоего Егора, каким бы мудаком тот знакомый парня ни был, так что чувства брюнета только помешают их общению, окажутся лишними и затруднят юноше его попытки спасти рыжика. А ведь тот заслуживает счастья, он имеет право на долгую жизнь, на то, чтобы наслаждаться яркими моментами. Нет, его признание только разрушит их дружбу, а затем и самого Юлия. Его слова окажутся как отрава, что медленно, но верно уничтожит парня, съест изнутри, а затем разрушит через него и самого Марка. Потому что брюнету больно видеть, как страдает действительно важный для него человек.

Продолжая с сочувствием смотреть на него, сестра неожиданно советует:
— Слушай, а попробуй впечатлить его сильнее, чем тот парень. Ну, знаешь, возможно, он увидит, что ты дорожишь им сильнее, что переживаешь за него, что он важен для тебя — и со временем разлюбит того придурка, обратив внимание на тебя? Как тебе план?
— Звучит ненадёжно, — вздохнув, качает головой тот, прежде чем подняться со своего места и направиться к выходу. — Но всё равно спасибо за то, что выслушала. Мне правда стало немного легче от этого.

***

Несмотря на свои слова, сказанные сестре, брюнет решает попробовать действовать по предложенному ей плану, потому при первой же возможности выпрашивает у матери корзинку, жарит тосты и делает бутерброды, режет и упаковывает фрукты, печёт булочки и, сообщив о своих намерениях маме (опустив ту часть, что это всё ради того, чтобы впечатлить Юлия), Марк заглядывает в комнату к лучшему другу и будто бы невзначай интересуется с некоторой неловкостью:
— Я тут решил на пикник сходить, но, думаю, одному будет немного скучновато. Не хочешь пойти со мной? Свежий воздух — это весьма полезно, да и, думаю, по дороге сможем увидеть что-то красивое. Нет, конечно, если ты хочешь отказаться, я пойму и...
— Нет, Марк, я очень хочу пойти с тобой на этот пикник, — восторженно выдыхает рыжий, тут же вскочив со своего места. — Мне нравится эта идея, я ни разу не занимался таким. Ты просто молодец, что додумался до такого!

Парень выдаёт это поистине восторженно, с горящими восхищением глазами, прежде чем прикрыть рот ладонью и закашляться, поспешив в сторону ванной. Брюнет с горечью понимает сразу, в чём дело: очередной приступ ханахаки. Если бы он только мог спасти этого милого светлого мальчишку от этой отвратительной неприятной болезни. Юлий просто не заслуживает этого кошмара, и юноша готов повторять это бесконечно. Хотя бы потому что его лучший друг, без приукрас — самый яркий и невероятный человек во всём мире, тот, кто мухи не обидит и, скорее, возьмёт проблемы на себя, нежели заставит разбираться с ними кого-то другого. Наверное, именно поэтому брюнет и любит его так сильно.

Скоро Юлий возвращается в комнату и подхватывает висящую на спинке стула джинсовку, накинув ту на плечи, прежде чем жизнерадостно уточнить:
— Ну что, идём? Не волнуйся, Марк, я не думаю, что ханахаки будет сильно досаждать сегодня: отчего-то у меня хорошее предчувствие. К тому же я буду рядом с тобой, а значит со мной ничего страшного точно не произойдёт.
— Ладно, раз ты так говоришь, — не слишком уверенно соглашается Марк и, с трудом поборов возникшую неожиданно неловкость, берёт парня за руку, ведя его за собой к выходу.

Заметивший их по дороге отец насмешливо высказывается, мимоходом потрепав парней по волосам:
— Смотрите поосторожнее там, если идёте в то место, куда мы Марка в детстве брали: говорят, в том пруду всякая гадость на дне лежит, навроде разбитых бутылок и расколотых пластмассовых ведёрок. В общем, немного опасно, так что в воду лезть не советую. Да и вообще, вода холодная, почти ноябрь уже.
— Спасибо, в таком случае мы и не будем, — легко соглашается рыжик, хихикнув, когда чужая рука прошлась по волосам. — Удачно вам отдохнуть, пока нас нет.
— Да как будто от вас проблем много, — фыркает насмешливо мужчина, прежде чем уйти в гостиную.

