Нарисуй Наше Будущее

Pov: Тэхён   

После того как ко мне пришла Дженни, стало немного легче. Я чувствовал, что не одинок, что у меня есть родной человек, который любит меня, несмотря на ту боль, что я причинил ей.

Уснул я достаточно быстро. Наверное, из‑за усталости и стресса. Всю ночь мне снилась мама. Почему все так получилось? Интересно, знает ли отец, что мамы больше нет, и как он на это отреагирует? Он, как никто знает какого это оставаться одному. Он рос в приемной семье, которая заменила ему родных пьющий родителей. А в университете он познакомился с моей мамой и они сразу же влюбились друг в друга, но родители мамы были против отца – причину я не знал. Возможно, из‑за того, что у него не было нормальной семьи, кроме последней, и он сменил около десяти семей. В итоге их все равно ничего не остановило и они поженились. В этом доме раньше жили еще бабушка с дедушкой, но после того как родители поженились, бабушка начала закатывать скандалы и постоянно истерила. Дедушка купил отдельный дом, и они с бабушкой переехали. Когда мне исполнилось четыре, дедушка умер, а бабушка осталась одна и оборвала с нами все контакты. Может, Рюджин знает что‑нибудь о бабушке? Нужно обязательно спросить у неё.

Наутро, открыв глаза, я не увидел Дженни. Сердце кольнуло, и я подумал, что она сбежала от меня, ведь такое могло случиться без особых проблем. Я поднялся и сел на край кровати. На прикроватной тумбе стояла фотография. На ней была запечатлена мама и Рюджин. Это было селфи, которое, похоже, распечатала Рюджин и вставила в рамку. Я взял её в руки и начал рассматривать. Мама выглядела такой уставшей и грустной – хотел бы я быть рядом с ней, хоть мне и было бы еще больнее прощаться с ней. Мне захотелось сходить к ней на кладбище, но согласится ли пойти со мной Дженни? Еще и Рюджин придется тащить с собой, потому что я понятия не имею, где находится мамина могила.

Я сходил в душ, а потом, спускаясь на первый этаж, я услышал разговоры с кухни. Аккуратно заглянув, я увидел, как Дженни и Рюджин крутились возле печки и что‑то готовили. Я слегка улыбнулся: «все‑таки, она меня не бросила».

– Доброе утро, Тэхён. – Произнесла Рюджин.

– Доброе утро! – улыбнулась Дженни. – Мы с Рю приготовили завтрак. Ты будешь кофе или чай?

– Доброе. – Слегка улыбнулся я. – Кофе, пожалуйста.

Давно я не пил нормальный сваренный кофе. Джен поставила на стол передо мной тарелку с чем‑то квадратным, а после поставила еще два. Это было похоже на яичницу, только квадратной формы. Я взял нож и разрезал данный квадрат по диагонали и увидел ветчину и сыр. Рюджин поставила кружки с ароматным кофе и я, взяв чашку и прежде чем отпить, вдохнул его аромат.

В детские годы по утрам, когда я еще жил здесь мама постоянно готовила яичницу. Она получалась у неё такой вкусной и необычной, что я не мог понять, как из трех яиц она делает произведение кулинарного искусства. Причем эта еда мне никогда не надоедала. Возможно, мама просто готовила её с любовью?

Когда мы с отцом переехали, и я стал постарше, я хотел перенять эту традицию от мамы и готовить себе яичницу каждое утро, но она мне быстро наскучила и всегда получалась какой‑то не такой. Всё‑таки нет ничего вкуснее того, что готовит мама с любовью.

– Во сколько вы встали? – спросил я, обратив внимание на часы, которые показывали 9:18. А я еще думал, что спал до обеда.

– Я встала в восемь и через какое‑то время пришла Рю. – Ответила Дженни.

– Ну, а я еще не ложилась. – Улыбнулась Рюджин. Я и забыл, что она вернулась с работы. – Да и спать как‑то не хочется. Всю ночь думала о вас и хотела поболтать.

