4 часть
Ледяной ветер хлестнул в лицо, пробираясь под тонкую куртку и заставляя русского поёжиться. Дождь, не зная усталости, хлестал по мостовой, выбивая рваный ритм, стекая мутными потоками в канализацию и оставляя за собой тяжёлый, сырой запах. Воздух был пропитан влагой, от неё казалось, что даже стены зданий плачут, смывая с себя осеннюю серость.
Он остановился под карнизом, с лёгкой тоской разглядывая дорогу. Сквозь разбухший от воды асфальт проступали маслянистые разводы, мутные лужи отражали тяжёлое, свинцовое небо. Ветер задувал под одежду, цеплялся за капюшон, рвал волосы. Росс машинально дотронулся до ботинка носком другого — обувь все еще была мокрой, промозглая влага впитывалась в ткань, обещая долгие часы дискомфорта. А ведь до общежития идти ещё далеко.
— Опять без зонта?
Голос, знакомый до мельчайших интонаций, разрезал шум дождя, вырывая его из раздумий. Юноша повернул голову и встретился взглядом с преподавателем. Тот стоял под небольшим навесом у выхода, аккуратно застёгивая кожаную папку с лекциями. В другой руке он держал сложенный зонт, длинные пальцы с лёгкостью скользили по деревянной ручке, словно зонт был чем-то вроде неотъемлемого атрибута.
Брит выглядел, как всегда, идеально. Бежевое пальто сидело безупречно, подчёркивая прямые плечи. Под воротником угадывался тёмный шарф, вероятно, шерстяной — его мягкие складки выбивались из-под лацканов, создавая ощущение продуманной небрежности. Волосы, хоть и растрепались на ветру, сохраняли форму, словно даже непогода не смела нарушить его безукоризненный облик. Федерация, по контрасту, чувствовал себя утопленником.
— Я не ношу зонты. — С упрямством заявил он, натягивая капюшон.
Мужчина взглянул на него с выражением лёгкого раздражения, вперемешку с предсказуемым разочарованием.
— Конечно. Почему я не удивлён?
— Это философия жизни. — С важным видом ответил студент, расправляя плечи. — Настоящий мужчина принимает дождь с достоинством.
Преподаватель издал короткий смешок, полный скепсиса.
— В таком случае, мистер Россия, боюсь, ваш уровень достоинства скоро утонет в ближайшей луже.
— Я справлюсь. — Гордо заявил русский, демонстративно закатывая рукава.
— О, не сомневаюсь.
Британец покачал головой, но в голосе проскользнуло что-то, похожее на развеселённое снисхождение. Он покрутил зонт в руках, затем коротко вздохнул.
— Но если вдруг захотите сэкономить свои последние сухие носки, можете пройтись под моим зонтом.
Росс приподнял бровь.
— Вы предлагаете мне… совместное использование зонта?
— Я предлагаю вам не заболеть в первую неделю учёбы.
Парень не был уверен, показалось ему или нет, но в голосе преподавателя проскользнул намёк на скрытую улыбку.
— Если вам, конечно, так принципиально…
— Мне не принципиально! — младший быстро шагнул ближе, пока британец не передумал. — Ладно, уговорили.
Брит не прокомментировал это, просто раскрыл зонт, слегка наклоняя его, чтобы укрыть обоих. Затем не спеша направился вперёд, и юноше пришлось поспешить за ним, стараясь держаться ближе, но не задевать.
Под зонтом оказалось неожиданно… уютно. Дождь громко барабанил по ткани, окружая их прозрачной стеной из воды и шума. Воздух был свежий, влажный, пахнущий мокрым асфальтом, увядающими листьями и чем-то терпким — возможно, это был одеколон преподавателя. Улицы, обычно наполненные голосами и шагами прохожих, теперь казались почти безлюдными.
Некоторое время они молчали, просто слушая дождь. Росс скосил взгляд на мужчину — тот шагал уверенно, чуть сдвинув зонт так, чтобы большая часть капель не попадала на его плечо. И вдруг тишину разрезал предательский звук урчания. Парень тут же сделал вид, что ничего не произошло, но было уже поздно. Британия повернул голову, приподняв бровь.
