Глава 17
Чонгук
Сон и явь смешались. Восприятие притормаживало, но даже несмотря на это в полной мере осознал, что случилось... Может, магия и дальше бы оставалась безучастной, но разрушение защиты храма слишком сильно отразилось на ней, резко возвращая в реальность.
Чонгук открыл глаза. Сел на кровати. В первый миг все вокруг плыло, но этих долей мгновения хватило, чтобы с беспощадной ясностью понять, что произошло...
Кто-то навязал ему магическую иллюзию.
Кто-то разрушил защитные чары, державшие в заточении темную богиню.
Но даже не это терзало большего всего. Не так он планировал провести первую ночь с Реми... Совсем не так...
Зрение наконец-то восстановилось. Взгляд первым делом замер на Реми. Она крутилась перед зеркалом, застегивая последние крючки на своем платье. И вроде как была в отличном настроении, несмотря на случившееся. Но слова так и замерли на языке непроизнесенными, слишком отчетливо почувствовал неладное.
Реми обернулась.
– О, уже очнулся! – улыбка была совсем нее ее, да и голос... Тиоши?! – Ну так давай уже, будь добр, убери защиту на выходе из твоих покоев, я же тут не пленница, в конце концов.
– Ты... – ошарашенно выдохнул он, все еще пытаясь понять, как такое может быть.
Она страдальчески закатила глаза.
– Ой, ну мог бы и не догадываться для разнообразия... Ну ладно-ладно, мне тоже не в удовольствие твоей женушкой притворяться. Вот что ты так смотришь на меня? Обвинить, небось, хочешь? Так а я и не причем! Это все твоя неуемная похоть, милый мой. Не совратил бы бедняжку, она бы так и оставалась в своем теле.
И тут же притворно спохватилась:
– Ах да, ты же у нас не в курсе! Видишь ли, милый Чонгук, я не только перенесла твою ненаглядную в наш мир, но и наделила ее моей магией. А дальше оставалось дело за малым – создать магическую связь между вами. И уже через эту связь моя магия бы моментально добралась до твоей силы стража и уничтожила защитную печать на моем храме. Что, собственно, и произошло. Бедняжка Реми знала о такой вероятности, только сказать тебе ничего не могла, потому и шарахалась от тебя, опасаясь, что твое ненасытное сластолюбие ее погубит, – хмыкнула: – Как в воду глядела... А теперь, уж извини, заболталась я с тобой, а у меня еще столько дел, столько дел... Так что давай уж не упрямься, защитную магию убери и...
Чонгук не стал отвечать. Уж что-что, а магическая связь брачных уз теперь была очень сильна. Она и глазом не моргнула, как повалилась без сознания. Чонгук едва успел подхватить, иначе бы ударилась головой о край стола. Бережно отнес ее на кровать.
Очень сложно было унять эмоции и мыслить хладнокровно. И пусть теперь все поведение Реми сложилось в стройную картину, легче от этого не становилось. Мерзавка Тиоши воспользовалась ситуацией, подавила ее сознание и теперь главенствует! И ведь изгнать ее сущность будет уж точно не просто! Они Юнги-то от чужого внушения с трудом избавили, а тут сознание богине вкупе с ее же магией!
Но одно он знал точно. Хоть как найдет выход. Обязательно найдет способ вернуть Реми! Ну а до тех пор она пробудет без сознания.
По его воле все процессы в организме замедлились, физическое тело будто бы замерло вне времени. Она не придет в себя, пока он через узы между ними не позволит. Так что, хоть Тиоши и высвободилась из храма, но по-прежнему будет в заточении. В теле Реми. Но ненадолго. Он костьми ляжет, но найдет способ вернуть жену!
Т/и
Вопреки моим ожиданиям я не исчезала, не растворялась в небытие. Чувствовала, что что-то извне поддерживает меня, не дает угаснуть моему сознанию. Но тут, скорее всего, дело в свадебных узах. Это лишь благодаря Чонгуку я все еще жива. Если вообще мое теперешнее состояние можно назвать жизнью.
Очень хотелось верить, что Чонгук что-нибудь придумает. Даже если не ради меня, то ради того, чтобы одолеть Тиоши – как-никак это его призвание, его долг стража. Ну а мне остается только ждать и, как всегда, верить в лучшее. Все равно ничего иного не дано...
Не знаю, сколько прошло времени, но мне уже начало казаться, что тьма вокруг меня не однородна. По велению мысли я могла перемещаться в ней и целенаправленно выбирала путь туда, где тьма была наименее плотной. Так она постепенно редела и редела, пока впереди вдруг тускло не забрезжило подобие света. Приглушенного, неестественного, но уже хоть что-то! Я устремилась к нему.
И чем ближе я была, тем отчетливее доносилось все то же звучание, что уже довелось мне слышать однажды так же в бессознании. Будто далекая мелодичная песня, такая плавная и ласковая, как колыбельная. Но что это? Игра моего воображения? Или же порождение самой этой тьмы?
И ведь несмотря на всю красоту песни, она несла с собой невыносимую тоску, давящую тяжелым камнем. Ощущение было настолько явственным, что, казалось, я его даже чувствую, будто погружаюсь в вязкое болото, затягивающее меня в свою трясину безысходности.
Но и свет был все ближе. Я даже глазам своим не поверила: дверь, вполне обычная на вид деревянная дверь! По ее контуру и пробивался тот самый тусклый свет, и именно за ней же и звучала песня.
Стоило мне приблизиться, как тьма соткала для меня подобие тела. Пусть я все равно не ощущала себя физически, но так для восприятия было куда комфортнее. Собравшись решимостью, я повернула ручку двери.
Сначала вокруг царила все та же тьма, но менее плотная, больше похожая на сумрак. Я продолжала идти вперед, ориентируясь на звук, и постепенно вокруг начали прорисовываться очертания.
