Контракт на чувства

Карла пришла в офис чуть раньше обычного. В воздухе витал запах утреннего кофе, сотрудники только начинали рассаживаться по своим кабинетам, разносились первые строчки электронных писем и щелчки клавиатур. Она шла по коридору уверенно, в строгом костюме, собранная, как всегда — идеальный образ той самой Карлы Равелли, к которой привыкли все в здании.

Но внутри сегодня было чуть по-другому. Легкая дрожь — почти незаметная — жила в пальцах, и не от волнения, а от... чего-то другого. От того, что её утро началось с сообщения от Кайла:
"Сегодня работаю у тебя в офисе. Следи, чтобы я не халтурил. Твой самый бесполезный, но преданный стажёр."
Она только покачала головой, но уголки губ всё-таки дрогнули.

Он уже сидел в её кабинете, когда она вошла. Развалившись в кресле напротив её стола, с чашкой кофе в одной руке и каким-то её делом в другой.

— Доброе утро, мисс Равелли, — сказал он с преувеличенной серьёзностью, — я изучаю материалы по делу Кайла Алессандро. Думаю, клиент виновен в любви к адвокату.
Он подмигнул.

Карла поставила сумку, сняла пальто и молча посмотрела на него.

— Кайл, я прошу, не мешай. У меня сегодня шесть дел, три встречи, два документа на подписание и один ты.
— Ах, то есть я в списке? Уже прогресс.

Он не уходил. Наоборот — расположился удобнее.

— Ты понимаешь, что это рабочее место? — строго спросила она.
— Абсолютно. Я здесь по делу.
— По какому?
— По делу "Улыбка Карлы против будничной серости". Уверен, ты проиграешь.

Она прикрыла глаза, поджав губы.

— Слушай, если ты будешь так дурачиться, я попрошу охрану...
— А если я скажу, что мне просто хочется быть рядом?

Он сказал это тихо. Без шуток. Карла замерла на секунду, но тут же отвернулась и открыла ноутбук.

— Я работаю, Кайл.
— Я знаю. Именно поэтому я здесь. Смотреть, как ты работаешь — почти искусство. Сначала ты листаешь документы, потом приподнимаешь бровь, как будто вычисляешь слабость в тексте. А потом — эта пауза перед тем, как сделать звонок. Знаешь, ты выглядишь опасно сексуально, когда в бешенстве диктуешь замечания.

Она резко подняла взгляд.

— Кайл.
— Что? Это не домогательство. Это восхищение.

Он встал и прошёлся по кабинету.

— Я серьёзно, Карла. Мне повезло. Ты — редкий бриллиант. Ты можешь одновременно петь в душе и выигрывать международные дела.
— Спасибо. Только вот душ сейчас занят. Работаю. Уходи.
— Нет.

Он сел обратно.

— Потому что моя самая главная ответственность — это ты.
Карла на секунду перестала печатать.
— Что?
— Ты говоришь, что я безответственный. Но я беру на себя ответственность за твоё счастье. Каждый день. С этой минуты.

Она не ответила. Просто продолжила печатать. Но пальцы вдруг сбились на клавиатуре. Она сжала губы, чтобы не выдать эмоции.

— Кайл, ты не знаешь, что такое настоящая ответственность. Это не слова. Это годы. Это тишина между строк.
— Я знаю. Именно поэтому я и говорю: пусть мои годы будут с тобой. Пусть я научусь в этой тишине. Если ты дашь шанс.

Он говорил тихо, без нажима. Он был просто... рядом. Карла не ответила. Только снова открыла документ. Он встал, подошёл к ней сзади, посмотрел через плечо.

— Это дело?
— Да.
— Хочешь совет дилетанта?
— Не хочу.
— Отлично. Я всё равно дам. Этот пункт... — он наклонился ближе. — Лучше сформулировать через моральное обязательство, а не только юридическое. Это ударит сильнее.
Карла медленно повернулась.
— Ты хоть знаешь, что значит "моральное обязательство"?
— Конечно. Это как обязательство приносить тебе кофе каждое утро. Даже если ты меня за это выгоняешь.

Она вздохнула, но снова не смогла сдержать лёгкую улыбку. Он поймал этот момент.

— Вот она. Улыбка номер 4. Её я не видел уже пару лет.
— Ты считаешь мои улыбки?
— Всегда считал. А раньше — коллекционировал.

Весь день он то приносил ей кофе, то читал какие-то файлы, то записывал в блокнот несвязные фразы, утверждая, что пишет «будущую песню о юристке и идиоте». Ждал, пока она была на встречах и заставлял обедать. Когда сотрудники проходили мимо кабинета, некоторые украдкой улыбались. Один даже сказал:

— Мисс Равелли, у вас, кажется, появился... персональный комик?

Карла отмахнулась, но внутри чувствовала, как тает лёд.

Он остался с ней до самого конца рабочего дня. И как только часы пробили конец смены, он резко встал:

— Всё. Рабочий день окончен.
— И?
— Пойдём гулять.
— У меня ещё отчёты.
— Нет. У тебя вечер. И я — тоже.