Юноши же покидают дом, а по дороге Юлий с любопытством спрашивает у ведущего его за собой и сжимающего в другой руке ручку корзинки Марка:
— А то место, куда мы идём... Ты часто бывал там раньше? Там красиво?
— Раньше там было очень красиво, пока отдыхающие с пикниками не стали приходить чаще, — с сожалением вздохнув, отвечает тот, проводя лучшего друга некими запутанными, понятными только ему, живущему в этом районе уже давно, улочками. — А сейчас ничего особенного, просто спокойно. Ну и симпатично вполне, я думаю. Впрочем, там неподалёку есть интересное местечко: думаю, тебе в нём понравится, поэтому я очень хочу показать его тебе. И да, я бывал там раньше очень часто, даже отмечал свой день рождения, несмотря на далеко не самое подходящее время. В конце концов, поздняя осень.

Рыжий смотрит на него удивлённо, точно юноша рассказал ему только что нечто новое и неожиданное, а на удивлённый и вопросительный взгляд лучшего друга поясняет:
— Я просто не думал, что у тебя тоже день рождения осенью. Когда он у тебя?
— На следующей неделе, в среду, — пожав плечами, точно говоря о чём-то неважном навроде погоды, признаётся парень. — Мне будет восемнадцать, как и тебе, так что сможем вместе делать всякие взрослые штуки.
— Вот как, — только и говорит в ответ Юлий, взгляд которого кажется в тот момент погасшим. — Взрослые штуки... Это значит, что я могу стать как папа и Настя или умереть из-за неосторожности, как мама? Это тоже что-то из тех взрослых штук?
— Нет-нет, я не это имел в виду! — выдыхает брюнет, активно жестикулируя руками и взволнованно глядя на Юлия. — Я говорил о том, что мы сможем попробовать энергетики, предпринять попытку закурить, а после ворчать о том, какой отвратительный привкус остаётся от сигарет, получить права, сдав экзамен по вождению... Перед нами открываются много возможностей, когда мы становимся совершеннолетними.

Слушая всё это, Юлий улыбается восторженно, а глаза его в тот момент снова горят ослепительно-ярко словно две звезды на небе. Да, за это зрелище Марк готов хоть душу дьяволу продать. Его лучший друг вообще стоит того, чтобы заключить с нечистым сделку.
— А ещё, — продолжает он заговорщецким тоном, понижая голос, — взрослые люди занимаются тем самым, о чём я в тот раз говорить с тобой не хотел. Ну ты понимаешь.
— А ты уже знаешь, как это делается? — с интересом уточняет рыжий, внимательно глядя на него, на что Марк выдыхает, покачав головой:
— Пока нет, мне было не особо интересно, да и лучше дождаться совершеннолетия, чтобы избежать неприятностей. Зато потом... Говорят, это очень приятно, делать такое с девушкой.
— Ты же знаешь, что мне такое не светит, — качает головой, тяжело вздохнув, Юлий, прежде чем робко опустить взгляд. — Ты же знаешь, что меня девушки вообще не привлекают. Хотел бы я что-то сделать с этим,быть нормальным...
— Ты нормальный! — горячо возражает ему лучший друг, отчего рыжик даже поднимает на парня взгляд с удивлением. — То, что тебе нравятся люди своего пола — это вполне нормально и естественно, просто нам "повезло" оказаться в стране, где этого совсем не понимают. Я говорил и буду говорить это столько раз, сколько потребуется: Юлий, ты не грешник, не проблема, не ненормальный или больной. Ты просто девиант среди большинства, но девиант в хорошем смысле. Ты отличаешься от остальных, но это не так плохо, как многие говорят. Они просто не понимают, зависнув на своих старомодных взглядах, навязанных демографической политикой. Ты нормальный.

"И я нормальный," — вот о чём думает парень в этот момент. Нет, в первую очередь главное, чтобы так считал Юлий, а уж потом он сам. В конце концов, он намного меньше переживает из-за того, что первая его серьёзная влюблённость произошла не в девушку, а в первого и единственного настоящего лучшего друга. Немного неожиданно и необычно для Марка, однако он может с этим смириться, он способен спокойно принять тот факт, что предпочёл Юлия. Это и неудивительно, он ведь такой солнечный и светлый, рыжик будто бы согревает одним своим присутствием в его жизни. Именно такие люди и заслуживают, чтобы в них влюблялись, по мнению брюнета.