Квадратики оказались очень вкусными, и я поблагодарил девушек за готовку. Некоторое время мы продолжали завтракать и рассказывать Рюджин о нашем путешествии, так же сестра рассказывала, как ей живется одной. Она работала в круглосуточном магазине с графиком: день, ночь, два выходных. Рюджин сказала, что она не училась в универе, а лишь закончила кулинарный колледж, но по профессиональному пути пока что не пошла как раз таки из‑за моей мамы – ей часто нужно было находиться с ней дома, а с графиком два через два это было удобнее всего.

– А что насчет бабушки? – спросил я.

Рюджин долго не отвечала и смотрела в окно куда‑то вдаль. Я мечтал, чтобы бабушка изменила, приняла своих внуков. Почему она такая – я не понимал. Иногда я даже думал о том, что было бы лучше, если бы вместо деда, умерла тогда она – конечно, так нельзя думать, но что остается, если она ненавидит нас?

Дедушка любил меня всем сердцем. Я не помнил, как он относился к Рюджин, но, скорее всего, он её тоже любил. Моя мама, несмотря на то, что бабушка меня не любила, всячески пыталась найти к ней подход, но это не помогало, и она лишь изредка сменяла гнев на милость. Бывало вечерами после встречи с бабушкой, мама просто сидела и плакала, а я сидел рядом и гладил её по руке. Как сейчас помню запах персика, такой у неё был крем, которым она мазала свои руки.

– Понятия не имею. – Констатировала она. – Знаю только то, что она живет все там же. Когда тетя болела бабушка несколько раз приезжала сюда, но её приезд всегда заканчивался руганью, из‑за чего Суа становилось хуже. Поэтому я запретила бабушке сюда приезжать.

– И она послушала тебя? – спросил я.

– Были попытки приехать, но я пресекала их. – Безразлично сказала Рю. – А что, хочешь её навестить?

– Думал насчет этого, но не знаю, если честно. – Я посмотрел на реакцию сестры – она ухмыльнулась. – Рю, хочу сегодня сходить к маме. Можешь проводить нас с Джен, если она не будет против.

Дженни покачала головой и улыбнулась. Я был рад, что она не отказалась.

– Почему бы нет, я провожу вас. Только после обеда – мне нужно немного поспать. – Рюджин поставила свою чашку с кофе в раковину. – Часа в четыре разбудите меня.

Сестра ушла на второй этаж. Конечно, я не хотел беспокоить Рюджин, ведь она всю ночь работала. Я вспоминал, как выглядела кухня тринадцать лет назад, когда я еще жил здесь, но память меня слегка подводила – мне казалось, что здесь абсолютно ничего не поменялось. Стол, люстра, кухонный гарнитур – казалось, все было именно таким тринадцать лет назад. Обои только поменялись.

Дженни ничего не говорила и лишь наблюдала за мной. Она взяла наши тарелки и понесла их к раковине. Я решил помочь ей убрать со стола.

– Кстати, – начала она, – в тот вечер я видела, что ты дорисовал эскиз. Опять выбрал волка?

– Это животное крутится возле меня с самого детства. – Ответил я.

– Рисунок очень красивый. – Улыбнулась Дженни. – Может, сделаем татушки сегодня?

Я удивился, но только слегка. Конечно, я был готов к тому, что Дженни предложит мне сделать тату в любой из дней, да и я сам думал о том, чтобы именно в Тэгу заняться этим вопросом. Я поднялся на второй этаж за телефоном, а потом вернулся на кухню к Джен. Я начал искать, какие есть салоны тату в Тэгу и показывал их Дженни – я хотел, чтобы она его выбрала. Их оказалось три, и Дженни выбрала тот салон, который оказался ближе к нашему дому.

Мы собрались за полчаса и отправились в путь. Дженни решила надеть маску, которую ей отдала Хёна, чтобы не было проблем. Давно я не видел Тэгу – он мне стал казаться каким‑то другим, будто я вообще здесь не жил. Мы шли по достаточно оживленным улицам, и казалось, будто сегодня не рабочий день, а выходной. Я боялся лишь одного – встречи с полицейскими, ведь сейчас Хуи с нами нет и нам никто помочь не сможет.

