Глава 29: Переиграть прошлое
Утро было другим. Не из-за солнца, не из-за температуры или тишины в доме — дело было в ней самой.
Карла стояла перед зеркалом в спальне и смотрела на своё отражение чуть дольше обычного. Пальцы медленно застегнули тонкую золотую цепочку — подарок Томазо, который она редко надевала. Он был слишком личным, и слишком напоминал о прошлом, но сегодня... она не чувствовала в этом ни тяжести, ни укола боли. Просто часть её истории.
На вешалке висело платье — черное, лаконичное, закрытое, но мягкое по фактуре, чуть облегающее талию. Сверху — оверсайз пиджак молочно-серого оттенка, как вызов самой себе. Классические туфли на устойчивом каблуке завершали образ. Всё было по-прежнему в рамках строгости, и всё же — нечто изменилось. Не было брони. Не было щита.
А ещё — волосы.
Она стояла, держа в руке резинку. Минуту. Другую.
И впервые за шесть лет медленно распустила их.
Темные волны упали ей на плечи, словно открывая не только лицо, но и ту часть себя, которую она так долго прятала — мягкость, женственность, уязвимость.
Она не накрасилась ярко, лишь слегка подчеркнула глаза. Сегодня всё должно было говорить: «Я всё та же. Но я могу быть другой».
По дороге в офис она ловила на себе взгляды прохожих. Но впервые — не злилась. Не напрягалась. Она просто шла, и каждый её шаг звучал увереннее, чем вчера.
Когда она вошла в здание своей фирмы, первая, кто увидела её, была Марлен — младший партнёр, строгая, собранная, всегда следившая за регламентом. Чашка кофе в её руке чуть не выскользнула.
— Карла?
— Доброе утро.
— Ты... ты... платье?
— Да. И?
— Нет, ничего. Ты... ты прекрасна. Просто... непривычно.
Карла кивнула и пошла дальше. В коридоре сотрудники останавливались на секунду, переглядывались, делали вид, что не смотрят. Но глаза выдавали их — удивление, восхищение, лёгкое потрясение.
Ассистент Мадс, который обычно боялся зайти без повода, вдруг осмелился сказать:
— У вас сегодня... вдохновляющий образ.
— Спасибо, Мадс. Приятно, что замечаешь.
И только войдя в кабинет, закрыв за собой дверь, она выдохнула.
Она не была кем-то другим. Она всё ещё была Карлой Равелли — женщиной, способной уничтожить оппонента в суде одним взглядом. Но сегодня она позволила себе быть ещё кем-то. Более живой. Более настоящей.
Перед важным слушанием она достала из папки дело, просмотрела записи и в последний момент коснулась телефона. Он был беззвучный, как всегда, но подсветка экрана показала сообщение от Кайла. Она не открыла его сразу.
Ещё не время.
Она встала, надела пальто и вышла из офиса. В зал суда — с высоко поднятой головой и впервые распущенными волосами, которые не мешали, не отвлекали. Они были частью новой главы.
Зал заседаний был знакомым, почти до боли. Здесь всё было по расписанию: судья, протоколист, адвокаты — в темных костюмах, с прямыми спинами, с холодной отточенной речью.
Карла вошла в зал, как всегда — ни на секунду не позже и ни на шаг не менее собранной. Платье мягко облегало её фигуру, пальто она сняла у входа, а пиджак — структурный и свободный — подчёркивал силу.
Но были детали, которые бросались в глаза. Волосы. Её волосы, свободные, без строгого пучка.
И то, как она улыбнулась судье, пусть слегка, но вполне различимо. Судья, пожилой мужчина с выражением вечной усталости, даже кивнул в ответ чуть теплее обычного.
Карла проходила мимо рядов адвокатов и помощников, привычно держа в руках дело. Но она видела — взгляды. И слышала.
— Это что, Равелли?
— Да не может быть.
— Чёрт, я думал, она ночует в кабинете.
— Кто-то её разморозил, прикинь.
Шепот. Не злой. Не завистливый. Скорее... озадаченный.
И даже восхищённый.
— Видимо, и к такому булыжнику, как Карла Равелли, можно найти подход, — прошептала женщина, сидевшая на лавке рядом с молодым юристом.
— Я бы хотел увидеть этого мужчину, — хмыкнул он. — Он, должно быть, гений.
Карла обычно резко реагировала на подобные слова. Глупость. Сентиментальность. Личное в профессии — слабость.
Но сегодня — в перерыве, стоя у высокого окна зала с кофе в руках — эти слова вызвали у неё... не раздражение.
А лёгкую, едва заметную... улыбку.
«Булыжник», — повторила про себя.
«Мужчина» — эхом откликнулось.
Как по команде, в тот самый момент, когда она отпивала глоток кофе, в кармане пальто завибрировал телефон.
Карла достала его — и экран осветился:
Кайл:
Ты выиграешь. Я знаю. Просто знай, что я горжусь тобой. И болею за тебя всем сердцем. Удачи, Карла.
Сообщение было простым. Даже наивным.
Без юридических терминов, без анализа дела, без конструкций.
Но оно ударило точно. Как ударяет доброе слово ребёнку, которого никто давно не хвалил.
Она прижала телефон к груди и медленно прикрыла глаза. Не для театральности. Для того, чтобы просто почувствовать.
Поддержку. Верность.
И память.
Перед глазами вдруг всплыло лицо Кайла — того Кайла, с которым они ночами спорили, ели мороженое у вокзала, пели песни в кухне под гитару и засыпали под утро в обнимку, как будто боялись, что если отпустят — то потеряют навсегда.
«Ты выиграешь».
Он верит.
Он рядом.
Он не уходит.
Карла открыла глаза. Снова подняла голову.
Судья уже возвращался на место. Перерыв заканчивался.
И она была готова.
Сегодня не только как адвокат.
Сегодня — как женщина, к которой впервые за шесть лет снова кто-то подобрался по-настоящему.