Похоже, Юлий верит ему, так как в тот момент ярко-ярко улыбается, а после замечает с улыбкой:
— Думаю, ты прав, я просто зря накручиваю себя из-за того, что немного отличаюсь от окружающих. Спасибо, что поддержал. Ты всегда на моей стороне, когда мне это нужно. Я очень ценю это, правда.
— Я всегда буду на твоей стороне, — выдыхает Марк с улыбкой, осознавая в тот момент, что даже одна мысль о том, чтобы оттолкнуть от себя этого прекрасного мальчишку, была провальной: он бы не смог, даже если бы очень постарался, даже в тот момент. Ему слишком нравится Юлий.

Для юноши его лучший друг словно вдох цветочного аромата после дождя: искренние, но столь чарующие эмоции, отсутствие показной яркости, вместо которой только свежие бодрящие чувства, ощущение какой-то своей необычной красоты. Нет, рыжий слишком крепко засел в его сердце, и поделать с этим Марк ничего не может, да и не смог бы в прошлом. Они словно два соулмейта, что понимают друг друга с полуслова, что мыслят одинаково и чувствуют, когда одному из них плохо. Два соулмейта без счастливого конца, потому что, даже если Юлий исцелится, он не будет с Марком. Они просто друзья, не больше.

Удивительно, но скоро оба парня добираются до нужного места и, пока брюнет расстилает на пожелтевшей пожухшей траве плед, его лучший друг тихо напевает под нос песню про жёлтые листья, отчего тот едва заметно улыбается. Он до сих пор помнит, как его мама пела ему это в детстве, и на миг даже возникает мысль, что Юлию тоже пела в детстве эту песню родная мать, что в самом деле любила его и заботилась искренне, в отличие от мачехи и отца.
— Юль, а откуда ты знаешь эту песню? — интересуется с лёгкой улыбкой молодой человек, на что юноша отвечает, на короткий миг прикрыв глаза:
— По радио. Мама очень любила слушать его, когда готовила на кухне, вот я и слышал эту песню пару раз. Мне очень понравилось, так что я повторял её снова и снова, пока она прочно не засела в моей голове. Думаешь, это была очередная моя глупость?
— Если и так, то глупость очень милая, — усмехается в ладонь брюнет, прежде чем спросить, присев на плед:
— Ну как тебе здесь? Не так плохо, как ты ожидал?
— Очень красиво, — отзывается, торопливо покачав головой тот, прежде чем присоединиться к нему и начать помогать расставлять угощения. — О, и, пожалуйста, скажи мне сразу, если хочешь что-то на день рождения — я постараюсь достать. Хочу, чтобы тебе действительно понравился подарок.

"Я хочу тебя. Чтобы ты был со мной всегда, а я мог обнимать тебя крепко, смотреть на твою улыбку и никогда-никогда не давать никому в обиду. А ещё, наверное даже, целовать твои губы. Мне правда интересно, какие они на ощупь," — хочется сказать Марку, однако вместо этого он как можно небрежнее пожимает плечами и выдаёт:
— Новую книгу. Ты же меня знаешь, я чертовски люблю читать.
— Меньшего я от тебя и не ожидал, — радостно хлопает в ладони в тот момент рыжик, прежде чем выпалить решительно:
— Не волнуйся, я найду для тебя лучшую книгу в качестве подарка!
— Не переживай так об этом: для меня важна любая книга, если её подаришь ты, — замечает брюнет, подмигнув ему, отчего парень улыбается чуть счастливее, нежели до этого.

Одна лишь его улыбка согревает юношу сильнее, чем любая тёплая вещь этого мира. Она действительно доставляет брюнету радость большую, чем если бы улыбнулся кто-то другой. " Я действительно влюблённый идиот," — думает Марк, широко улыбаясь парню в ответ.

Идиллия могла бы продлиться и дальше, однако Юлий вдруг привычно уткнулся губами в ладонь и поспешил к ближайшей мусорке, чтобы не пачкать ничего кровью с лепестками. С сожалением лучшему другу приходится вспомнить, что рыжик может умереть от ханахаки в любой момент, что Марк может потерять его, самого дорогого человека на свете.
— Не допущу, — шепчет он едва слышно, прежде чем парень возвращается и снова присаживается рядом с ним, выдохнув:
— Прости, кажется, мне снова стало нехорошо. Мы можем продолжить?
— Насколько плохо ты себя чувствуешь сейчас? — серьёзно спрашивает у него Марк. — Только честно. Потому что мне неспокойно за тебя, когда ты врёшь или решаешь промолчать про своё состояние, я переживаю только сильнее, чем когда говоришь, насколько всё плохо. Я действительно волнуюсь за тебя.