Видимо, здесь царили иные законы пространства. Я шла не куда-то, я перемещалась между пластами этой нереальности. Слой за слоем они накладывались друг на друга, делая очертания предметов все четче. И так, пока уже более-менее не получилось все разглядеть.
В первую очередь взгляд приковывала детская колыбель. Она мерно качалась сама по себе, и от этого становилось по-настоящему жутко. Все же остальное оставалось недвижимым. Гобелены на каменных стенах хоть и пестрили красками, но изображение рассмотреть не получалось. Плотные портьеры замерли как каменные, ни одно дуновение ветра их не трогало, хотя вроде бы окно было открытым. Возле качающейся колыбели прорисовался резной стул, позади массивная кровать с балдахином. В самом углу стол, и даже цветы в вазе на нем выглядели, как только что срезанные.
Не считая самой по себе качающейся колыбели, в комнате не было ничего страшного или отталкивающего. Но чем отчетливее она становилась, тем громче звучала песня, тем сильнее давила гнетущая тоска.
И лишь когда на стуле у колыбели начал самым последним из всего обретать очертания силуэт, до меня дошло, где я и что происходит.
Это уже не мое сознание. Это сознание Тиоши. Все-таки мы сейчас с ней объединены, и потому у меня так же есть доступ в тенета ее мыслей и воспоминаний.
И вправду, чем отчетливее становился силуэт, тем больше подтверждалась моя догадка. Хотя Тиоши и выглядела непривычно: вполне материальная, как живой человек. Красивая молодая женщина в довольно простом платье. И ее наряд, и сама обстановка в комнате все же разнились с сегодняшним в этом мире. Выходит, я вижу прошлое? Или же будущее?
Тиоши пока меня не замечала. Она мерно качала пустую колыбель и ласково пела колыбельную на непонятном мне языке. От этой картины совсем тошно стало. Будь я материальной, наверняка бы даже холодок по спине пробежал и ком встал в горле. Казалось, я вторглась в святая святых ее сознания, в самый сокровенный его уголок. Ведь здесь она не может ни лукавить, ни обманывать. Я вижу все именно так, как оно есть, хочет Тиоши того или нет.
Но что это может значит? Я была уверена, что свобода и материальное воплощение нужны ей для власти над людьми. Тиоши всегда представлялась мне эдакой жаждущей власти тираншей. Да и вроде как ее и заточили за попытку поработить людей.
Но сейчас перед собой я видела не просто словно бы живого человека. Я видела обнаженную душу, преисполненную неизбывной тоски. А что, если она мечтает о простой человеческой жизни? Обрести семью, завести детей... Не просто же так ее взгляд настолько прикован к детской колыбели, словно для нее это сосредоточие всего.
И с одной стороны, мне ее придушить хотелось за все, что она сделала. Но с другой, ощущая сейчас ее груз тоски на душе как свой собственный, я никак не решалась вмешаться. Только какие варианты? Я должна выбраться отсюда.
– Тиоши, – мне пришлось повысить голос, чтобы она услышала.
Она тут же вздрогнула, обернулась. Смотрела на меня сначала как на привидение. Видимо, была настолько погружена в эту иллюзию, что не сразу сообразила.
– Ты?.. – пробормотала она оторопело. И тут же лицо покрылось багровыми пятнами, словно своим присутствием я осквернила это место. – Убирайся прочь!
– Ну уж извини, это по твоей милости наши сознания в одном теле, – резко возразила я.
Она нервно закусила губу, отвернулась. Видимо, не хуже меня понимала, что теперь ничего из своих истинных мыслей и чувств она скрыть не сможет.
– Можешь позлорадствовать, – фыркнула она. – Твой муженек через брачные узы погрузил тебя в магический сон. Так что не только ты, но теперь и я не можем в физическом мире ничего сделать.
– А что именно ты собиралась сделать? – мне казалось очень важным это выяснить. – Ты столько твердила мне о мести, о ненависти к Чонгуку как к стражу. Я была уверена, что это все из-за того, что тебя лишили господства, защищая человечество. Но теперь, – моя взгляд снова сам собой замер на детской колыбели, – мне кажется, что все не настолько однозначно.
Тиоши порывисто обняла себя за плечи, будто инстинктивно пытаясь защититься.
– Я не собираюсь тут перед тобой изливать душу.
Несмотря на стойкое желание сорваться, я все же ответила как можно спокойнее:
– Я просто хочу тебя понять. Честно, мне даже страшно представить, отчего кто-то может испытывать настолько невыносимую в своей тяжести тоску.
Она медленно опустилась на стул, ладони тут же снова легли на спинку детской колыбели. Она словно бы так отчаянно цеплялась за что-то неимоверно важное в своей душе... Но ничего мне не сказала.
Только и я не собиралась сдаваться.
– Не буду лгать, да ты и так чувствуешь все мои истинные эмоции, как и я твои. Так что знаешь, что ничего хорошего в твой адрес я не испытываю. Но сейчас мы с тобой в одной лодке и, быть может, все совсем не так, как мне казалось раньше. Тиоши, я все же имею право знать.
Она тяжело вздохнула, но больше не пыталась меня прогнать.
– На самом деле и рассказывать особо нечего... Целую вечность я была среди других богов, среди всезнания и безмолвия. И единственной отрадой стали люди. Я постоянно наблюдала за тем, что происходит в смертном мире. Восхищалась людьми, радовалась с ними и горевала. И...ужасно завидовала тому, какие они...живые. Что толку от всевластия в вечности, если ты лишен самой жизни? И тогда я решилась на отчаянный шаг. Я отказалась от всего и воплотилась в мире людей простым человеком. Я лишилась своего могущества, лишилась всех знаний вселенной, доступных мне раньше. У меня осталась только моя магия.
