Глава 3
Марк не может понять, почему Юлий, придя в школу после выходных, совсем не улыбается и выглядит так, точно готов в любой миг расплакаться. А в один момент, когда она после уроков остаются в кабинете на дежурство одни, рыжик всхлипывает и, сжав кулаки, выдыхает со слезами на глазах, глядя в отчаянии на брюнета:
— Марк, они всё сожгли! И детективы про Шерлока Холмса, и "Лето в пионерском галстуке"! Всё! Ничего не осталось!
Марк не может поверить своим ушам. Этим людям хватило наглости и совести сжечь чужие книги, то, чем так сильно дорожил Юлий, то, что делало паренька по-настоящему счастливым. Просто немыслимо! Да какими родителями вообще нужно быть, чтобы пойти на такое? Даже его собственные вряд ли смогли бы сделать нечто подобное.
Продолжая плакать, прижимая руки к груди, точно в молитве, Юлий признаётся, рассказывая дальше:
— Я хотел их спасти и пытался... Только руки зря обжёг. Но я не хотел, чтобы они сгорели, слышишь, не хотел!
Парень всхлипывает громче, чем до этого, и Марк торопливо подходит к нему, прижав друга к себе, позволив тому поливать его кофту, накинутую поверх белоснежной рубашки, слезами. Только теперь он замечает, что руки рыжика перемотаны бинтами, а сам он кажется куда более слабым и худым, нежели в последнюю их встречу. В голову сразу приходит вполне логичная догадка.
— Юлий, ты что, совсем с того дня не ел? — уточняет он строго, совсем не желая в это верить, на что тот, потупившись, кое-как выдыхает сквозь слёзы:
— Извини, я ничего не мог есть. Было до того больно и грустно, что у меня совсем аппетит пропал. Я на еду смотреть не мог, меня от одного вида её тошнило, понимаешь?
Брюнет понимает: пару раз сталкивался с таким во время болезни. Именно поэтому он терпеливо вытирает слёзы Юлия, заканчивает уборку в кабинете и, взяв того за руку, ведёт его в сторону ближайшего кафе, по дороге заметив:
— Не переживай ты так, со временем снова эти книги увидишь. Не те же самые, конечно, но такие же истории. Хочешь, я тебе новую книгу какую-нибудь вместо них подарю? "В конце они оба умрут", например. Или "Шестёрку воронов". Конечно, это моя любимая книга из серии, но для тебя не жалко: может, она и у тебя тогда станет любимой. Сможем вместе обсуждать её.
Юлий смотрит на него неверящим взглядом, точно уверен, что ему послышалось, однако Марк продолжает смотреть на него абсолютно серьёзно, прежде чем повторить свой вопрос:
— Хочешь?
— Не нужно, — качает головой паренёк, вытирая тыльной стороной ладони слёзы. — Они же и эту книгу сожгут. А ведь она твоя любимая. А если ещё и узнают, что ты подарил — и вовсе общаться запретят. Марк, я такого не хочу. Извини, что глупостями заставляю голову забивать. Мне просто очень обидно, что подаренная тобой книга не уцелела.
— Тогда не переживай, — улыбается ему брюнет, прежде чем потрепать аккуратно по рыжим волосам. — Будем читать с тобой на паременах, так никто не помешает. Или заведём тебе на телефоне онлайн-библиотеку. Так даже удобнее, и книг под рукой больше.
Однако на последнее предложение юноши Юлий упрямо качает головой и замечает, сцепив пальцы рук и склонив голову набок:
— Нет, электронную библиотеку я точно не хочу. Может, ты и сможешь такое читать, а я вот нет. Мне нравятся настоящие книги, их запах свежей бумаги или каких-то фруктов с карамелью, если книга старая. Нравится держать в руках и чувствовать шероховатую бумажную поверхность или гладкую обложку, нравится наблюдать за загнутыми уголками страничек и засечками от карандаша или ручки, оставленные, возможно, теми, кто уже читал эти книги. Они кажутся мне живыми, Марк, настоящими. Так я могу почувствовать, точно история действительно творилась, над ней работали сотни людей, словно каждый из них вкладывал частичку души в выдуманный мир, заставляя его становиться живым... Понимаешь?
И Марк, что удивительно, понимает. Он кивает, улавливая мысли и настроение друга, осознавая, почему тот так любит именно бумажные книги, а не их электронные версии. Именно поэтому он замечает примирительно:
— Ладно, ладно, в этом действительно что-то есть. В таком случае будем читать на переменах, я буду приносить. Кстати, ты уже подумал над тем, что хотел бы сделать дальше?
