Мне же 18. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Наши глаза встретились, и страшная ярость утихла. То, что осталось, было явным недоверием и намеком на чувство вины. Он вложил нож в ножны и придвинулся ближе. Я напряглась, не зная, чего ожидать после того, чему стала свидетелем.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — пророкотал он с ноткой сожаления в голосе.

Он мягко отвел мою руку от раны и внимательно осмотрел ее. Я вздрогнула, когда он прижался пальцем в больное место. Его брови были напряжены от беспокойства.

— Неужели я это сделал?

— Разве это имеет значение? Именно ты начал стычку. Ты потерял контроль. Ты сам говорил, что у меня никогда не будет повода отшатнуться от тебя. Сегодня ты доказал, что твои собственные слова неверны.

— Я не хотел причинять тебе боль.

— Только моему брату.

Чонгук стиснул зубы.

— Пойдем. Мне нужно позаботиться о ране.

Я последовала за ним в ванную. Чон ничего не сказал, посадив меня на туалетный столик и начал промывать мою рану.

— Что там произошло? — прошептала я.

Чонгук наложил повязку на моей руке, затем прижался поцелуем к моей ладони. Когда он выпрямился, то выглядел уже не заботливым мужем, а плохим полицейским, начинающим свой допрос.

— Что Лайт делал здесь наедине с тобой?

Я нахмурилась.

— Он приехал навестить меня. Не видела его уже несколько недель. Я отправила Чхина домой, потому что Лайт способен защитить меня.

Чонгук обхватил мою шею руками.

— Почему ты приняла душ до того, как я вернулся домой?

Он что, серьезно говорил?

— Я не знала, что должна просить у тебя разрешения для принятия душа.

Он выглядел разъяренным.

— Почему ты принимала душ? Ответь мне.

— Нет. Это просто смешно.

— Если ты не скажешь мне почему, я буду вынужден предположить, что тебе пришлось смыть доказательства того, что вы делали раньше.

Я вздрогнула, но тут же поморщилась, поняв, на что он намекает. Я толкнула его в грудь. Он даже не пошевелился.

— Ты действительно говоришь то, что я думаю?

Я была так напугана одной этой мыслью, что не знала, как справиться с ситуацией.

Чонгук схватил меня за бедра.

— Тогда ответь на мой вопрос.

Я уставилась на него во все глаза. Он был действительно серьезен.

— Чонсына вырвало прямо на меня, поэтому я приняла душ. Если ты мне не веришь, проверь стиральную машину. У меня еще не было времени запустить стирку.

Он отпустил меня и действительно исчез из виду. Я не могла ему поверить. Я спрыгнула с туалетного столика, и у меня чуть ноги не подкосились. Шок тяжело давил на меня. Видя, как Чонгук вот так теряет контроль над собой, над чем-то настолько нелепым, я была потрясена до глубины души. Я вошла в спальню, не уверенная, что хочу провести здесь ночь. Когда Чонгук вернулся, он заметно успокоился.

Я медленно покачала головой.

— Не могу поверить, что ты думал, будто я изменяла тебе со своим братом. Ты ведь так и подумал, верно?

Выражение его лица было жестким. Он расстегнул рубашку, что часто делал, избегая ответа.

— Ты должен доверять мне, Чон, но вместо этого ты так ослеплен ревностью, что даже подозреваешь моего брата в любовной связи со мной. Насколько это ужасно? В твоих клубах постоянно крутятся красивые женщины, готовые на все, и я никогда не обвиняю тебя в том, что ты спишь с ними, а тем более с твоей сестрой, ради Бога!

— С чего бы мне изменять с любой из этих женщин? Я могу думать только о тебе.

Я замерла.

— Ты думаешь обо мне?

Я никогда не думала, что он станет тратить на меня хоть одну мысль, оказавшись на работе.
⠀
Чон наблюдал за мной, и в его глазах бушевала битва.

