Контракт на чувства

Город медленно уходил в сумерки. Тонкое золотистое сияние ложилось на улицы, отражаясь в стеклянных витринах, играло на капотах машин и плыло по лицам прохожих. Было тихо, удивительно спокойно — как будто само время решило дать Карле и Кайлу шанс остаться наедине.

Они шли медленно. Ни спешки, ни цели. Просто шаг за шагом, будто боялись, что если остановятся — всё исчезнет.

Карла закуталась в тонкое пальто, придерживая ворот. Легкий ветер трепал пряди волос, и Кайл снова заметил — она не поправляет их так резко, как раньше. Не нервничает. Просто идёт рядом. И дышит.

— Ты хорошо выглядишь, — тихо сказал он.
— Я всегда хорошо выгляжу, — ответила она с привычной иронией, но в голосе не было холода. Только лёгкая улыбка.

Он засмеялся.

— Правда. Но не про внешность. Я о том, как ты сейчас держишься. Как будто тебе легче. Или... почти легче.

— Почти, — признала она. — Но это страшно.

— Почему?

Карла приостановилась.
Они подошли к мосту, откуда открывался вид на старую часть города. Вода внизу отражала последние отблески заката.

— Потому что я всё это уже проходила, — тихо произнесла она. — Когда ты любишь до последней клетки. Когда дышать без человека — как жить без кожи. А потом всё рушится. И ты умираешь, но продолжаешь ходить. Говорить. Работать.

Кайл молчал. Он смотрел на неё и чувствовал, как сжимается грудь.

— Я изменилась, Кайл. Я не та Карла, которую ты знал.
Я не умею смеяться, как раньше. Я не могу больше драться за глупости, бросать всё и лететь в другую страну только потому, что ты соскучился. Я не стану танцевать на барной стойке.
Я — не она.

Он подошёл ближе. Не касаясь. Просто стоя перед ней.

— Но я всё ещё Карла, — добавила она после паузы. — Только взрослая. С обломками внутри. С ожогами.

Кайл вдохнул медленно. Он слышал каждое её слово, как будто оно было вызовом. Проверкой.

И он прошёл её.

— Я не хочу, чтобы ты была прежней, — мягко сказал он. — Потому что я сам уже не тот. Я... раньше думал, что могу выбирать между карьерой и любовью. Думал, что любовь подождёт, а музыка — нет. А потом оказалось, что без тебя даже музыка — пустая.

Она молчала, не отводя взгляда.

— Я хочу быть с тобой такой, какая ты есть.
С серьёзностью. С тишиной. С ночами, когда ты не можешь заснуть.
С твоими страхами. С холодными пальцами и блокнотами на кровати.
Со всеми твоими «нет», чтобы иногда заслужить твоё «да».
Со всем, Карла.
Я тебя не отпущу.

Она закрыла глаза на мгновение.

А потом — открыла. И в её взгляде было что-то новое.
Может, ещё не доверие. Но шаг к нему.

— Тогда... — голос её дрогнул. — Давай попробуем.
Без обещаний.
Без «навсегда».
Если ты примешь меня такой, какой я стала — давай попробуем.

На мгновение было так тихо, что слышно было, как замирает его дыхание.
А потом Кайл... рассмеялся. От облегчения. От радости. От счастья.

— Ты серьёзно?! — он едва сдерживал себя, будто хотел закричать на весь мост.

Карла кивнула, чуть улыбнувшись.

— Я сейчас... — он поднял руки, будто хотел взять её на руки. — Я... я бы сейчас тебя поднял и закружил, но я знаю, ты меня убьёшь, если сделаю это.

— Не убью, — сказала она спокойно. — Но уволю из своей жизни.

— Всё равно рискованно, — хохотнул он. —
Спасибо. Спасибо тебе за это. За то, что решилась. За то, что дала мне шанс.

Он сделал шаг ближе.

— Я тебя люблю, Карла. Не за то, какой ты была. А за то, какая ты сейчас.
И если ты дашь мне руку — я обещаю не отпускать.

Она посмотрела на него — долго, пристально.
А потом медленно протянула руку и просто взяла его ладонь.
Без поцелуев. Без фейерверков. Просто — доверие.

Тёплое. Настоящее.

Они стояли на мосту — две уставшие души, нашедшие друг друга снова.
И город вокруг словно затаил дыхание.

Когда Карла протянула руку и позволила Кайлу коснуться себя — пусть всего на миг — это стало больше, чем просто жест. Это был знак. Первый настоящий знак за шесть лет.

Они медленно шли по вечернему городу. Площадь освещалась фонарями, витрины магазинов светились мягким золотом. Где-то играла живая музыка — саксофон на углу, привычный старичок, которого Кайл сразу узнал.