Рыжик качает головой и на миг задумывается. Кажется, словно он не сможет придумать ничего интересного для себя, однако юноша вдруг замечает с улыбкой, прежде чем привычно согнуться, кашляя лепестками цветка вперемешку с кровью:
— Я думаю, что очень хотел бы посвятить целый день помощи другим. Папа и Настя разрешают мне только давать милостыню, молиться и отдавать ненужные вещи другим. А я бы хотел быть действительно полезным, делать то, что действительно может помочь людям. Звучит как нечто невозможное, верно?
— Вовсе даже нет, — возражает ему Марк, сочувственно хлопая друга по спине. — Ты обязательно сможешь помочь множеству людей, если так хочешь. Я сделаю всё возможное, чтобы ты смог заняться этим.
Юлий смотрит на брюнета с сияющей улыбкой, от которой сердце парня замирает на миг, после чего выдаёт, счастливо обнимая его:
— Марк, я тебя просто обожаю! И почему ты такой потрясающий?
Парень на это только пожимает плечами. Ведь он не делает на самом деле ничего невероятного. Просто медленно, но верно помогает своему лучшему другу избавиться от ханахаки.
***
Когда родители узнают, что Марк на весь день планирует уйти заниматься волонтёрством со своим другом, они не высказывают ни слова против, а отец даже замечает с гордостью, потрепав сына по волосам:
— Ну вот, вырос настоящим молодцом. Пока все к девчонкам бегают, он людям помогает. Горжусь.
— А он не к девчонкам, он к мальчишкам бегает, — фыркает проходящая мимо старшая сестра Маринка, отчего мать хватается за сердце и выдыхает, жалобно глядя на дочь:
— Мариночка, не говори при мне в доме такую гадость! Ты что, на тот свет меня отправить хочешь? Да наш Марк бы никогда!
— А если бы и к мальчишкам бегал, то что? — пожимает плечами её муж, целуя жену в макушку. — У него от этого ноги отвалятся или он резко превратиться в анархиста и наркомана, пойдёт котам на улицах хвосты отрубать? Он не перестанет от этого быть нашим сыном, у Светки вот дочь-лесбиянка, и что теперь? Кристинка от этого нам племянницей быть не перестала.
— Хватит, не шути так больше, — просит женщина мужа, держась за виски. — О моя голова...
Вот только Марк прекрасно знает, что отец не шутит: он ведь общается с двоюродной сестрой. Правда, о том, что Кристине нравятся девушки, он, в отличие от отца, знает уже два года и про девушку кузины Александру осведомлён намного больше. Впрочем, какая вообще разница, он же не бегает ни к каким парням, тогда к чему этот разговор?
— Мам, пап, ни к каким парням и девушкам я не бегаю, — выдыхает брюнет, серьёзно глядя на родителей. — В те выходные я ходил с другом в торговый центр, а в эти мы с ним хотим немного поволонтёрить: помочь в приютах с домашними животными, в лесной бригаде, в школьной починочной бригаде... В общем, я просто иду помогать другим вместе с лучшим другом, вот и всё.
— А раньше у тебя не было лучшего друга, — не унимается Маринка. — Откуда и с чего бы он взялся, а, братец?
— Я его спас, — удивительно честно признаётся Марк, в упор глядя на вредную сестру. — Он с крыши спрыгнуть хотел, а я его отговорил. Довольна?
Девушка молчит и смотрит на брата недоверчиво, удивлённо. Словно видит этого человека впервые. Неудивительно, юноша и сам не помнит, когда вступал с сестрой в споры и конфликты, когда спасал других людей и вообще в выходные выбирался из дома с кем-то, а не запирался в комнате за компьютерными играми, книгами и альбомами для рисования. Когда он вообще в последний раз жил как человек, а не как затворник?
Во взгляде отца, направленном на него, сквозит неподдельная гордость, и мужчина замечает, похлопав Марка по плечу:
— Ты действительно сильно повзрослел. Но чего не привёл того своего друга познакомиться? Я был бы очень рад поговорить с ним, посмотреть, ради кого мой сын вдруг бросил свои затворнические замашки и стал выбираться на волю.
— У него родители строгие, им не очень нравится, что мы общаемся, — пожав плечами, с сожалением признаётся брюнет. — Так что пока не получится. Но как только они смогут понять, что их действия не сделают их сына счастливым, я обязательно приведу его в гости. Он тебе обязательно понравится.