— Тогда почему ты все время отталкиваешь меня? Почему причиняешь мне боль, не доверяя мне?

Чонгук потянулся к своему галстуку и с трудом ослабил его. Напряжение все еще оставалось в его теле, и если бы Лайт все еще находился здесь, он, вероятно, снова напал бы на него. Чонгук, казалось, держал себя в руках, поэтому его потрясло то, что он таил в себе столько безудержной агрессии. Конечно, это только укрепило то, что я пыталась игнорировать эту его сторону. Его репутация существовала не просто так.

— Я не отталкиваю тебя. Мы делим постель и проводим время вместе.

— Мы вместе занимаемся сексом, говорим о том, что делал ребенок, но всякий раз, когда я пытаюсь заглянуть за твою маску, ты блокируешь меня, а теперь чуть не убиваешь моего брата в приступе ревности. Расскажи мне, что случилось.

Его челюсть застыла на месте. Я повернулась к нему спиной, нуждаясь в мгновении без его напряженного взгляда. Отбросив полотенце, я схватила из ящика ночнушку. Шаги Чона эхом отдавались у меня за спиной.

— Нет. Не прикасайся ко мне. Не сейчас. Мне необходимы ответы. Если ты откажешься говорить мне правду, то я не смогу заниматься с тобой сексом, — я бросила на него косой взгляд через плечо.

Чонгук начал расстегивать рубашку — так спокойно и точно, что на мгновение мне тоже захотелось зарычать и взбеситься. Я была рада, когда он двинулся к двери.

— Пойду переодену сына.

Я опустилась на кровать. Я обещала мужу не переезжать в другую комнату, но сейчас не была уверена, что хочу сдержать это обещание. Не была уверена, что смогу остаться, по крайней мере, до тех пор, пока он не просветит меня в случившемся. Я не хотела бояться своего мужа, но прямо сейчас боялась.

Раздались крики ребенка, и я встала, а затем поспешила в его комнату. Чон попытался переодеть его в пижамные штаны, но Чонсын сопротивлялся. Наконец Чон отпустил его, и ребенок посмотрел на меня, я подошла и обняла Чонсына.

Когда Чон выпрямился, он был похож на раненого зверя.

— Можешь... — его голос был хриплым, челюсти плотно сжаты.

Я кивнула и подняла Чонсына на руки. Чон печально смотрел, как я переодеваю ребенка в пижаму и укладываю его в постель. Чонгук коротко поцеловал сына в лоб, прежде чем мы с ним вышли и выключили свет.

Пока мы стояли в коридоре, вокруг нас с мужем сгустилась тишина.

— Скажи мне правду. Если ты хочешь, чтобы наш брак удался, если я хоть что-то значу для тебя, расскажи мне, что произошло, — взмолилась я.

Чон посмотрел на мою забинтованную руку. Его рубашка была наполовину расстегнута, и он выглядел измученным.

— Мне необходимо выпить. Не присоединишься ко мне? — он протянул мне руку.

Я замялась, но, увидев страдальческое выражение его лица, взяла его за руку и последовала за ним вниз.

Чон сжал мою руку и потащил меня в гостиную. В камине, как и каждый вечер, горел огонь. Обычно это зрелище согревало меня изнутри, но сейчас оно никак не могло рассеять холодное чувство страха. Он отпустил меня и направился к бару с напитками. Я опустилась в одно из кресел, вытянув голые ноги, наслаждаясь теплом камина.

— Приготовь и мне что-нибудь выпить.

Чон издал негромкий звук, выражая свое неудовольствие, но через пару минут протянул стакан с примерно дюймовой янтарной жидкостью. Я взяла и сделала глоток.

Чонгук опустился в кресло рядом со мной, перекатывая кубик льда в своем стакане. Его глаза были устремлены на меня.

— Я знал, что до этого дойдет. По-другому и быть не могло. Все должно было закончиться именно так.