Большой популярностью в Тэгу пользуются фуд‑корты – целые кварталы, состоящие из торговых палаток, готовящих фастфуд по рецептам со всего мира – здесь то мы и проходили, и Дженни заинтересовало данное место. Она достала полароид и сделала снимок. Я всегда удивлялся, с какой любовью и преданностью она относится к своему хобби. Давненько я не ел фастфуды – от этого нас отучили в военной академии, потому что это вредно для здоровья. Там была противная пища, состоящая из каш, овощей и мяса размером с ноготь. Дженни же следит за своим питанием, поэтому вряд ли она будет что‑то здесь пробовать.

Также мы проходили около «города книг Пауэлла». Целый квартал занимает книжный магазин. И этот самый магазин разместился в целом здании на нескольких этажах, и благодаря этому является одним из лидеров книжных магазинов всего мира. Тут находится не менее 3,5 тысяч тематических секций, в которых содержится около 1,5 миллионов книг. Дженни предложила зайти туда на обратном пути и я, конечно же, согласился. Я люблю книги и не против приобрести парочку.

Мы наконец‑то добрались до салона, и на ресепшене нас встретила улыбчивая брюнетка.

– Добрый день, – произнесла девушка. – Чем я могу вам помочь?

– Мы хотели бы сделать татуировки. – Сказал я и, достав скетчбук, показал девушке эскизы. – Сколько это будет стоить.

Она начала что‑то искать на компьютере и одновременно с этим листая тетрадь. Некоторое время она молчала и увлеченно занималась, как я понял, подсчетами.

– Так вот эта с волком около триста тысяч вон, но точнее вам скажет только мастер. – Я очень удивился такой цене, хотя, что я ожидал? Тату – дорогое удовольствие. – А вот это с ловцом будет стоить дороже. Примерно шесот тысяч пятьсот вон.

Дженни округлила глаза на девушку – да, достаточно большая сумма. Но, несмотря на это, Дженни согласилась на это.

– Вам есть восемнадцать? – спросила девушка.

Дженни перевела на меня взгляд. Мне‑то было восемнадцать, а вот ей всего шестнадцать. Девушка объяснила, что если нам нет восемнадцати, то нужно разрешение родителей. Дженни расстроилась, поблагодарила девушку и вышла из салона. Я вышел спустя некоторое время и приобнял её за плечи.

– Сильно расстроилась? – спросил я.

– Да, – ответила Джен. – Ведь ты нарисовал такие классные эскизы, а нам отказали.

– Давай подождем, пока тебе исполнится восемнадцать и сделаем. Что нам тогда будет мешать?

Она улыбнулась и согласилась со мной. Дженни увидела магазин мороженного и предложила сходить за ним. На улице была отличная погода, и мороженое будет сейчас в самый раз. Мы вошли в небольшой магазинчик‑кафе и начали рассматривать ассортимент – он был достаточно большой. Дженни очень долго сверлила прилавок взглядом и выбирала себе мороженое, я же решил, что буду за несколько минут. В итоге Дженни заказала себе рожок с фисташковым пломбиром и шоколадной посыпкой, а я взял рожок с кокосовым пломбиром и также шоколадной посыпкой. Мы вышли из кафе и направились в близлежащий парк.

Дженни до сих пор была расстроена из‑за того, что мы не сделали тату, а я, если честно, был рад, что сохранил двести долларов. Я не был богачем и каждый доллар был на счету, тем более сейчас, когда я остался один – без отца. Нужно будет искать работу, чтобы хоть содержать себя. У меня было такое чувство, что Дженни хочет уехать – может только из‑за того, что боялась меня, а может и из‑за того, что соскучилась по родным. Я надеялась только на то, что она не возьмет и просто не исчезнет из моей жизни, ничего не сказав. Конечно, я знаю, где её найти, но я хочу знать истинную причину её побега.

– Ты не рассказывал о бабушке. – Неожиданно произнесла Дженни.

– Как‑то не вспоминал о ней. – Ответил я. – Просто она не была мне близким родственником. Отец мне рассказывал, что бабушка была категорически против него и всячески отговаривала маму от брака с ним. Но они никого не послушали и это выбесило бабушку. Единственным мерилом был мой дедушка, который купил отдельным дом и заставил бабушку переехать. Помню в детстве она постоянно говорила мне гадости, что я маленький уродец, выродок и ублюдок без будущего.