Рыжий на это только опускает взгляд и выдыхает тихо:
— До сих пор в груди всё болит. Как будто эти стебли цветов сжимают органы и не дают мне нормально дышать, причиняют боль. Ну почему люди до сих пор не придумали способ избавить человека от ханахаки? У меня ведь есть причины жить, помимо влюблённости, так почему жизнь так несправедлива.
— Погоди, то есть, сейчас ты любишь жизнь сильнее, чем того человека, и всё равно болезнь не исчезает? — уточняет недоверчиво Марк, на что юноша отзывается, прокачав головой:
— Нет, того парня я всё же люблю больше, просто стал относиться к жизни лучше, понял, что мне это нравится. Ты показал мне то, что не показал ни один другой человек, заставив полюбить эту жизнь. Спасибо. Но, Марк, я так не хочу умирать...

По щекам Юлия катятся крупные капли слёз, и юноша привычно обнимает его, прижав к себе, позволив уткнуться носом в джинсовку и, тихо всхлипывая, дать волю эмоциям, выпустить слёзы и горечь, что накопились внутри. Парню и в самом деле нужна разрядка, как и каждому человеку, и брюнет это отлично понимает. Именно поэтому он готов стать тем, кто будет рядом с лучшим другом и успокоит его в такой момент.
— Ты не умрёшь, — только и обещает он, когда лучший друг более или менее успокаивается. — Я ни за что не допущу этого.

***

У Марка тепло на душе, когда мама заносит в гостиную торт, напевая вместе с остальными "Happy Birthday To You". Наконец-то ему исполнилось восемнадцать, теперь он совершеннолетний прямо как Юлий. Теперь они вместе могут попробовать что-то новое — например, вернуться хоть раз домой позже десяти, ведь теперь на них не работает комендантский час. Невольно вспоминается разговор с отцом перед дискотекой, и юноша, покрывшись густым румянцем, старается отбросить от себя лишние мысли. Нет, он точно не станет этого делать пока что, тем более с Юлием. Тот ведь светлое невинное солнышко, что даже при необходимости переодеться прячется от него, будто бы стесняясь своего тела. Непонятно, конечно, почему, ведь брюнет просто уверен, что оно у лучшего друга чертовски красиво и изящно, но дело его. Впрочем, случайное представление этого мелькает на миг в голове парня, и он судорожно сглатывает, чувствуя новое незнакомое ноющее ощущение в животе на миг. Точно переполошились непонятным образом оказавшиеся внутри бабочки. Нет, нужно прекращать, иначе мало ли чем может обернуться вся эта ситуация.

Марк, наконец, задувает свечи на поставленном перед ним торте, недоверчиво желая мысленно, чтобы Юлий смог исцелиться от ханахаки. Да, маловероятно, что это сбудется чудесным образом, поэтому брюнет продолжит стараться, пока не убедится, что парень полностью выздоровел и может жить полной счастливой жизнью. Вся семья тут же спешит вручить ему свои подарки, оставляя какие-то замечания по этому поводу — особенно странным кажется смешок Марины с предупреждением, что её подарок юноше точно пригодится. Наконец, очередь доходит до Юлия, и лучший друг протягивает ему переливающийся на свету пакет, в котором, как сразу видно, лежит некая книга.
— С днём рождения, — повторяет своё поздравление рыжий, крепко его обняв. — Пусть у тебя всё будет хорошо, все твои мечты сбудутся, а сам ты проживёшь долгую и счастливую жизнь. О, а ещё пусть твоя поездка в Германию в будущем состоится!
— Наша поездка, — качает головой брюнет. — Мы ведь договаривались поехать вместе, чтобы я мог быть уверен, что ты не пропадёшь.