Я слушала внимательно, не перебивала. Тиоши не могла здесь лгать, и с каждым ее словом, казалось, даже мое презрение к ней уменьшается. Слишком многое в моих прежних взглядах ставилось под вопрос.
– И я встретила его... Он был отважен и силен, прекрасный молодой мужчина с острым умом и ясным взглядом. Я полюбила Леванса с первой же нашей встречи и наконец-то обрела то, к чему стремилась – человеческое счастье... И, казалось, что теперь нет ему предела. Рядом с любимым я наслаждалась каждым мгновением жизни, ждала малыша и верила, что с появлением сына достигну пика этого счастья, ведь лучше ничего и быть не может! Как же я любила этот крохотный комочек жизни у меня под сердцем... Как же я его ждала...
Тиоши резко замолчала и продолжила едва слышно, глухо:
– Мне не суждено было коснуться моего малыша. Не суждено было заглянуть в его глаза. Едва он появился на свет, Леванс пронзил мое сердце зачарованным кинжалом. Я была слишком ослабевшая после родов, потому все вышло, как он и планировал: я угодила в эту ловушку, моя бессмертная сущность оказалась заточена в подземном храме навеки.
– Н..но зачем? Я не понимаю... – у меня это просто в голове не укладывалось!
Тиоши горько усмехнулась.
– Затем, что Леванс изначально знал, кто я. И ему нужна была моя магия, которой он грезил всю свою жизнь. Только магии не хватало, чтобы его род возвысился. Ну а так он получил одаренного наследника. Моего ребенка... – ее голос дрогнул, дрожащие пальцы отчаянно сжали спинку колыбели. – Мой малыш рос в ненависти ко мне. Он не знал, что я его мама, а Леванс с малых лет вдалбливал ему в голову, какое я – чудовище, и что призвание их рода – оберегать людской мир от мятежной богини. Я могла лишь из своего заточения наблюдать, как крепнет ненависть моего сына ко мне. Как его растят чужие люди. Я не могла утешить и обнять его, когда в очередной раз избитый жестоким отцом он горько-горько плакал, спрятавшись в угол своей комнаты. Не могла ни защитить его, ни вмешаться... Я ничего не могла! – она закрыла лицо руками, ее душили рыдания.
Хотелось просто обнять ее, но сейчас я настолько остро чувствовала все ее эмоции, всю эту боль, что даже с места не могла сдвинуться. Как же так можно... Как такое вообще может быть...
И ведь, получается...
– Тиоши, – мой голос дрогнул, – выходит, Чонгук...
Она подняла на меня полные слез глаза.
– Да, Чонгук – мой прямой потомок. Именно его предка, Леванса, и славят как победителя мятежной богини. Именно моей магией и обладает род Чон. Леванс добился всего, что хотел: получил и силу, и могущество, и возвысил свой род. Но в мире все же есть справедливость... Раз моя магия продолжала существовать у моих потомков, так она крепла и у меня. А вместе с ней и надежда на то, что однажды я смогу освободится, однажды смогу отомстить.
– Но ведь Чонгук ни в чем не виноват! Он ничего о событиях прошлого не знает! За что ему-то мстить?!
– А мстить я собираюсь и ни ему. За столько поколений у меня не осталось никаких чувств к собственным потомкам. Они ненавидят меня, презирают, ну а я...все хорошее во мне давно уже выгорело. Знаешь, боль многое меняет. И теперь я хочу лишь одного – вернуться домой, вернуться в свою вечность, где уже не будет человеческих чувств, не будет боли... Но перед этим я должна кое-что сделать в вашем смертном мире. Для того мне и нужен был материальный облик. Я сполна отомщу за все.
– Кому? – я ни на миг не сводила с нее взгляда.
Лицо Тиоши приняло ожесточенное выражение.
– Тому, кто сделал меня чудовищем в глазах моего же ребенка. Тому, кто отнял у меня все и обрек на многие годы терзаний и одиночества. Тому, кто благодаря моей магии получил мое божественное бессмертие, и потому до сих пор скрывается среди людей, строя свои козни и манипулируя ими. И никто из других богов не вмешается. Лишь я могу справиться с тем, кто и есть настоящее чудовище. С тем, кого я когда-то так безответно любила...
– Погоди... – я обомлела. – То есть предок Чонгука, тот самый Леванс жив?.. Неужели именно он и есть...
– Да, это он скрывается под сущностью якобы оракула. Бессмертие за столько лет обезобразило его, превратило в старика, больше похожего на живого мертвеца. Но моя сила все еще при нем, как и ее способность внушать людям и манипулировать ими. Но даже он слабеет. И чтобы вернуть себе молодость, он хочет собрать остатки моей магии. Потому планомерно избавлялся от собственных же потомков. Из поколения в поколение постепенно сводя свой собственный род на нет. Пока не остался лишь один Чонгук. Но Леванс и от него избавится... Только я представляю для этого негодяя угрозу. Только я могу его остановить. Потому-то он и пытался найти тебя и убить, чтобы я не смогла воплотиться. Да, мне пришлось использовать и тебя, и Чонгука, но я ни о чем не жалею. Не осталось у меня к людям ни любви, ни сострадания – не заслуживаете вы этого. Я хочу лишь уничтожить Леванса, вернуть себе бессмертие и в вечности забыть всю эту боль как страшный сон. И ради этого я пойду на все.
Чонгук
Сложнее всего было отрешиться от эмоций. Страх за жизнь Реми мешал хладнокровно мыслить, и никак не удавалось его унять. Так и сидел червяком в душе, беспощадно подтачивая силы.
Да только нельзя было терять время. Пусть теоретически мог продержать Реми в магическом сне сколь угодно долго, но это в итоге могло крайне негативно сказаться на ней самой. Тем более учитывая, что сейчас ее сознание объединено в одном теле с сознанием богини, Тиоши из злобы и жажды мести вполне может устроить ей там сущий кошмар.
