Первое занятие
На следующий день Федерация проснулся с мыслью, что хуже, чем вчера, уже не будет. Он ошибался. Во-первых, он проспал. Разница во времени, отвратительный матрас и бесконечный шум за окном сделали своё дело. Будильник предательски проигнорировал свою миссию. Итог: русский вскочил за десять минут до начала первой лекции, в панике натянул первую попавшуюся одежду. На выходе из комнаты чуть не споткнулся о собственные кроссовки, судорожно запихал ноги в них и выскочил наружу. Телефон, конечно же, оказался под подушкой, но вернуться за ним не было шансов. На бегу он понял, что одел футболку наизнанку, но времени исправлять это уже не было.
Во-вторых, дождь никуда не делся. Более того — он усилился. В первый же миг на улице капли хлестнули ему в лицо, словно кто-то невидимый нарочно целился прямо в глаза. Волосы мгновенно прилипли ко лбу, а одежда впитывала влагу с таким рвением, будто была создана исключительно для этого. Под ногами скрывались предательские лужи, и каждый шаг грозил привести к тому, что ботинки превратятся в мини-аквариумы.
В-третьих, первым занятием была история. И преподавателем был, конечно же, Британия. Юноша ввалился в аудиторию на пятнадцать минут позже, чем следовало. Запыхавшийся, с растрёпанными волосами и мокрой до последней нитки курткой, он замер у дверей под пристальными взглядами студентов. Кто-то откровенно ухмыльнулся, кто-то закатил глаза, а с задних рядов даже послышался шёпот.
Только потом его взгляд наткнулся на преподавателя. Британия стоял у доски с чашкой чая (ага, всё-таки чай!), слегка наклонив голову набок, словно размышляя, стоит ли ему выгнать опоздавшего студента сразу или сначала немного поиздеваться.
— Ах, мистер Россия. — Протянул он с интонацией, от которой у юноши по спине побежали мурашки. В его голосе звучала смесь сарказма и зловещего удовольствия. — Как мило, что вы всё-таки решили присоединиться к нам.
Росс судорожно прочистил горло, ощущая, как капли дождя продолжают стекать по его шее.
— Простите…
— Нет-нет, не извиняйтесь. — Британец отставил чашку и скрестил руки на груди. — Давайте просто замрём на минуту и все насладимся этим великим моментом, когда русский студент опоздал на лекцию по истории.
По аудитории пробежалась волна смешков. Россия тяжело вздохнул, закатил глаза и поплёлся к ближайшему свободному месту. Бросил мокрый рюкзак на пол, подтащил к себе капюшон, но тот лишь жалобно прилип к спине. Отлично. День обещал быть просто великолепным.
— Так вот, как я уже говорил… — преподаватель вернулся к лекции, не забыв при этом сделать пометку в журнале.
Юноша откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Этот человек, кажется, реально получал удовольствие от его страданий.
И всё-таки, несмотря на ворчливость и ехидство, Британия был преподавателем, который умел заставить студентов слушать. Он не просто читал текст из учебника, а рассказывал историю так, будто сам в ней участвовал. Иногда вставлял саркастические комментарии, иногда оживлённо спорил со студентами, а иногда — и это особенно раздражало — с таким наслаждением разоблачал мифы, что становилось ясно: он получает от этого искреннее удовольствие. Федерация поймал себя на том, что слушает с интересом.
Но едва его веки начали тяжело опускаться, стоило голосу лектора приобрести убаюкивающие нотки, как преподаватель тут же заметил это.
— Мистер Россия. — Внезапно раздался над ухом холодный и слишком уж довольный голос.
— Что? — автоматически выдал он, резко выпрямившись и потирая глаза. Британец приподнял бровь.
— Это был вопрос, если что. Реформы Петра Первого: необходимость или тирания?
Росс моргнул, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-то осмысленное.
— Эм… ну…
— Что ж. — Британия сложил руки на груди, очевидно наслаждаясь моментом. — У вас два варианта. Либо вы отвечаете сейчас, либо пишете эссе на эту тему к следующему занятию.
Юноша прищурился.
— Вы специально это придумали, да?
— Я? — мужчина сделал абсолютно невинное лицо. — Никогда в жизни.
В аудитории снова послышался смешок. Русский тихо выругался себе под нос и начал что-то невнятно бормотать про модернизацию, влияние Запада и необходимость реформ. Британец слушал внимательно, чуть склонив голову, потом кивнул.
— Хм. Неплохо… для того, кто в панике сочиняет на ходу.
— Спасибо. — Буркнул студент.
— Не за что. Эссе всё равно напишите.
Парень шумно выдохнул, а преподаватель лишь ухмыльнулся и продолжил лекцию, словно ничего не было. Теперь можно было официально заявить: этот человек был создан, чтобы делать его жизнь сложнее.
После пары Россия мрачно покидал аудиторию, обдумывая, сколько всего нелестного он мог бы сказать про Великобританию на родном русском.