Рыжик в тот момент только грустно улыбается ему, кивнув, отчего сердце юноши словно проваливается в пятки. Ханахаки. Юлий и сам понимает, насколько низок его шанс на выживание, поэтому и не верит, что доживёт до того момента, когда они смогут вместе поехать в другую страну, как и хотели бы. Вот только Марк уже прекрасно понимает, что если этого парня, так похожего на солнце, не станет, то он никуда не поедет. Если честно, вряд ли он вообще будет стремиться полноценно жить: зачем, если его смысл умрёт столь страшным и несправедливым образом?
— Ты выживешь, — в который раз за всё время тихо клянётся брюнет, снова притягивая юношу к себе и обнимая крепче прежнего. — Я обещаю. И мы обязательно вместе поедем в Германию. Ты и я.
— А потом вы поженитесь, возьмёте ребёнка из детского дома, станете жить вместе долго и счастливо, — насмешливо выдыхает Марина. — Говоришь так, словно вы влюбленная парочка с планами на будущее.

Едва услышав это, оба парня моментально отскакивают друг от друга и неловко отводят взгляды в стороны. Наконец, первым решается заговорить Юлий.
— Марк, не слушай её. Я знаю, что это звучит немного невежливо, но Марина в самом деле неправа. Тем более учитывая, что тебе нравятся девушки. Она ведь просто шутит, как и обычно.

Брюнет торопливо кивает в ответ с улыбкой, хотя ему самому хочется в этот момент волком выть. Девушки, да. И именно поэтому он влюбился в лучшего друга, о чём уже знает его старшая сестра, но так и не сумел признаться ему. Кажется, вся семья уже догадалась, что он чувствует к этому рыжему солнышку, и только его лучший друг, пока этого не замечает. Впрочем, это и огорчает Марка и одновременно с тем радует. Потому что так брюнет сможет быть уверен, что они будут хорошо общаться хотя бы ещё некоторое время.
— Давайте уже резать торт, — отпустив Юлия, предлагает парень, переводя тему, прежде чем взять в руку нож. — Жаль, конечно, портить такую красоту, так что постараюсь сделать это осторожно, а не как обычно.
— Тебе правда нравится? — с улыбкой переспрашивает мама, на что получает утвердительный кивок. — Мы с Юлием несколько дней по вечерам над ним возились, а потом прятали на балконе. Видимо, оно того действительно стоило.

"Разумеется, стоило," — думает брюнет, уже сидя за столом и осторожно снимая ложкой кремовую розочку. Отчего-то он на сто процентов уверен, что цветы из крема для торта делал именно его лучший друг: отчего-то только у него всегда получается поистине изящно и аккуратно украшать какие-то угощения, даже его мама так не может. Похоже, у Юлия врождённый талант к украшению блюд и их приготовлению. Нужно бы предложить ему заняться карвингом — может, в будущем пригодится.

Когда же празднование совершеннолетия парня, наконец, заканчивается, рыжик замечает, убирая вместе с ним со стола:
— Отдыхал бы лучше. Ты сегодня именинник. И не спорь, я настаиваю.
— Ты как будто женился на мне, а теперь командуешь, — фыркает несколько насмешливо Марк, однако не спорит и, подхватив подарки, направляется в свою комнату. Сказать честно, он и не против, чтобы всё было именно так.

Распаковывая подарки на кровати, юноша, разглядывает, что же каждый соизволил подарить. Как оказывается, Юлий подарил ему книгу с сатирическими рассказами Тэффи, что он так сильно любит и мягкий нежно-голубой шарф, отец — беспроводное зарядное устройство в виде пентаграммы, как парень и хотел, мама — фарфоровую мышку, каких он собирает и коллекционирует, наверное, лет с пяти. И вот только подарок Марины кажется Марку не совсем понятным. Вернее, он вообще не понимает, для чего такое нужно. Несколько странных тюбиков, странное устройство навроде чехла и коробка с... Вот уж на последней детали подарка до брюнета всё доходит, отчего ему хочется тут же побежать к сестре и бросить в неё чем-то тяжёлым за то, что поставила его в неловкую ситуацию. Считая происходящее настоящим издевательством, брюнет всё же открывает открытку и тихо зачитывает вслух написанное сестрой поздравление:
— "Дорогой братик, сегодня тебе исполнилось восемнадцать лет, а значит человек ты уже взрослый и в голову тебе может прийти всякое (думаю, ты понимаешь, о чем я). Именно поэтому, чтобы ты не беспокоил этим слишком родителей, я решила подарить тебе всё необходимое сама. С Юлием ты это сделаешь или с какой-то девушкой впервые — неважно, на тот момент тебе понадобится часть этого. Впрочем, та штука, похожая на чехол — это, скорее, для одиночного пользования, но ты загугли, сам разберёшься. Желаю удачи, твоя сестрёнка Марина". И за что мне такое наказание в твоём лице?