— Не сомневаюсь, — кивает отец, прежде чем насмешливо добавить:
— Хотя в последний раз эту фразу я слышал от твоей сестры, когда она потенциального парня приводила.
— Пап! — возмущённо хором выдают они с Мариной, отчего мужчина громко смеётся, точно в этот момент сказал невероятно смешную шутку.
Марк наконец выходит из квартиры и спешит покинуть дом, но никак не ожидает, что столкнётся прямо возле выхода с Юлием. Тот неловко улыбается, прежде чем заметить, неспеша вертясь из стороны в сторону со сцепленными за спиной руками:
— Я хотел зайти за тобой, но понял, что не знаю квартиру. А ещё дверь не открывалась. У тебя есть от неё ключ, поэтому ты и вышел, да?
Брюнету требуется немало усилий, чтобы не засмеяться в этот момент. Да, ключ у него есть, но ведь проблема даже не в том. Неужели его друг даже с домофоном никогда не имел дела?
— Юлий, эта дверь открывается, если в нужную квартиру позвонить по домофону, — замечает Марк с улыбкой. — Вот по этой панели с цифрами. Тебе достаточно было просто набрать тридцать три и нажать на "B". Тогда я бы тебе ответил и пропустил внутрь. Ты никогда не сталкивался с домофоном?
— Не совсем, — робко замечает рыжик, потупив взгляд. — Папу, меня и Настю всегда встречали какие-то люди из прислуги, а у них с собой были ключи — такие на металлическую таблетку похожие. С их помощью они и открывали дверь, а потом пропускали меня и папу с Настей.
— Интересно вы в гости ходили... — только и замечает Брюнет, на что друг оживлённо делиться с ним, сжимая кулачки:
— Конечно! Обычно мы ходили к каким-то деловым партнёрам папы, и они много пили, обсуждая какие-то дела, касающиеся бизнеса. А Настя болтала с их жёнами, и они тоже очень много пили. Иногда меня отсылали поиграть с их детьми или пообщаться с ними, если те были моими сверстниками. Вот только я всегда казался им странным почему-то, и они держались от меня подальше, давая возможность побыть одному. О, а однажды мы ходили к одной знакомой папы, у которой есть свой бизнес. Кажется, она производит косметику. Она говорила, что я очень симпатичный милый мальчик и зачем-то гладила под столом моё колено. Настя тогда очень много улыбалась — наверное, она очень много тогда выпила — и говорила какие-то глупости о том, что после моего совершеннолетия может всё устроить и будет очень рада, если та женщина за мной присмотрит. Папа тогда посмотрел на неё строго и сказал, что это глупости, а та знакомая сказала папе, что простит его долги, если они договорятся. Папа просил меня пойти посмотреть картины той знакомой, пока они будут обсуждать бизнес. Я буду очень рад, если его дела пойдут в гору и он избавится от долгов!
От этих слов у Марка внутри всё холодеет. Симпатичный милый мальчик. Может всё устроить. Простит долги, если они договорятся. Если так, то получается, что у Юлия неприятности, ведь, как только ему исполнится восемнадцать, его силой женят на той взрослой женщине, владеющей своим бизнесом. Он даже не хочет представлять, что может ждать его хрупкого трогательного друга, способного легко сломаться перед жизненными трудностями, в доме той женщины. Это как ловушка, паутина, в которую рыжика, словно мотылька, загнали, лишив шанса выбраться.
Вот только Марк не станет это терпеть. Юлий не должен жениться чёрт знает на ком только потому, что его отец и мачеха от этого окажутся в выгодном положении! Как вообще можно было продать своего ребёнка какой-то озабоченной стерве?
— Марк, ты какой-то сердитый сейчас, всё хорошо? — интересуется вдруг Юлий, беря брюнета за руку и чуть сжимая ту. — Что-то случилось?
— Ещё нет, — выдыхает тот, заметно успокаиваясь. Его друг пока здесь, рядом, а значит ещё рано переживать за него. — Юлий, когда тебе исполнится восемнадцать лет?
— Через неделю, — отвечает тот с лучистой улыбкой. — Но я не хочу праздновать. После восемнадцати лет дни рождения уже не такие весёлые, они просто означают, что ты становишься на год старее и зануднее. Поэтому не нужно меня поздравлять.
Сердце юноши сжимается в этот момент. И как этот солнечный человек не поймёт, что его жизнь измениться, когда ему исполнится восемнадцать, что он окажется в западне, которой Марк не пожелал бы и врагу?