— Надеюсь, это не угрожает моей безопасности?
— Очень смешно. — Буркнул студент, втайне надеясь, что не покраснел.
— Вы не обедали?
— Не успел. А теперь уже поздно, так что просто перетерплю.
Преподаватель задумчиво посмотрел вперёд, словно что-то обдумывая.
— В таком случае… Как насчёт перекуса?
Россия сузил глаза.
— Вы предлагаете мне поесть?
— Я предлагаю избавить себя от необходимости слушать жалобы от голодного студента.
— Я не жалуюсь!
— Нет? Ну тогда можете отказаться.
— … Я этого не говорил.
Они свернули на боковую улочку, где яркие огни витрин выглядели особенно уютно в сером мареве дождя. Наконец, Великобритания остановился перед небольшим кафе. Внутри оказалось тепло. Деревянные панели на стенах, мягкий свет ламп, запах свежей выпечки, негромкие голоса посетителей. Русский уселся за столик у окна. Мужчина ненадолго отошёл к стойке. Когда вернулся, перед юношей уже стояла чашка горячего чая и тарелка с пастушьим пирогом. Корочка золотилась, пробуждая аппетит.
— Пробуйте. — Британец сел напротив, отпивая свой чай.
Росс не заставил себя ждать. Отломил кусочек, попробовал и удивлённо поднял брови.
— Ничего себе…
— В хорошем смысле?
— Ещё бы! Это вкуснее, чем я ожидал.
— Рад слышать.
Преподаватель чуть усмехнулся, глядя в окно.
Парень отставил вилку, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Время замедлилось, будто растворяясь в уютной тишине кафе. Он взглянул на преподавателя — тот сидел расслабленно, пальцами обхватив чашку, полуопущенные ресницы скрывали выражение глаз. В этом мягком свете Британия казался не таким строгим, не таким отстранённым. Федерация быстро отвернулся, словно испугавшись собственных мыслей.
— Вы всегда кормите студентов, которые забывают поесть?
Старший бросил на него короткий взгляд.
— Только тех, кто рискует свалиться в голодный обморок.
— Так и знал, что у вас скрытые мотивы.
— Разумеется. Всё исключительно ради эффективности образовательного процесса.
Юноша покачал головой, улыбаясь краем губ. За окном все также шел дождь, стекая дорожками по стеклу, скрывая город за влажной пеленой. Но здесь, в тёплом полумраке кафе, было сухо, спокойно и неожиданно хорошо. И ему совсем не хотелось уходить.
***
Когда они вышли из кафе, дождь наконец-то утих, оставив после себя влажный, густой воздух. Город выдыхал после дождя, словно устав от собственной осенней хмурости. Фонари отражались в лужах, растягивая свет в длинные, дрожащие полосы. Асфальт поблёскивал, будто лакированный, капли с крыш стекали медленно, лениво, разбиваясь о тротуары. Воздух был тяжёлым, но не душным, прохладным, но не колючим. Типичный Лондон — сырая, задумчивая, вечная осень.
Россия шагал рядом с Британией, машинально вглядываясь в трещины на дороге. В голове было удивительно пусто — мысли, обычно роившиеся безостановочно, сейчас будто рассыпались, смываемые ночной влагой. Только тихое, почти безмолвное ощущение чего-то неправильного, чего-то странного.
После уюта кафе, горячего пирога и тёплого чая возвращаться в холодную ночь совсем не хотелось. Было бы проще остаться там, под приглушённым светом, сидеть напротив этого человека и говорить. Говорить? Болтать? С преподавателем? Он резко моргнул и мысленно отвесил себе пощёчину.
— Вы всегда так поздно гуляете со студентами? — спросил он, не глядя на мужчину.
— А вы всегда принимаете еду из рук преподавателей? — мгновенно парировал тот.
— Это было исключение!
— Разумеется. — Британец чуть качнул головой, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.
Русский нахмурился. Чего это он вообще завёл этот разговор? Он только что спокойно ел в одном кафе с человеком, от которого хотел держаться на расстоянии, и даже не думал об этом, пока не открыл рот. Неловкость накатила, как волна, тяжёлая и непрошенная.