– Ого! Ты что, серьезно? – удивилась Дженни, и я кивнул. – Извини, конечно, но твоя бабушка просто ужасна!

– Да, полностью согласен, но её можно понять – она не хотела, чтобы её дочь выходила замуж за отца.

– И все равно это её никак не оправдывает. – Хмыкнула Дженни.

Я вспомнил, как бабушка и дедушка приезжали к нам гости. Я никогда не понимал, почему дедушка не выгнал родителей из дома, а сам переехал. Может быть, бабушка еще злилась из‑за этого? Когда бабушка была у нас в гостях, то постоянно пыталась меня воспитывать и часто давала подзатыльники. Она говорила маме, что та неправильно меня воспитывает и из‑за этого у них были постоянные скандалы. Когда я был маленький, то не понимал, почему бабушка меня так не любит, но уже в более осознанном возрасте в голове у меня частенько всплывали различные с ней флешбеки и неприятные моменты.

– А если она будет против меня? – спросила Дженни.

– А какая разница: будет она против или нет? – улыбнулся я. – Я не собираюсь слушать её.

Я взял её за руку, не потому что вновь терял связь с реальностью, а потому что просто хотел это сделать. Айрин не появлялась уже три дня, и я был очень рад этому. Надеюсь, что она попрощалась со мной навсегда, но к мозгоправу сходить все же стоит. Вдруг будет что‑нибудь еще.

Мы направились к «городу книг Пауэлла». Времени у нас было еще достаточно, поэтому мы решили потратить его именно на книжный магазин. Магазин был просто огромным и невероятно атмосферный. Такого количества книг я еще не видел. Мы с Дженни ходили среди полок и рассматривали книги, иногда останавливались и листали их. Я заметил, что здесь достаточно много народу – а я‑то думал, что люди уже почти не читают или скачивают электронные книги.

Мы вышли из магазина только через несколько часов и сразу же направились обратно домой. Дженни рассказала мне, что вчера звонила Хёне и, что та очень счастлива, что вернулась домой. Это была отличная новость, потому что Хёна явно скучала по своим родным, хоть и не показывала это.

Рюджин уже проснулась и без нас. Она сказала, что мы поедем на машине, а я и не знал, что у неё есть права.

– Здесь не сильно далеко – минут двадцать езды. – Сказала Рю, заводя машину. – Кладбище находится в районе Ыйсон. Кёнсан-Пукто – слышал о таком, Тэхён?

– Нет, не слышал. – Ответил я. – А дедушка где похоронен?

– Там же, они недалеко друг от друга находятся. – Через некоторое время Рюджин добавила. – Как и мои родители.

Родителей Рюджин я практически не помнил, и мне было слегка стыдно из‑за этого. Хотя я тогда был маленький, когда они умерли – мне было всего пять. А вот дедушку я помнил больше – он очень сильно любил меня, и когда бабушка давала мне подзатыльники и обзывала, то он наоборот хвалил меня и очень часто обнимал. До сих пор не знаю, от чего он умер. Похоже, я еще успею достать Рю своими расспросами.

Кладбище, и правда, находилось недалеко. Мы заехали в магазин и купили живые цветы. Я предпочел красные розы, потому что помнил, как мама их любила.

Вообще розы были частым объектом на её рисунках и одежде. Нередко и живые цветы стояли у нас в доме – мама их выращивала сама на заднем дворе. О, точно! У нас же раньше был еще задний двор, усеянный различными сортами роз, и как я только мог забыть? Однажды я бегал по двору, запнулся и упал в кустарник этих самых роз. Кожа у меня была нежная, поэтому практически везде были царапины от шипов, а некоторые даже вонзились в меня. Мама тогда не ругалась, а лишь рассмеялась, чтобы я не плакал, и сказала, что это будет мне уроком, чтобы я смотрел под ноги.

Не любил я такие места как кладбище. Они всегда говорили о том, что наша жизнь быстротечна. Что нужно жить на полную катушку здесь и сейчас. Помнить о своих родных и близких, ведь в один момент их может просто не стать. Я вспомнил об отце и понял, что зря ничего не сказал ему о своем побеге. Да, возможно, у нас предостаточно разногласий и недомолвок, но все равно, в глубине души мы любим друг друга. Какую бы обиду я не таил в сердце на своего отца, я должен позвонить ему и сказать, что у меня все нормально. Он не виноват в смерти мамы.