Пальцы крепко сжимают в ответ руки Юлия, и брюнет чуть ли не с мольбой в голосе просит его:
— Юлий, пожалуйста, если мы действительно друзья, уходи из дома, когда тебе исполнится восемнадцать. Забирай документы и уходи. Можешь перебраться ко мне, я поговорю с родителями, но, пожалуйста, даже не вздумай показываться с того дня у себя дома!
Рыжик смотрит на него непонимающе и удивлённо. Он просто не знает, почему вдруг юноша просит его об этом, он не понимает, как о таком вообще можно просить. Тем не менее Марк выглядит встревоженным, так что парень понимает: дело серьёзное, его лучший друг вовсе не шутит, видимо, уловив в его словах нечто серьёзное, что сам Юлий, по своей наивности, не видит.
Да, рыжий знает, что он слишком наивный и непосредственный для старшеклассника, однако поделать с собой ничего не может: таким уж он родился. Папа всегда говорил с разочарованием, что не знает, почему Юлий такой наивный, но очень жалеет об этом. Парень не хотел да и не хочет его расстраивать, но ничего поделать с собой не может, как ни старается. Всё равно остаётся таким, какой он есть.
Однако Марк, в отличие от папы и Насти, никогда не критикует его отчего-то за эту наивность, не замечает, что Юлию следует быть серьёзнее и вдумчивее, а просто беспокоится, оставаясь рядом, оставаясь его другом. Вот почему он так может, а те, кто с ним с самого детства, кто, казалось бы, знают его лучше некуда, нет? Юноше донельзя от этого обидно, и он всё же интересуется тихо у лучшего друга, необычайно серьёзно глядя на него:
— Марк, скажи честно, почему после совершеннолетия мне нельзя возвращаться домой? Что такого видишь ты, чего не вижу я? Пожалуйста, не скрывай правду, я имею право знать.
— Имеешь, — соглашается брюнет, отведя взгляд в сторону. — Вот только тебе она совсем не понравится.
— Всё равно, — упрямо просит тот, тряхнув головой. — Я всё смогу принять, только скажи. Я тебе верю, я знаю, что ты не обманешь.
И юноша делает глубокий вдох, после чего выдыхает, не глядя на Юлия, нехотя признавшись:
— Та женщина, о которой ты рассказал... Твои родители хотят после твоего восемнадцатилетия женить тебя на ней. Она простит твоему отцу долги, даст денег мачехе — я правда не знаю, что будет, но тебя точно хотят отдать ей на растерзание ради денег, Юлий, поэтому ты и не должен оставаться с родителями, когда станешь совершеннолетним!
Рыжик смотрит на него неверяще, однако ничего не говорит. Потому что Марк просто не может ему лгать. Потому что Марк — его лучший друг, сделавший то, что не сделали папа и Настя. Потому что именно Марк, а не родные, пытается спасти его от ханахаки, хотя надежды почти нет. Его слова звучат честно, однако Юлий просто не может жить с этим. Потому что тогда получается, что дорогие ему люди просто растили его, чтобы продать, женить как можно выгоднее для себя.
По щекам паренька катятся крупные капли слёз, и он громко всхлипывает, сглатывая ком в горле. Брюнет смотрит на него с жалостью и хочет успокаивающе положить руку на плечо, однако рыжик неожиданно истерично выдыхает:
— Не трогай меня! Марк, прости, я ничего больше не хочу! Не нужно мне никакой помощи другим! Не нужно больше помогать мне, я ничего не хочу! Если я умру от ханахаки, так же будет лучше! Они ничего не получат, Марк, а я больше не стану мучаться, не стану жить с этим!
Юноша не верит своим ушам. Всегда светлый и улыбчивый, быстро отходящий от трудностей жизни Юлий сейчас по-настоящему сломлен. Эти уроды сделали так, чтобы даже столь солнечный человек перестал сиять, прекратил согревать мир своей улыбкой и потерял волю к жизни. Такого Марк им точно не простит!
Брюнет всё же подходит к другу и крепко обнимает его, прижимая к себе, позволяя заливать толстовку слезами и терпя откашливание на неё же крови с лепестками. Тот парень, что не смог полюбить Юлия, отец и мачеха... Да пошли бы они все к чёрту, как вообще можно не ценить и не любить это рыжее сокровище, как можно использовать его в своих целях? Марк никогда не сможет этого понять, он просто хочет, чтобы его друг был счастлив, а больше ему ничего и не нужно.