Марк тяжело вздыхает и поспешно убирает вещи, едва успев закончить перед тем, как в комнату заглядывает Юлий.
— Мы уже закончили с посудой, — делится он, с улыбкой глядя на брюнета. — Как тебе подарки? Нравятся?
— Очень, — поспешно выдыхает тот, всеми фибрами души желая отвлечься мыслями от подарка Марины. — Спасибо за Тэффи. Удивлён, что ты запомнил, что мне она нравится.
— Я не мог не запомнить, — пожимает плечами рыжик, продолжая улыбаться. — Это ведь касается тебя. А ты мой лучший друг, если не забыл. Ты ведь, думаю, тоже помнишь мою любимую.
— Разумеется, — уверенно заявляет Марк, покачав головой. — Новелла "Мир доппельгенгер", пять томов. История об учёном, прибывшем из будущего, и юноше из прошлого, что полюбили друг друга. Забудешь такое после того, как застал тебя плачущим с ней в руках.
— Ты просто не понимаешь, взял бы и прочёл сам без слёз, — фыркает рыжий, прежде чем стянуть с себя футболку под несколько ошарашенным взглядом брюнета, а затем скинуть и джинсы, прежде чем взять в руки верх от пижамы и, наконец, вспомнить, что он в комнате не один. — Ой, прости, пожалуйста! Можешь выйти ненадолго, мне переодеться нужно?
— Да, конечно! — только и выдыхает торопливо юноша, прежде чем выбежать из комнаты и поспешить в ванную.

Уже закрывшись внутри, он позволяет себе сползти по стенке вниз и тяжело вздохнуть, прикрывая глаза. Вот только от этого только становится хуже, так как образ обнажённого Юлия виднеется особо ярко, словно парень совсем рядом с ним, стоит только руку протянуть — и та коснётся чужой плоской груди, ощутит тонкую нежную кожу рыжика. И именно поэтому Марк в ужасе торопливо раскрывает глаза, спеша к крану, чтобы пустить горячую воду и подставить под поток воды руки, морщась от боли. Он это заслужил. Нельзя думать о лучших друзьях в таком ключе, пусть даже и будучи в них влюблёнными!

Впрочем, это не особо помогает, да и в джинсах становится отчего-то непривычно тесно. Всё это для брюнета в новинку, и подобный поворот событий совершенно ему не нравится, однако поделать с собой он ничего не может, и, точно зачарованная, его рука тянется к молнии на штанах. Уже скоро рука неумело ласкает плоть, в то время как Марк прикусывает зубами вторую и проклинает себя за то, что делает. Ему мерзко от самого себя, но он не в силах бороться с этим, а потому уже скоро мычит в прикушенную кисть руки от удовольствия, представляя перед глазами Юлия, помогающего избавиться от его недуга, и самого неумело ведущему руками по длине. Чёртовы гормоны, чёртова влюблённость!

Когда рука брюнета оказывается испачкана в собственном семени, он с ужасом осознаёт, что натворил, и тяжело вздыхает, торопливо отмывая её всё тем же кипятком. Он просто не имел права этого делать. Он не должен был представлять Юлия, даже если чертовски желает его... Стоп. Он и желает? Нет, всё зашло слишком далеко, и теперь юноша понятия не имеет, что ему с этим делать.
— В какой момент я свернул не туда? — бормочет он, запуская холодный, практически ледяной душ и становясь под него, скинув одежду. — Что мне теперь делать?

Он просто хотел помочь парню, который собирался покончить с собой, так как вышло, что влюбился в него по уши, что возжелал именно его, а не кого-то другого? Марку мерзко от себя до тошноты, однако он ничего не может с собой поделать. Уже поздно пытаться что-то изменить.

Когда же брюнет возвращается в комнату, он старается даже не смотреть на диван, где лежит рыжик. Когда же из горла его вырывается кашель и лучший друг интересуется, всё ли в порядке, он выдыхает только хриплое:
— Всё в порядке. Ничего серьёзного, лучше ложись спать, нам завтра в школу.