Мне же 18. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Чонгук:

Спустя несколько дней, я встретился с Сын Мином, он решил прийти ко мне в гости. Мы сразу же начали диалог без каких либо колебаний.

— Твой отец обратился ко мне.

По тому, как изменился голос Сын Мина, я понял, что мне не понравится сказанное.

— Чего он хотел?

— Он попросил меня поговорить с тобой о ребенке от Лисы. Он считает, что вы должны быть готовы к любым неожиданностям.

— Значит, все дело в том, что мой сын не мой сын? — я заскрежетал зубами.

Сын Мин пожал плечами:

— Это вариант, и не такой уж маловероятный.

— Мне не нужен еще один ребенок, и уж точно не нужно, чтобы ты или мой отец вмешивались в мои дела.

Сын Мин поднял руки.

— Я не хотел вмешиваться. Вот почему я тебе все рассказал. Но твой отец в ближайшее время не сдастся. Он очень волнуется.

— Если бы он признал, что Чонсын мой, он мог бы перестать волноваться.

— Это ты ему скажи.

Я подошел к родителям, разговаривающими с Чхэен, которая держала на руках своего новорожденного сына. Она выглядела измученной, они тоже решили прийти к нам в этот день. Все было как-то странно, будто задуманно.

— Прекрати это, отец.

Он знал, что я имею в виду, и мне не нужно было вдаваться в подробности.

— Я пытаюсь думать о твоем будущем.

Я указал на Чонсына.

— Вот оно, мое будущее. Конец истории.

Мама коснулась моего предплечья.

— Мы любим его, но...

— Нет, никаких но.

Они обменялись взглядами и неохотно кивнули.

Чхэен одарила меня гордой улыбкой.

Я надеялся, что этот вопрос решен раз и навсегда. Чем больше отец будет копать, тем большая вероятность, что слух об этом просочится наружу.

* * *

Когда все ушли, мы с женой сыграли партию в бильярд. Мне нужно было отвлечься, а она уже неплохо научилась меня отвлекать.

— Завтра тебе нужно будет отвезти сына на экскурсию в детский сад. Я записался несколько дней назад.

Склонившись над столом, жена замерла. Затем выпрямилась.

— Что? Почему?

— Я хочу, чтобы он был в окружение с другими детьми. Это дошкольное учреждение принимает только детей из наших кругов или наших деловых партнеров. Сын будет рядом со своими будущими солдатами. Он научится самоутверждаться среди других мальчиков. Если он будет только рядом с тобой, он может стать слишком мягким.

Гнев отразился на ее лице. Я отрицательно покачал головой.

— Это факт. Ты ничего не можешь с этим поделать. Я провожу с ним только вечера и выходные. Ему нужно драться и иметь дело с непослушными мальчиками.

— Не перебивай меня. Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать.

Ее тон заставил меня сжать зубы. После сегодняшней истории с моим отцом я жаждал стычки.

— Тогда говори, что хочешь.

— Тебе следовало обсудить свои планы со мной.

— Мое решение принято. Сыну нужны перемены.

Лиса ткнула меня пальцем в грудь.

— И все же мы одна семья. Я твоя жена. Я заслуживаю быть вовлеченной в такое решение!

— Это мой сын, Лиса.

Ее боль неожиданно поразила меня.

— Нет, — яростно ответила она. — Это наш сын, Чон. Я уже говорила тебе раньше и скажу еще раз. Я люблю вас.

Я уставился на неё, мой гнев ускользал быстрее, чем зыбучие пески.

— Что?

Она кивнула, выглядя разъяренной.

— Ты слышал меня. Он не просто твой. Он мой тоже. Ты не можешь называть его своим, когда считаешь нужным. Он всегда наш, твой и мои. Возможно не кровно, но я все равно пролью за него кровь. Так что не говори со мной так, будто этот ребенок ничего для меня не значат, когда он значит все. Совсем как их упрямый, идиотский отец.

Это был первый раз, когда Лиса оскорбила меня. В первый раз она была такой громкой, почти кричащей. Ее гнев не разжег мой собственный, как это было с бывшей в прошлом, потому что слова Лисы были лучшей вещью, которую я когда-либо слышал. Мои мысли перепутались друг с другом. Тем не менее, маленький кусочек сомнения остался, будто мой поганый разум не мог принять, что кто-то такая хорошая, добрая, любящая, как Лиса, действительно была моей. Черт возьми, я любил ее, даже эту челку, которую ненавидел в самом начале, даже эти ужасные платья с подсолнухами, даже когда она неуважительно закатывала глаза. Боже, особенно тогда. Я схватил ее за щеки.

— Я тоже тебя люблю.

Она моргнула. Теперь настала ее очередь удивляться.

— Что... ты что?

— Ты действительно хочешь спросить?

Она посмотрела мне в лицо с тем же недоверием, которое я испытал всего несколько мгновений назад.

— Скажи.

— Я люблю тебя.

— Снова.

Я усмехнулся.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Я поцеловал ее и притянул к себе. В конце концов, она отстранилась.

— Это мой ребенок?

— Да, твой, — сказал я.

— Тогда позволь мне принимать решения вместе с тобой.

— Я не сказал, сколько дней сын должен провести в детском саду. У них есть различные варианты. Как насчет того, чтобы обсудить их завтра с воспитательницами, а потом мы вместе примем решение?

— Договорились, — она улыбнулась. — Ты действительно любишь меня?

Я поцеловал ее челку.

— Действительно.

* * *

Мы с Сын Мином встретились в моем лаундже для еженедельного обсуждения. Дела в Сеуле шли в лучшем случае непросто, а получение информации по этому вопросу еще хуже.

— Хосок был особенно вспыльчив в последние пару месяцев. Он убивает все больше людей. Предатели, байкеры, солдаты. Люди боятся, что если они сделают хоть одно неверное движение, Хосок прикончит и их тоже.

— Люди, которым нечего скрывать, могут не беспокоиться.

Сын Мин поморщился.

— Совершенно верно, но мы оба знаем, что ты не сказал Хосоку правду об Тэхене и Дженни. В его теперешнем настроении это может быть твоим смертным приговором.

— Это известно только тебе и моему отцу. Отец позаботился обо всем.

Отец убил команду уборщиков и доктора после смерти жены, не посоветовавшись со мной. Иногда он забывал, что теперь я Босс и не нуждаюсь в его вмешательстве.

— Что насчет Лисы?

Я нахмурился.

— Я доверяю Лисе.

Сын Мин покачал головой.