Рюджин проводила нас с Дженни к могиле моей матери, а сама ушла к своим родителям. Дженни положила цветы на могилу и протерла фотографию мамы. Это фото… когда она его сделала? Здесь она была такой молодой и красивой – волнистые идеально уложенные волосы. Темно‑синие глаза, которые мне достались от неё, идеальная кожа и глаза полные жизни. Это фото не могли сделать, когда она была больна, скорее всего, оно было сделано давно.

– Я оставлю вас наедине. – Сказала Дженни и отошла в сторону к другим могилам.

Я остался один на один с могилой матери. Мне хотелось поговорить с ней хотя бы так, но я не знал, что ей сказать. Пока мы ехали до кладбища, то в голове у меня крутилось много мыслей и того, что я хотел ей сказать, а сейчас моя голова была чиста как белый лист.

– Привет, мам. – Я дотронулся до её фотографии. – Так много хотел сказать тебе, но в итоге моя голова пуста. – Издав нервный смешок, я вытер слезы с глаз. – Я вот приехал к тебе, а оказалось, что тебя уже нет. Не ожидал, что так получится. Все эти тринадцать лет я думал о тебе, но уехать от отца не мог. Хотя, наверное, хорошо, что ты меня сейчас не видишь, ведь ты бы расстроилась, увидев меня таким, какой я стал. Поэтому я рад, что ты запомнила меня тем милым пятилетним мальчишкой. Кстати, я продолжаю рисовать. Точнее меня к этому подтолкнула Дженни – хотел бы я вас познакомить. Она бы тебе понравилась. Я отдал ей твою брошку, и, кажется, не ошибся – я влюбился в неё, и Дженни стала мне близким человеком, но я думаю, ты все равно наблюдаешь за нами, хоть я и не верю в загробную жизнь. – Я осмотрелся, но девчонок так и не было. Тогда я решил, что у меня еще есть время поговорить. – Помнишь, как ты мне читала сказки на ночь, а папа все кричал, что мне нужно читать книги по истории? А еще когда он выключал мультики и включал эти дурацкие документальные фильмы? Пять лет с тобой были куда лучше, чем тринадцать с ним. Мам, я не жалуюсь, честно. Все эти годы я старался держаться. Старался стать лучше, но теперь у меня появился человек, ради которого я действительно захотел измениться. Я постараюсь простить отца и налажу с ним контакт. Я прочитал твое письмо, и буду читать его еще не раз, чтобы хоть так побыть с тобой рядом. Мне очень сильно тебя не хватает. Я очень сильно тебя люблю и жалею, что не успел приехать раньше. Прости меня, пожалуйста.

Я вновь утер слезы с глаз, и буквально почувствовала что‑то у себя на плече – оглянувшись, я никого не увидел. Будто мама положила туда руку. Я невольно улыбнулся и еще раз поблагодарил её за все. Достав телефон из кармана, я набрал отца. Сначала я слышал только гудки и уже не надеялся, что он возьмет трубку.

– Тэхён? – произнес отец.

В горле у меня пересохло. Я приготовился к тому, что отец начнет кричать или злиться или вовсе бросит трубку, но он этого не сделал. Он терпеливо ждал, пока заговорю я.

– Привет, пап.

Странно, но на душе как‑то стало теплее и легче. Стало казаться, что все те обиды, что я таил на отца, куда‑то улетучились. Я понял, что соскучился по нему.

– Где ты?

– В Тэгу. – Ответил я. – Со мной все нормально, а ты еще в Сеуле?

– Куда я денусь без тебя? – Он выдохнул. – Как мама?

Похоже, отец не знал, что она умерла. Ну почему именно я должен сообщать ему эту новость?

– Тэхён?

– Пап, – замялся я. Мне сложно говорить это, потому что я до сих пор не верю, что она умерла. Не верю, что её больше нет. Да я и не хочу в это верить. Я столько лет жил и держался только благодаря той мысли, что когда‑нибудь приеду в Тэгу и останусь с ней, что больше меня ничего не радовало. Кроме рисования, которое хоть как‑то сближало меня с мамой. – Две недели назад она умерла от рака. Сейчас я стою возле её могилы.