— Он всё ещё тут? — спросил он с удивлением.
— Кажется, он переживёт всех, — сказала Карла. — Он играл даже во время метели. Помнишь ту ночь?

Он усмехнулся:

— Когда мы шли домой по колено в снегу, а ты надела мои ботинки, потому что каблуки не выдержали?

Карла кивнула:

— А ты нёс меня половину дороги на спине.
— И у меня на утро отказали мышцы. — Он громко рассмеялся. — Я думал, я умру. Но это был один из самых счастливых дней.

Она слегка улыбнулась. Не резко, не защитно. Просто — улыбнулась.

Через несколько минут они подошли к старому киоску у парка. Тот самый, где раньше часто брали мороженое.

— Не верится, что он всё ещё работает, — удивилась Карла.
— Ты что, это святое место, — сказал Кайл. — Здесь началась наша ссора на две недели. Из-за того, что ты сказала, что клубника — лучше, чем шоколад.

Карла закатила глаза:

— Потому что это правда.
— Богохульство.

Он уже стоял у прилавка, вытаскивая кошелёк:

— Шарик клубничного для леди.
— Два.
— О, да ты сегодня отрываешься, — он бросил на неё весёлый взгляд.

Карла села на ближайшую лавочку, приняв мороженое и молча глядя на парк. Ветви деревьев шелестели над их головами, воздух был прохладным, и в нём витал аромат цветущих лип. Первое мороженое за шесть лет. Десерт таял, как и сердце Карлы.

— Как ты думаешь... — начала она, глядя перед собой. — Мы вообще умеем строить отношения? Взросло. Заново.

Кайл сел рядом.

— Я не знаю.
Но я знаю, что не хочу упускать шанс попробовать.
И что готов учиться. На каждом шаге.

Она молчала, медленно облизывая мороженое. Потом кивнула.

— Без крика. Без драм. Без ультиматумов.
— Только разговоры. Даже если больно.
— Даже если стыдно.
— И если захочешь — ты можешь исчезнуть. Я приму.
— Не исчезну, — тихо сказала она. — Только если ты снова не выберешь карьеру.

Кайл медленно повернул голову.

— Никто не будет стоять между мной и тобой больше. Ни сцена, ни свет, ни контракты.
Я знаю, чего стоила мне твоя потеря. Второй раз — я не переживу.

Он говорил спокойно, почти шёпотом, но каждая фраза будто высекалась на камне.

— Я всё ещё боюсь, — призналась она. — Иногда думаю, что всё это — иллюзия. Что ты исчезнешь, как тогда.

— Тогда — я испугался. Был глуп. Самовлюблён. И слаб.
А теперь — я просто человек, который хочет быть рядом.
Без громких слов. Просто быть.

Карла оперлась локтями на колени и уставилась в свои руки:

— Я хочу научиться дышать заново. Не дергаться при каждом прикосновении. Не задыхаться от эмоций. Просто быть.
И, может быть, чувствовать.

— А я хочу...
Пусть ты снова украдёшь мою футболку.
Пусть я снова найду тебя спящей на своей гитаре.
Пусть мы спорим, кто приготовит пасту, и пусть ты снова выгоняешь меня с кухни, потому что «нефиг мешаться».

Она снова улыбнулась.

— Ты помнишь всё?
— Я помню даже, как ты один раз уснула в ванной, и я просидел с тобой два часа на полу, потому что боялся, что ты утонешь.

Она хмыкнула, покачав головой:

— Господи. Мы же были безумными.
— А теперь можем быть сумасшедшими по-взрослому.

Карла доела мороженое, стряхнула крошку со своего пальто.

— И всё равно будет трудно.
Я не умею открываться. Не так, как раньше.
— А мне не нужно «как раньше».
Мне нужна ты. Просто — ты.

Они сидели в тишине. Протяжной, глубокой, насыщенной смыслом. Не нужно было больше слов.

Кайл протянул руку и осторожно взял её ладонь.
Карла не отдёрнула её.

— Тогда... с чего начнём? — спросила она.

— С прогулок. С разговоров. С смеха. С кофе.
С мороженого.
С этого вечера.
— А потом?
— А потом, может быть... с поцелуев.

Она тихо засмеялась:

— Не сразу.

— Конечно, — сказал он, притворяясь серьёзным. — Хотя я вообще-то очень терпеливый.
— Мм, это мы ещё проверим.

Они встали с лавочки и медленно пошли дальше, не отпуская рук.
Город зажигал огни, а воздух наполнялся всё более явственным ароматом грядущей ночи.

Но в этом мгновении — всё было спокойно.
Никаких клятв. Никаких обещаний.
Просто первый шаг.

И для Карлы — это было важнее всего.