Быть может, придворные архимаги могли бы что-то подсказать, но не стал к ним обращаться. Если кто-то узнает, что мятежная богиня высвободилась, Реми просто убьют, чтобы наверняка от Тиоши избавиться. Притом не стоило забывать о неведомом оракуле, который в любой момент мог объявиться и устроить какую-нибудь пакость.
Вот и получалось, что довериться он мог только Митонису.
– Погоди-погоди, – оторопело уточнил тот, – ты хочешь сказать, что Реми заранее знала о такой вероятности? И именно поэтому от тебя скрывалась?
– Не только поэтому, но угроза Тиоши тоже играла свою роль, – Чонгук нервно ходил по гостиной из угла в угол. Все же после совместного иллюзорного сна не сомневался в чувствах Реми к нему. Жаль только, что все произошло именно так...
Постарался отвлечься от воспоминаний, продолжил:
– Проблема в том, что Тиоши связана со своей магией. То есть пока магия у Реми, сознание Тиоши никуда не денется. Отнять магию невозможно. Честно, у меня пока и мыслей нет, что можно сделать, – помассировал виски, голова уже просто гудела от всего этого. – Быть может, среди ваших священных ритуалов есть что-то подходящее.
Митонис крепко задумался.
– Знаешь, есть кое-что... Но это из запрещенного, и королевские первосвященники давно уже не прибегали к этому ритуалу. Суть в том, что в давние времена одним из видов наказаний было именно лишение магии, но после от этого варианта отказались, предпочитая сразу казнить сильного мага. Лишь в редких-редких случаях особо злостных, либо тех, кого королям хотелось нарочно помучить, все же лишали магии и оставляли в полнейшей беспомощности гнить в темнице... Я читал об этом ритуале в старых свитках. Думаю, смог бы его провести, но... Чонгук, велика вероятность, что все закончится плачевно.
– То есть? – Чонгук напряженно смотрел на друга. – Какие могут последствия?
– Все зависит от степени связи человека с магией. Раз твоя Реми получила эту силу извне, а не родилась с нею, то есть шанс, что вред от ритуала будет минимальным. Но с другой стороны, речь ведь и не о рядовой людской магии. Насколько я знаю, никто из первосвященников раньше не имел дела с магией богов. Потому крайне сложно предсказать, какие могут быть последствия, – Митонис развел руками. – Вон, даже Юнги после внушения вынужден отлеживаться у целителей, настолько ослаб. А тут... Чонгук, как бы не вышло, что, пытаясь спасти твою жену, мы же сами ее и погубим.
Чонгук в сердцах витиевато выругался. Чем дальше, тем сложнее было держать эмоции под контролем.
Переведя дыхание, пытаясь успокоиться, произнес:
– Возможно, тут суть в том, что этот ритуал должен проводить я, а не ты. Все-таки раз я обладаю силой стража, то мне, быть может, это будет проще.
– А что сам ты знаешь об этой силе? – хоть Митонис и спросил без скептицизма, но Чонгук и сам понимал, насколько это все сомнительно.
– На самом деле, я знаю только то, что эта сила питала печать заточения на храме Тиоши. Но ведь именно мой предок когда-то смог справиться с богиней.
– Но как конкретно он это сделал? – оживился Митонис. – Ты знаешь?
– Понятия не имею, – Чонгук помрачнел еще больше. – Эта история хоть и передавалась в моей семье из поколения в поколение, но обросла за это время столькими противоречивыми подробностями, что истинного положения дел так и не узнать. Боюсь, тут остается только один вариант. Митонис, мне нужно, чтобы через магическую связь ты объединил мое сознание с сознанием Реми. Так я окажусь там же, где она. Там я и справлюсь с Тиоши.
– В сознании?.. На ее же территории?! Чонгук, прости, но ты в своем уме? У тебя же вообще не будет шансов!
Чонгук ответить не успел, дверь гостиной без стука распахнулась. Ничего не говоря, незнакомый мужчина средних лет в старомодном костюме переступил порог. Мельком глянул на Митониса, и тут же его взгляд замер на Чонгуке. Незнакомец улыбнулся, дрогнувшим голосом произнес:
– Никогда не думал, что доведется нам встретиться...
– Вы кто еще такой? – Чонгук сейчас было не до светских бесед абы с кем.
Тот тут же примирительно поднял руки.
– Подожди, Чонгук, не горячись. Я понимаю, ситуация сложная. Но прежде, чем ты меня выставишь, сначала проверь. И ты сам поймешь, кто я.
Хотел уже вытолкнуть его взашей, но замер на месте, стоило сделать лишь шаг вперед. Как волной накатило до боли знакомым ощущением...
– Кровная связь?.. – ошарашенно выдохнул Чонгук. – Но этого быть не может! У меня не осталось кровных родственников!
– Все верно, не осталось, – смиренно подтвердил незнакомец. – И меня, на самом деле, давно не существует. Но волею милосердных богов я вернулся к жизни в столь роковой для моего рода момент, чтобы помочь своему единственному потомку. Я Чон Леванс, я основатель нашего рода, Чонгук, я – твой предок. Но, главное, я – именно тот, кто когда-то смог спасти человечество от злобной мерзавки Тиоши. И сейчас только я могу справиться с ней. Для того боги и вернули меня к жизни. Я понимаю, сколь невероятно это звучит, но узы крови не обманешь, и ты ведь сам, Чонгук, отчетливо чувствуешь, кто я такой.
– То есть ты пришел помочь? – пока услышанное в голове не укладывалось, хотя кровная связь и была неоспорима.
Леванс кивнул.