— В общем… спасибо. — Пробормотал студент, глядя в сторону.
— За что именно?
— За… не знаю, за зонт? За пирог?
Великобритания чуть приподнял бровь, но не стал ничего говорить.
Они свернули в более узкую улицу, и свет фонарей здесь был мягче, рассеянней, будто тёмные стены домов поглощали большую часть свечения. Тени стали гуще, шаги — глуше.
— Вам сюда? — спросил британец, останавливаясь.
Юноша кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Наступила пауза. Секунда, две, три. Ну, теперь он должен сказать что-то вроде «спокойной ночи» и уйти. Так? Но вместо этого он зачем-то выдал:
— А вас не смущает, что вы проводили студента до дома?
Старший чуть склонил голову набок, разглядывая его.
— А вас?
— Вообще-то, да.
И он тут же пожалел, что ляпнул это. Челюсть британца чуть напряглась, но во взгляде скользнула едва уловимая искра… нет, не раздражения. Скорее — чего-то другого. Какой-то ленивой, скрытой заинтересованности, будто он внезапно увидел перед собой не только дерзкого студента, но нечто более сложное.
— Любопытно. — Спокойно произнёс он.
— Что?
— Что именно вас смущает.
Росс не нашёл, что сказать. "Ну, давай, придумай что-нибудь остроумное, умник!" — но мозг, конечно, любезно отказал.
Тишина затянулась, вязкая, как тёплый воск. Он уже собирался что-то ляпнуть для спасения ситуации, но Брит вдруг слегка улыбнулся так, что эта улыбка у парня застряла где-то в груди, не давая нормально дышать.
— Спокойной ночи, мистер Россия. — сказал британец и развернулся, оставляя его одного под фонарём.
Русский смотрел ему вслед, пока тот не свернул за угол. Потом резко развернулся, сунул руки в карманы и вбежал в здание общежития, едва не сбив собственную соседку. "Чёрт-чёрт-чёрт! Что это вообще было?!" — думал парень, проносясь по пролётами лестницы.
***
Дверь за спиной закрылась с тихим щелчком, и юноша привалился к ней, закрывая глаза. Сердце стучало слишком быстро, сбито, как после пробежки. Он глубоко выдохнул, провёл рукой по лицу и с силой растрепал волосы, словно надеялся этим вытрясти из головы остатки неловкости.
— Чёрт…
В комнате было темно, только уличные фонари отбрасывали на стены тусклый, дрожащий свет. Всё казалось тихим, нормальным, как будто на улице минуту назад не происходило ничего странного.
Но происходило же. Почему он вообще так всполошился? Это просто его преподаватель, просто помог ему не промокнуть, просто накормил, просто проводил до дома… Просто… Он зажмурился и бросил куртку на стул.
Ботинки всё ещё были мокрые, носки тоже, так что первым делом он скинул их и натянул сухие, а потом плюхнулся на кровать, схватил телефон и машинально проверил сообщения.
Пара мемов от одногруппников, какое-то уведомление о скидках в магазине… и вдруг новый контакт. Он замер. Сердце дёрнулось, а пальцы сжались вокруг телефона. «Великобритания». "Когда он…? Как?!" — мысленно вопрошал юноша. Он сел на кровать, подобрав ноги под себя.
Россия быстро открыл чат, но сообщений не было. Просто добавленный контакт. "Как он узнал номер? Зачем?" — крутились мысли в голове. Он уставился на экран, пытаясь решить, стоит ли написать. Или лучше сделать вид, что он этого не видел.
Но почему-то палец уже завис над клавиатурой. Чертовски плохая идея. Но его жизнь и так состояла из череды плохих идей. Он вздохнул и, прежде чем передумать, быстро напечатал:
— Это ваша новая стратегия? Добавлять студентов в контакты, чтобы следить за их посещаемостью?
И нажал «отправить». Ответ пришёл почти мгновенно.
— Да. И ещё, чтобы следить за тем, не забыл ли кое-кто купить зонт.
Юноша уставился на сообщение. Затем тут же выключил телефон, швырнув его на подушку. Он плюхнулся обратно, уставившись в потолок.