Брюнет осторожно гладит парнишку по спине, пока тот трясётся и всхлипывает, не в силах взять под контроль свою истерику, не способен успокоиться, и вещает тихо и умиротворяюще:
— Если ты действительно не хочешь сегодня идти волонтёрить, то мы и правда не пойдём. Тебе действительно тяжело сегодня, ты не должен был узнавать такие новости. Уж точно не от меня. В любом случае я всегда тебе помогу, я всегда буду рядом. Потому что я твой друг, Юлий, и я не позволю твоим отцу и мачехе отравлять твою жизнь. Ты имеешь право на счастье и любовь, потому что ты человек. А ведь каждый человек их заслуживает.
Рыжик не спорит, только слушает внимательно и кивает слабо, прижимаясь к брюнету. В объятьях друга тепло и не страшно, в них юноша как будто ребёнок в палатке из одеял: его не достают никакие беды и кошмары, он под защитой, пока снова не окажется без своего укрытия. И за это парень лучшему другу чертовски благодарен.
Когда Юлий наконец успокаивается, он смотрит на Марка со своей привычной улыбкой и замечает, глядя на него:
— Спасибо. Правда, спасибо. Ты всегда рядом, когда это нужно, ты меня спасаешь, даже когда не должен. Я просто не знаю, что бы я без тебя делал. Скажи, все лучшие друзья такие, или это ты настолько особенный?
Договорив, паренёк сгибается снова пополам от кашля над урной, он хрипит, задыхаясь, пока не избавляется от застрявших в горле цветков со стеблями, слипшихся в неприятный алый комок. Марк с ужасом понимает, что Юлию всё хуже и хуже и он должен срочно сделать хоть что-то, чтобы спасти парня, приблизить его к исцелению. Его лучший друг не должен умереть вот так!
— Юлий, пожалуйста, скажи мне, что нужно сделать, чтобы тебе стало легче? Что бы ты сейчас хотел? Пожалуйста, скажи мне, что такого особенного в том парне, чтобы я мог наконец помочь тебе разлюбить его и зажить нормальной жизнью! — в отчаянии выдыхает брюнет, сжимая чужие холодные руки и с болью глядя на школьника.
Рыжик смотрит на него удивлённо, явно не ожидав таких импульсивности и отчаяния, поэтому бормочет только растерянно:
— Марк, я же и сам не знаю... Тот парень, он просто... Я просто полюбил его и всё. Если бы я мог перестать это делать, если бы это перестало мучить тебя, я бы с радостью разлюбил Егора! Но я не знаю как. Извини, я тебя подвожу. Но не беспокойся. Со мной пока всё в порядке, я не собираюсь умирать в ближайшее время. Потому что я хочу успеть много всего с тобой сделать. Помочь с уборкой в приюте для животных. Снова сходить в "Хрустальный город". Потанцевать на дискотеке так, как никогда раньше. Сходить на концерт твоей любимой группы. Это всё звучит так здорово и весело, что я хочу попробовать это всё! Ты ведь сделаешь это со мной, Марк?
Брюнет смотрит на него со слезами на глазах и не верит своим ушам. Он ещё спрашивает? Ну разумеется Марк сделает это с ним, они же друзья! Как он может отказать этому человеку-солнцу, как может закрыть глаза на столь замечательные пожелания? Нет, он точно будет рядом с Юлием, когда всё это произойдёт!
— И маму твою навестим, и голубей покормить на площадь сходим, — добавляет юноша. — И прокатимся на самокатах по городу — всё, что захочешь. Потому что я хочу, чтобы ты жил каждым мгновением, чтобы забыл про свою несчастную любовь, думая о том, как прекрасно ты живёшь. И именно поэтому я буду с тобой до того самого момента, когда ты исцелишься. И после него тоже.
Юлий на это широко-широко счастливо улыбается и снова крепко обнимает брюнета. Помолчав немного, он интересуется, глядя на парня снизу вверх:
— Как думаешь, мы ещё успеем помочь другим сегодня?
— Конечно, — кивает тот. — В школьную починочную бригаду мы, конечно, опоздали, однако в приют и лесную бригаду ещё успеваем. Поехали?
— Поехали, — кивает тот, быстро беря Марка за руку и становясь рядом. — Я всегда хотел попробовать себя в чём-то таком. А к бездомным животным я вообще отношусь с огромной жалостью, знаешь? У них ведь нет никого, кто мог бы им помочь, оказаться рядом в трудную минуту. Когда я был ребёнком, я хотел забрать котёнка с улицы. Мамочка тогда сказала, что я очень добрый мальчик, а папа сказал, что только тащу в дом тех, за кого не сумею отвечать, что это грех — брать ответственность, которую не потянешь. Я до сих пор не знаю, кто из них был тогда прав.