– Меня вернули к жизни совсем ненадолго, но этого времени в вашем мире смертных хватит, чтобы я вновь справился с Тиоши. И на этот раз окончательно. С твоей помощью, Чонгук, я окончательно убью проклятую богиню, но, не волнуйся, твоя жена при этом не пострадает. Только времени у нас совсем мало. Чем дольше их сознания объединены, тем сложнее будет изгнать негодяйку обратно в ее темницу. Счет буквально на минуты, Чонгук, мы должны поспешить!
– Где гарантия, что ты не лжешь? – Чонгук хмуро смотрел на Леванса.
Тот даже в лице изменился.
– Чонгук, ты мне не веришь?.. Ты же сам прекрасно чувствуешь нашу кровную связь, сам знаешь, что я – твой предок! Просто посуди, для чего еще боги могли вернуть меня к жизни, если именно я когда-то и справился с Тиоши! – казалось, сомнения оскорбляют его до глубины души.
Еще и Митонис тут же с жаром подхватил:
– Чонгук, и вправду, какое тут может быть недоверие? Это ведь твой единственный шанс! Настоящий дар богов! Ведь кто, как не твой предок, настоящий герой, справится со злодейкой!
– Кстати, а как именно ты с ней справился? – Чонгук перевел мрачный взгляд на Леванса.
Он тяжело вздохнул.
– Чонгук, мы ведь теряем драгоценное время. Давай все детали обсудим уже на месте. Неужели ты сомневаешься во мне и в воле богов?
– Общение с Тиоши как-то подорвало авторитет богов в моих глазах, – скептически возразил Чонгук. Несмотря на соблазн скорее ухватиться за этот вроде как счастливый шанс, сначала нужно было кое-какие предположения уточнить. – Так как именно ты в свое время справился с Тиоши?
Леванс хоть и нахмурился, но больше торопить не стал, пояснил:
– На самом деле, мне помогли. Боги сами были не рады тому, что устроила эта злодейка в нашем мире. Но самолично они вмешаться в дела смертных не имели права, потому я стал исполнителем их воли, чем безмерно горжусь. Мне объяснили, как провести один сложнейший ритуал отъема божественной магии. Так я оставил Тиоши без ее силы и только благодаря этому смог заточить ее в подземном храме. Именно туда нам сейчас и надо. Это место все еще хранит следы того ритуала, им же подпитывалась и печать запрета, удерживающая Тиоши в заточении. Потому только там и получится снова отнять у нее магию, которая и удерживает сознание мерзавки в теле твоей жены.
– То есть придется телепортироваться? – обеспокоенно уточнил Митонис.
Леванс кивнул.
– Это ведь крайний случай, вопрос жизни и смерти. И не только супруги Чонгука. Если Тиоши сможет воплотиться в мире смертных, всему вашему привычному укладу придет конец. Уж во второй-то раз она не позволит, чтобы ее кто-то одолел. Сейчас решается не только судьба моего рода, но и всего человечества. И ведь драгоценное время уходит! Пока мы тут с вами впустую разговариваем, Тиоши обретает всю большую власть! В итоге она может прийти в себя еще до ритуала, и тогда все наши усилия будут бессмысленны. Чонгук, прошу, прислушайся же ты, наконец, к своему здравому смыслу! Нам как можно скорее нужно переместиться в храм!
– Чонгук, неужели ты все еще сомневаешься? – Митонис с непониманием смотрел на друга.
– Нет, никаких сомнений не осталось, – кивнул Левансу: – Готовь телепортацию, я за Реми.
Не дожидаясь ответа, ушел в спальню.
Здесь ничего не изменилось. Казалось, Реми просто спала, даже ресницы слегка трепетали, будто ей что-то снилось сейчас. Только бы Тиоши не истязала ее ему назло... Только бы ее не тронула...
Чонгук бережно поднял жену на руки. Ласково коснулся губами виска, прошептал:
– Потерпи немного, скоро уже этот кошмар закончится, обещаю...
Т/и
– Тиоши! – окружающая темнота подхватывала мой голос и усиливала многократно. – Я знаю, ты меня слышишь! Пусть давно уже не веришь людям, пусть у тебя к нам нет ни толики сочувствия и даже своих собственных потомков ты готова обречь на смерть, но дело ведь не только во мне и Чонгуке! Если Леванс одержит победу, ты точно так же погибнешь! Пойми, у нас общий враг, и справиться с ним мы можем только вместе! Неужели ты допустишь, чтобы этот мерзавец добился всего, чего хочет?! Неужели все твои страдания были напрасны? Тиоши, я же не прошу тебя спасать меня и Чонгука! Я лишь прошу тебя помочь нам справиться с Левансом!
Она ничего не ответила. Но здесь, в общем сознании, я отчетливо распознавала все ее эмоции. Тиоши колебалась... Явно колебалась...
И я продолжала наседать:
– Пока мы с тобой здесь, в реальности может твориться все, что угодно! Но я ни на миг не сомневаюсь, этот гад обязательно воспользуется ситуацией, чтобы разделаться с тобой раз и навсегда, пока ты беспомощна. Чонгук – наша единственная надежда! Но вся беда в том, что сам он считает своего предка величайшим героем. Чонгук не знает правду! Наверняка у него и малейшей мысли нет о том, как оно было на самом деле. Тиоши, если мы не сможем его предупредить, нам всем точно конец! Уж кому, как не тебе, знать, насколько Леванс вероломен!
На этот раз она все же снизошла до ответа. Из темноты сразу со всех сторон прозвучало:
– Допустим, я с тобой соглашусь. Вполне в духе Леванса воспользоваться ситуацией. Но, вероятнее всего, он попросту убьет Чонгука, как единственную преграду на пути ко мне. Хотя не исключено, что Леванс потратил слишком много сил в последнее время и сам опасается, что с твоим мужем ему не справиться, и тогда он точно прибегнет к обману. Но так или иначе он все равно его убьет. А следом и нас. Боюсь, это неизбежно.