Карла подняла бровь.

— Ты просто невыносим.
— А ты просто прекрасна. И заслуживаешь прогулки.

Он протянул ей пальто. И она, не сказав ни слова, взяла его.

Вечер был тёплый, несмотря на лёгкий ветер. Норвежская осень напоминало о себе скромно — рассеянными лучами заходящего солнца и шелестом деревьев. Карла и Кайл вышли из здания офиса, и как только за ними захлопнулась стеклянная дверь, он театрально вздохнул:

— Свобода!
— Я тебя выпустила под залог хорошего поведения. Не нарушай.
— Не волнуйся, я буду самым примерным заключённым в истории свиданий.
— Это не свидание.
— Конечно. Просто прогулка. Два взрослых человека... один из которых, правда, без ума от другого.

Карла покачала головой, но не ответила. Они шли по набережной, рядом с офисами и ресторанами, пока Кайл не свернул в сторону небольшой уютной улочки, вымощенной булыжником. Она удивилась:

— Куда мы?
— Туда, где продают лучшее мороженое в городе.
— Я не ем сладкое.
— Врёшь. Раньше ты крала мои запасы из морозилки. Особенно клубничное. А однажды съела целую упаковку и обвинила в этом соседа сверху.
— Это было давно.
— Ты вчера ела мороженое.
— Это было исключением. Минутная слабость.
— И всё равно — это любимая часть моей памяти.

Они дошли до небольшой лавки, и Кайл без лишних слов купил ей шарик клубничного и себе — фисташковое. Он молча протянул ей вафельный рожок, и Карла чуть замешкалась. Но потом взяла.

— Ну, допустим, я ем мороженое. Что дальше?
— Дальше — смеёмся. И вспоминаем, какими были.
— Это страшно.
— Немного. Но со мной не страшно.

Они уселись на деревянную лавку в скверике. День медленно превращался в вечер, на небе разливались золотисто-сиреневые оттенки. Карла молчала, неспеша ела мороженое, глядя в сторону. А потом, будто сама не ожидая от себя, произнесла:

— Ты знаешь, я никогда не думала, что смогу просто сидеть вот так... снова. С тобой.
— А я никогда не переставал этого хотеть.

Он посмотрел на неё, мягко, без давления. И вдруг Карла засмеялась — по-настоящему.

— Что? — удивился он.
— Просто... это всё настолько странно. Ты, я, прогулка, мороженое. Я шесть лет думала, что этот человек из прошлого.
— А я шесть лет жил с дырой на месте сердца.

Карла замерла. Мягкий ветер тронул её волосы. Она вдруг опустила взгляд и тихо добавила:

— Я стала другой.
— Я тоже. Но, может, мы всё равно подходим друг другу. Даже новыми.

И тут издалека раздался женский голос:

— КАЙЛ?! КАРЛА?!

Оба резко обернулись. К ним быстрым шагом шли двое: Грета — с открытым ртом и глазами, полными шока, и Лукас, с улыбкой, как будто увидел чудо.

— Не может быть! — воскликнула Грета, подбегая ближе. — Это... это что, происходит на самом деле?!

Карла медленно встала с лавки, держа мороженое в руке. Она не успела ничего сказать — Грета уже обняла её.

— Ты... ты снова смеёшься. Я только что видела! Ты смеялась!
— Грета...
— Нет, подожди. Я должна зафиксировать этот момент. — Она обернулась к Лукасу. — Скажи что-нибудь!
— Сказать могу одно: Кайл, ты сделал невозможное.
— Я старался, — ответил он, неловко потирая шею.
— Мы же даже не надеялись... — пробормотал Лукас. — Она была словно в броне. И вдруг вот — мороженое, прогулка, ты.

Карла вздохнула.

— Может, хватит обо мне, как будто я не стою рядом?
— Прости. Просто ты впервые за много лет выглядишь... живой.
— Я и была живой. Просто по-другому.

Грета посмотрела на неё долгим взглядом и кивнула. А потом ухмыльнулась:

— Ну всё. Теперь, когда лёд тронулся, мы требуем отчёт каждый день.
— Не требуйте ничего, — резко сказала Карла, но мягкость в голосе выдала её. — Мы просто гуляем.
— Гуляйте, гуляйте... — подмигнула Грета. — А потом свадьба.

Карла прищурилась.

— Я отменила три свадьбы в своей жизни. Не заставляйте меня делать четвёртую.
— Но в этот раз не отменишь, — прошептал Кайл так, что только она услышала. И она не ответила, но её щеки стали чуть розовее.

Вскоре Грета и Лукас ушли, оставив их вдвоем. Карла и Кайл продолжили прогулку по вечернему городу, не торопясь, будто наслаждаясь каждым шагом рядом. Он говорил мало, но смотрел на неё всё время — с той самой нежностью, которую Карла думала, что никогда не увидит снова.

— Спасибо, что вышла сегодня.
— Спасибо, что не переставал звать.

Он взял её за руку — аккуратно, без нажима. Она не отдёрнула.
И они шли дальше — вдвоём, как будто всё действительно начиналось заново.