— Разумеется, твоя мама! — с жаром высказывается Марк, взмахивая свободной рукой. — Она была добра к тем, кому это было нужно, и чуть не позволила тебе оставить несчастного котёнка у вас дома. Ему нужна была тогда помощь, и ты хотел ему её дать. Помогать кому-то — не значит брать на себя ответственность, которую не потянешь. Помогать кому-то — значит нести свет в чужую жизнь, принося облегчение. Возражения есть?
Юлий на это только активно качает головой, широко улыбаясь. Марку он верит, его лучший друг говорит действительно умные вещи. Он просто не может ошибаться. Потому что он тот, кто спасает его в непростой ситуации, когда все практически сдались.
До нужного места юноши добираются быстро и вовсю стараются, оттирая клетки животных, отмывая тех и разнося миски с едой. Рыжик счастливо смеётся, когда какой-то щенок лижет его руку, шмыгает носом, когда незнакомая лысая кошка царапает за руку, после убегая от гонящегося за ней со шваброй Марка. Юлию смешно наблюдать за этим, так что уже скоро он перестаёт плакать и помогает ловить вредное домашнее животное, не прекращая громко хохотать. Смех его оказывается настолько заразным, что его тут же подхватывает и лучший друг.
В итоге им всё же удаётся поймать кошку и вернуть её в клетку, прежде чем поехать к лесной бригаде, которой они помогают высаживать деревья ради озеленения города. Оба присаживаются после на лавочку уставшие, но действительно довольные проделанной работой.
— Тебе понравился сегодняшний день? — на всякий случай осторожно интересуется Марк у лучшего друга. — Конечно, я понимаю, что начало нашей встречи было не ахти и новости я принёс далеко не самые приятные, однако в итоге мы действительно сделали то, что ты хотел. Чувствуешь себя полезным, Юлий?
— Ага! — кивнув, с энтузиазмом выдаёт тот, вскинув кулак вверх. — Я чувствую себя уставшим, но действительно живым и полезным обществу! Это совсем не то, что подавать милостыню или молиться за кого-то, но мне так нравится. Никогда не испытывал подобного. Знаешь, ты заставил меня понять одну простую вещь. Если Бог поддерживает то, что делают Настя с папой, то его нет. Я в него не верю.
Брюнет смотрит на него недоверчиво, точно юноша никогда бы не сказал сам такую фразу, однако понимает, что ему не послышалось. Однако это отчего-то радует, и Марк замечает, улыбнувшись в ответ:
— Ну и правильно. Если этот твой бог позволил заболеть ханахаки такому человеку, как ты, то какой же он бог? Нет, я бы не стал в него уже после такого верить.
— Такому человеку, как я? — удивлённо переспрашивает Юлий, широко раскрыв глаза. — А что не так? Я же самый обычный человек, как и все. Ничего особенного во мне и нет, не шути так, Марк.
— Я и не шучу, — упрямо качает головой тот, серьёзно глядя на паренька. — Ты вообще видел себя со стороны? Нет? Ну так давай я тебе расскажу, какой ты.
Сделав глубокий вдох, брюнет принимается за свой рассказ, глядя в этот момент прямо в глаза юноши, дабы тот даже не думал сомневаться в его искренности:
— Если смотреть на тебя со стороны, то ты напоминаешь яркое сияющее солнце, будто бы сошедшее с небосвода. Ты будто бы заряжаешь всё и всех вокруг позитивом, убивая плохие мысли и заставляя поверить в счастье. Ты очень невинный и наивный, поэтому просто неспособен на плохие поступки. Просто невозможно допустить даже мысль о том, что ты можешь сделать что-то плохое. А ещё ты умеешь любить. Искренне, не требуя ничего взамен и отдавая всего себя. Это поистине невероятно, сейчас мало кого встретишь с такой способностью. Именно по этим причинам я считаю, что ты невероятен, Юлий. Ты заставил меня измениться к лучшему, и я ни капли не жалею о том, что дружу с тобой. Мне кажется, ты заслуживаешь самое большое счастье, что есть в этом мире.
Юлий слушает его внимательно, точно отличник учителя на уроке, после чего крепко обнимает и выдыхает:
— Спасибо, Марк. Я тоже ни капли не жалею о том, что ты стал моим лучшим другом. Ведь благодаря тебе моя жизнь действительно приобрела смысл.