– Я все же знаю выход, Тиоши. И это единственный шанс... – несмотря на всю тяжесть решения, я больше не колебалась. – Нам не очнуться, пока мы в таком состоянии. Брачные узы удерживают, и объединенное сознание в том числе. Потому... Потому тут лишь один вариант. Тиоши, я... Я уступаю тебе.
– То есть? – она явно поняла, о чем я, но, похоже, не поверила, хотя наверняка чувствовала мою искренность. – Ты это сейчас всерьез?..
– Другого выхода попросту нет. Очнуться может лишь одна из нас. И именно ты. Ведь брачными узами связана моя сущность, а не твоя. А не будет меня, не будет и этой удерживающей магии. Ты очнешься, предупредишь Чонгука об опасности и вместе вы справитесь с Левансом.
– Т/и, но ты хоть отдаешь себе отчет о том, что, если ты мне уступишь, сама попросту исчезнешь?!
– А как иначе? – пусть даже жутко было об этом думать, я все же не сомневалась. – Если так и продолжать бездействовать, то мы все равно умрем. Одна из нас должна вернуться в реальность. Я не смогу, потому что меня удерживают наведенные Чонгуком чары через брачные узы. Да и именно ты, а не я, сможешь справиться с Левансом. Других вариантов нет. Ты ведь и сама это понимаешь.
Она ответила не сразу. И голос прозвучал совсем тихо.
– Понимаю... Но, поверь, мне искренне жаль...
Тиоши появилась из темноты передо мной, но из-за ее эфемерности образ едва-едва проглядывался, она почти сливалась с окружающим мраком.
– Т/и, если ты канешь в небытие, я не смогу тебя вернуть, – смотрела на меня очень серьезно.
– А если ты не очнешься, то мы все канем в небытие, – возразила я. – Я не хочу умирать, очень не хочу. Но хоть так, хоть так – мне все равно не жить. Но если выживешь ты, то есть шанс справиться с Левансом. Только ты с твоей магией способна противостоять ему. Поэтому давай не будем больше спорить. Боюсь, время играет не на нашей стороне. Я хоть и чувствую, что Чонгук еще жив, но... Это ведь в любой момент может измениться. И только он -единственная преграда на пути оракула. А тот наверняка это знает.
Тиоши тяжело вздохнула.
– Ладно, хорошо, сделаем, как ты сказала. Это и вправду наш единственный шанс.
– Но есть одна весомая проблема, – я постаралась отринуть гнетущие мысли о скорой смерти. – Когда ты придешь в себя, Чонгук воспримет это в штыки. И он не поверит никаким твоим словам, считая тебя виновной во всем. Тем более через нашу связь он почувствует, что я... Что меня больше нет. И выбирая между тобой, якобы злодейкой, и Левансом, так называемым геройским героем, Чонгук, естественно, предпочтет его сторону.
Тиоши еще больше помрачнела.
– И как быть? Есть что-то, что знаете только вы двое и что я могла бы Чонгуку передать, как доказательство моей правоты?
– Боюсь, не поможет... Он запросто решит, что ты могла это в моем сознании подглядеть, – я на миг задумалась. – Быть может, есть шанс мне хоть как-то с ним поговорить? Через свадебные узы донести мой посыл?
Тиоши ответила не сразу, о чем-то напряженно размышляла.
– Шанс есть. Но сказать ты успеешь совсем немного, да и ответа Чонгука все равно не услышишь.
– Мне главное, чтобы услышал он. И как можно скорее. Давай попробуем.
Она кивнула. И тут же порывисто произнесла:
– Т/и, этот всплеск магии может стать последним проявлением моей силы, после уже ты исчезнешь. Поверь, мне искренне жаль. Пусть люди не вызывают у меня никакого сочувствия, но я вправду сожалею, что все так случилось. Если раньше мне было все равно, что с тобой будет, считала тебя лишь орудием моей мести, то теперь все иначе. Ты... – она неуверенно улыбнулась, – сама ты, твоя самоотверженность возвращает мне веру в то, что все же есть еще достойные люди, и зря я заклеймила все человечество... Только когда ты растворишься в небытие, я не смогу тебя оживить. Быть может, если ко мне вернуться мои истинные силы и бессмертие, я и смогу что-то сделать, но оживить тебя – нет... Прости.
– Я понимаю, – я хоть и старалась не показать, насколько мне тошно, но ведь в общем сознании Тиоши и так все мои эмоции ощущала. – Как понимаю и то, что умру в любом случае. Но не будем медлить, Леванс наверняка уже вовсю там действует.
Чонгук
– Знаешь, почему тебе телепортация дается легче, чем кому-либо? – вдохновенно говорил Леванс, заканчивая создавать портал. – Потому что это особенность нашей магии, милость богов для моего рода, в благодарность за мой подвиг.
– А где Митонис? – Чонгук не удивился исчезновению из гостиной друга, но хотелось услышать версию Леванса.
– Он поспешил к целителям, – охотно пояснил тот. – Все равно от человека с обычной магией в нашем с тобой деле толку не будет, потому Митонис пошел навестить вашего друга. Напоследок пожелал нам удачи. Ну вот... Портал в подземный храм почти готов...
Чонгук перевел обеспокоенный взгляд на бессознательную Реми на своих руках. Через связь брачных уз чувствовал, что она жива, Тиоши не переборола ее, но с каждым мгновением эта связь почему-то все истончалась.
Ничего-ничего... Он знает, что делать...
– Все, готово! – Леванс, наконец, закончил. – Если ты не против, я пойду первым. А то мало ли, какая в подземном храме остаточная магия.
Он скрылся в портале, Чонгук тут же последовал за ним.
Уют светлой гостиной вмиг сменился мраком подземелья. От затхлого воздуха дыхание в первый миг перехватило. Ну да, отсюда ведь нет прямого выхода на поверхность, храм запечатан...