Отец молчал несколько минут, и я даже услышал всхлипы на том конце провода. Я тоже молчал и ждал, пока он заговорит.

Честно, я не знал, каково сейчас было отцу. Он практически никогда не говорил о маме, а если я и спрашивал, то он старался не отвечать, но, скорее всего, ему было больно. Ведь он, как‑никак, любил её.

– Ты вернешься в Сеул? – неожиданно спросил он.

– Пока еще не знаю.

– Береги себя, сынок, и передай маме, что я её очень сильно любил.

После этих слов он отключился. Я был рад, что с ним все нормально. Рад, что он еще не уехал из Сеула, ведь я думаю, что в конце лета мы все‑таки туда вернемся. Дженни ведь еще нужно окончить школу. Хотя может она захочет вернуться туда раньше. После звонка я ушел искать Дженни. Она была недалеко – буквально через несколько рядов от меня. Дженни рассматривала чью‑то могилку.

– Нужно найти Рю. – Сказал я.

Искать её не пришлось – сестра вернулась к могиле Суа. Я предложил сходить еще и к её родителям, но Рю отказалась. Не знаю, в чем именно была причина. Она предложила съездить кое‑куда еще, но куда именно сестра решила не говорить. Мы сели в авто и куда‑то поехали. Всю дорогу Рюджин молчала, а мы с Дженни только переглядывались, но не докучали её вопросами. Куда она нас везет?

Я смотрел на вечерний город и вспоминал наше недавнее путешествие. Оно было невероятно захватывающим и волнительным. Жаль, что результат вышел ужасным, но придется теперь жить с тем, что есть.

Мы подъехали к роскошному трёхэтажному дому. Я всматривался в него и пытался вспомнить место, но ничего в моей голове не всплывало, к сожалению. Мы с Дженни проследовали за Рюджин. Она позвонила в дверной звонок и, сложив руки на груди, стала ждать. Я вспомнил сегодняшний разговор с утра и, кажется, понял, куда мы приехали.

– Господь Бог, чего приперлась?

К нам вышла полноватая низкорослая старушка с огромными очками на переносице и в роскошном черном платье с мехом. Да, я, все‑таки, правильно понял, к кому мы приехали – это была наша с Рю бабушка и, похоже, эта женщина с годами так и не изменилась.

Она щурилась и пыталась рассмотреть меня через очки. Смотря на неё я понимал, что не испытываю абсолютно никаких чувств – ни радости, ни любви, ни то, что я соскучился. Этот человек для меня чужой.

– Привет, ба. – Произнесла Рю, и сложила руки на груди. – Пустишь хоть нас?

Она осмотрела меня и Дженни и скривила гримасу. Похоже, она не рада меня видеть даже спустя тринадцать лет.

– Кого это ты сюда привела?

– Это же я – Тэхён. – Произнес я.

– Да я уже поняла. – Ответила она. – Смотря на тебя, вижу противную рожу твоего папаши. Ну, чегось он живой еще? А сам ты та чегось сюда приперся?

Зря Рюджин привезла нас сюда. Я, конечно, надеялся, что бабушка изменилась, но, как говорится – люди не меняются. Она сверлила меня взглядом, а я понимал, что вот‑вот взорвусь. Дженни, кажется, поняла это и легонько дотронулась до моей руки.

Я выдохнул.

«Тэхён, держи себя в руках».

– Навестить тебя решил, но сейчас понял, что зря. Столько лет прошло, а ты не изменилась, бабушка.

Я одарил её обиженным взглядом и, сжав крепче руку Дженни, зашагал обратно к авто. Рюджин что‑то еще ей сказала и только потом вернулась к нам. Бабушка продолжала стоять в проеме двери, а когда Рюджин подошла к автомобилю, вошла в дом и закрыла дверь. Я до сих пор не понимал, почему она так не любит своих внуков. Ладно, я – мои родители не послушали его и женились, поэтому она могла злиться и на меня, но Рюджин то она чего недолюбливает?

Спрашивать я ничего не стал и до дома мы ехали молча.

Продолжение следует...

•3833 слов•