Леванс зажег несколько световых сполохов, но тут и смотреть было особо не на что. Храм больше походил на сырую темницу, чем по своей сути и являлся.
Чонгук подошел к подобию алтаря в центре, порыв его магии мигом согрел холодный камень. И только после этого Чонгук бережно опустил на него Реми. Обернулся к Левансу:
– Что именно нужно делать?
Тот тщательно осматривал стены подземелья, будто проверял что-то незримое.
– Не беспокойся, я все сделаю сам, – даже не мог скрыть энтузиазм вперемежку с сильным волнением, словно он ждал этого момента всю свою жизнь. – Но для ритуала освобождения твоей супруги от сознания Тиоши даже моей магии может не хватить. Потому придется пойти на крайние меры – ты должен отдать мне всю свою силу.
И тут же торопливо добавил:
– Естественно, это лишь временно, после успешного завершения ритуала я тебе твою магию верну сразу же. Сам понимаешь, никакого обмана, да и зачем мне магия, когда за мои славные деяния мне и так уже уготовано место среди богов... Так что скажешь, Чонгук? Ты готов отдать мне всю свою магию ради спасения жены?
– Ради Реми я пойду на все, – спокойно произнес Чонгук, но за этим мнимым спокойствием скрывал слишком многое.
– Вот и отлично! – потирая руки, будто в порыве согреть ладони, Леванс подошел к нему совсем близко. – Ничего особо делать не надо, я...
Чонгуу перехватил его руки, сжав запястья стальной хваткой. Магия мигом отозвалась, хлынула потоком.
– Ты что?.. – оторопел Леванс.
– Делаю то, что ты и сказал, – Чонгук улыбнулся, но от его улыбки тот даже голову в плечи втянул. – Забираю нужную мне магию для того, чтобы вернуть жену. Видимо, способность все продумывать наперед – тоже особенность нашего рода, не так ли, оракул?
– Я не понимаю, о чем ты! – Леванс еще пытался отнекиваться. – Чонгук, что ты творишь?! Пытаясь отобрать у меня магию, ты только все провалишь! Боги не зря возродили именно меня! Лишь я могу справиться с Тиоши!
– Да только не ценой жизни моей жены! – Чонгук лишь усилил хватку. Несмотря на все сопротивлением оракула, через кровные узы магия перетекала весьма охотно, словно и сама стремилась куда-то. – Ты уже однажды чуть не убил ее, и больше я этого не позволю, будь ты хоть трижды моим предком!
– Да чтоб тебя!.. – сквозь зубы процедил Леванс, его аж перекосило. Он старел прямо на глазах! Кожа морщинилась, покрывалась пигментными пятнами, высыхала, все больше обтягивая, пока его лицо не стало походить на маску живого мертвеца. Угадывалось сходство и с тем образом горбуна, продававшего Ли Соку магию, да и с молодым образом самого Леванса тоже. Но сейчас он куда больше олицетворял жертву вечного проклятья богов, а вовсе не их милости.
Но Чонгука никакими метаморфозами внешности было не удивить. Главное, заполучить магию! Раз у оракула она столь сильная, то ее точно должно хватить, чтобы изгнать сознание Тиоши! Первым делом спасти Реми, а уже после решать, что с этим негодяем делать. Еще немного, и магия перетечет вся...
– Чонгук...
Голос Реми в его сознании походил на далекий шепот. Чонгук замер, опасаясь пропустить хоть слово. И как назло, брачные узы были уже совсем слабыми! Она бы его ответ точно не услышала! Быть может, она даже не уверена, что он сейчас слышит ее!
– Чонгук... Тиоши не враг... Она – прародительница... Леванс убил ее ради магии... Чонгук, верь ей... Только она может справиться с оракулом... Без ее помощи тебе его не одолеть... Чонгук, умоляю, верь ей...
Все это просто в голове не укладывалось! Но даже через слабую связь отчетливо чувствовал, что это и вправду Реми, она не под внушением, совершенно искренна, никто ее не принуждает это говорить. Но если все так...все, во что он верил, оказалось обманом! Хотя чему удивляться, если его героический предок – на деле тот еще мерзавец!
– Чонгук... – голос Реми уже был едва-едва различим. – Мне жаль, что все так сложилось... Жаль, что нам с тобой выпало так мало времени... И то это время мы провели порознь... Жаль, что за своим страхом и чужой ложью, я слишком поздно признала, что именно к тебе чувствую... Может, у нас изначально не было ни единого шанса... Но если и был, безумно жаль, что мы его упустили...
Голос оборвался.
Связь брачных уз оборвалась.
Но ведь такое могло быть только в одном случае!
Только если...
Реми больше нет.
Ее нет...
Она...
Леванс мигом вырвался, несмотря на всю свою кажущуюся немощность.
– И ты думаешь, что сможешь справиться со мной?! Да я копил магию поколение за поколением! Да я, как марионетками, руководил великими магами и королями! Да я... – сдавленно захрипел он, стоило Чонгуку схватить его за горло.
– Кем ты ни был, – разрастающаяся пустота в душе внешне проявлялась лишь леденящим спокойствием, – я раздавлю тебя, размажу прямо по этим стенам. В отличии от тебя мне терять уже нечего.
Все так же держа хрипящего Леванса за горло, приподнял над полом и впечатал в стену.
Шумный вдох позади заставил обернуться.
Она пробуждалась.
Но тут же менялась внешне. От прежней Реми осталось только ее платье. И больше ничего.
Пошатываясь, материальная Тиоши поднялась с алтаря. Видимо, была еще слишком слаба. Сбивчиво прошептала:
– Чонгук, не надо... Твое горе, твоя злость лишь подпитывают его... Я сама... Я сама должна с ним справиться... Только я могу забрать у этого мерзавца всю мою магию...
Все еще эхом звучали в мыслях умоляющие слова Реии «Верь ей...». Он цеплялся за звучание ее голоса в своей памяти, отчаянно цеплялся за то последнее, что у него осталось. Все же подавив порыв срывать свою ярость на Левансе, он швырнул костлявого старика к ногам Тиоши.
А боль душила. Разрастающаяся внутри пустота не приносила облегчения, наоборот на контрасте с ней и без того невыносимая боль терзала еще больше. Дыхание сбивалось, словно ему уже и не было вовсе никакого смысла дышать.
Ее нет...
Ее больше нет...
– Ты!.. – прохрипел оракул, глядя на Тиоши. – Вот смотри, Чонгук, к чему привяла твоя глупость! Если бы послушался меня, то и жену бы свою спас, и эту злодейку бы окончательно убил!
Тиоши тут же наступила ему на горло, с таким видом, словно у ее ног был слизняк, которого как можно скорее нужно раздавить.
Говорила тихо и очень устало:
– Зря стараешься, Чонгук не верит тебе. И твои попытки играть на его чувствах выглядят жалкими. Как и ты сам, Леванс... Ты ведь знал, что этот момент рано или поздно настанет. Знал, что однажды один из наших потомков окажется сильнее, одареннее, умнее, чем ты. И вовсе не меня ты сейчас боишься. Ты боишься его...
– Он сломлен, – с презрением перебил Леванс. – А с тобой я разделаюсь так же просто, как разделался и тогда!
Резкая вспышка разорвалась в самом центре храма, обдав ударной волной. Но Чонгук успел перехватить подскочившего Леванса за руку прежде, чем тот бы под прикрытием магии вонзил в Тиоши ритуальный кинжал. Да только она и без того была еще слаба, к тому же и магией задело. Она лишь успела прошептать:
– Ты – единственная связь между нами... – как потеряла сознание.
Времени на раздумья не оставалось. Одной рукой по-прежнему держал за руку оракула, второй прикоснулся к Тиоши, превращаясь в живой проводник для магической силы. И если бессознательная богиня так и оставалась безучастной, то Леванс нет. Чонгук мог держать лишь одну его руку, так что оракул перехватил ритуальный кинжал во вторую.
– Остановись! – наносил яростные удары один за другим. – Я не позволю отнять у меня магию! Это моя магия! Я столько поколений ее копил! Я никому ее не отдам! И ты сдохнешь прежде, чем ее отнимешь!
Но Чонгук не осознавал его слова. И не чувствовал боли. По крайней мере, физической. Наоборот, с каждым ударом лишь усиливалось странное неестественное умиротворение. Он знал, что продержится. Знал, что продержаться надо совсем немного. И пусть это будет последнее, что он сделает в своей жизни, но, видимо, в том и закономерность... Первый представить рода Чон и последний представитель... И все. Больше никого не будет.
Но сейчас совсем не думалось о будущем. Мягко, в теплом свете чудилось воспоминание... Как Реми вслед за Ли Соком переступила порог гостиной, глядя на Чонгука робко и настороженно. А он все не мог понять, почему эта девушка с первого взгляда порождает в нем такие эмоции...
Как она сказала? Жаль, что все поняла слишком поздно?.. Что ж, не она одна. Слишком поздно поняли, слишком мало времени было им отмеряно...
Леванс уже не орал. Лишь что-то сдавленно сипел, истлевая.
Тиоши охватывало мерцание, словно наполнявшая магия, меняла ее сущность.
Без каких-либо эмоции Чонгук смотрел, как с последней каплей магии рассыпался прахом тот, кого он всю свою жизнь считал героем. И не было даже радости и облегчения.
Ничего.
Он устало прикрыл глаза, прислонился спиной к стене. Темнота неумолимо подкрадывалась, обещая забвение и покой. И лишь образ Реми в мыслях мешал раствориться в ничто, заставлял цепляться за эти воспоминания даже на грани неминуемой уже смерти.
– Чонгук... – сияние Тиоши проникало даже сквозь сомкнутые веки.
Чонгук открыл глаза.
Все вокруг заливал золотистый свет, но богиня вовсе не выглядела счастливой, несмотря на переполняющую ее былую силу. Она стояла подле него на коленях, держала за руку и выглядела человечней, чем когда-либо.
– Чонгук, прости меня, – ее голос дрожал. – Прости, что за годы заточения и боли мое сердце настолько очерствело. Но поверь, под конец я вовсе не желала зла ни тебе, ни ей... Она отказалась от жизни, чтобы я могла очнуться, чтобы мы одолели Леванса. Все, лишь бы ты жил...
– Верни ее... – слова давались с трудом, последние жизненные силы покидали. – Ты же богиня, так верни ее...
Тиоши опустила взгляд.
– Чонгук, даже боги не всесильны. Даже у могущества есть границы. Толку я верну ее, если ты вот-вот умрешь? Сам знаешь, раны от ритуального кинжала не исцелит никакое чудо. Я знаю, ты сейчас скажешь, мол, все равно, что будет со мной, только ее оживи. Поверь, она рассуждала так же... Я не могу оживить ее, как не могу исцелить сейчас тебя. Но если вы, люди, меня чему-то и научили, так это тому, что ради тех, кто тебе дорог, можно с радостью пожертвовать даже самым ценным.
Она выпрямилась, впервые за все время улыбнулась. Золотистое сияние вокруг усиливалось, даже до рези в глазах.
Последние слова Тиоши были почти неразличимы:
– Чонгук, знай, я горжусь тем, что ты – мой потомок. И в глубине души всегда гордилась... Я сделаю для вас то единственное, что могу. Но дальше все будет зависеть только от тебя. И запомни... Это поможет тебе... Т/и... Ее настоящее имя... Ли Т/и...