Мне же 18. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

Я набрала папин номер. Он не поднял трубку после первых нескольких гудков, что было для него необычно. Он всегда находил для меня время. Что, если Хосок тоже решил избавиться от него? Ни для кого не было секретом, что папа не являлся его любимчиком. Выдача меня замуж за Чона должна была гарантировать положение отца, но действительно ли Чон защитит его? Они не очень-то любили друг друга. Может, ради меня муж замолвит доброе словечко за моего отца.

Наконец папа поднял трубку, и я вздохнула с облегчением.

— Лиса, сегодня не лучшее время для разговора.

— С тобой все в порядке? Я слышала, что случилось.

Папа вздохнул.

— Я в порядке. Не могу отрицать того, что было неприятно слышать, что Хосок убивает одного члена семьи за другим, но я никогда не делал ничего, что можно было бы истолковать как предательство.

— Что будет с Арой? Ты что-нибудь слышал?

— Пак связался с нами и спросил, не хотим ли мы взять ее к себе.

По голосу отца было ясно, что он не в восторге от этой идеи.

— Ей необходим дом, а мы семья.

— Мы с твоей матерью упорно трудились, ради улучшения положения нашей семьи, но появление дочери предателя может разрушить все наши усилия.

— Папа, — сказала я потрясенно. — Ей двенадцать лет. Она невиновна. Только не говори мне, что ты откажешься забрать ее к себе из-за того, что сделал ее отец. Это было бы чрезвычайно жестоко.

Папа на мгновение замолчал. Не то чтобы я не считала его способным на жестокость, но он предпочитал не выглядеть таким в моих глазах.

— В любом случае Хосок может не предоставить нам особого выбора. Учитывая, как идут дела, разочаровывать его было бы слишком рискованно.

— Тогда не рискуй и предоставь Аре дом.

— Как у вас с Чоном обстоят дела?

— Хорошо.

— Хорошо? — спросил папа, словно не веря своим ушам. Мне было грустно, что он ожидал от Чона самого худшего и все же отдал меня ему.

— Да. Обещай позвонить мне, как только узнаешь больше о Аре, ладно?

— Позвоню. Твоя мать хочет поговорить с тобой.

Я подавила вздох. Зная маму, она, вероятно, была встревожена тем, что недавнее развитие событий с Арой может убить ее социальное положение, и это означало, что она уже планировала, как принять контрмеры — те, которые обычно включали меня или брата.

— Лиса, как ты?

Вынужденная веселость в ее голосе подтвердила мои подозрения.

— Хорошо. Немного беспокоюсь за Ару.

— Когда мы с твоим отцом сможем ожидать от тебя внука?

Ясно. Таков был ее план.

— Чонсын маленький. Забота о нем отнимает все мое время и энергию.

— Он не твой, Лиса. Ты должна принимать умные решения. Наличие собственного ребенка укрепит твоё положение, особенно если ты родишь мальчика, который сможет стать Младшим Боссом.

— Чонсын станет Младшим Боссом, мама. И если я когда-нибудь захочу ребенка, то не для тактических целей.

Мы с Чоном еще не говорили о детях. Он настоял на том, чтобы я принимала таблетки, что я бы все равно и сделала, так как определенно не хотела забеременеть в данный момент. Я хотела стать лучшей матерью для Чонсына и второй ребенок не облегчит эту задачу.

— Теперь, став женой, ты не можешь позволить себе быть наивной.

Я вздохнула.

— Мне нужно немедленно повесить трубку. Я нужна сыну.

Я не стала дожидаться ее ответа. Сбросив вызов, я наблюдала, как Чонсын подтолкнул изображения животных в книжке с картинками рядом с собой. Какофония мяуканья, мычания и гав-гав заставила его рассмеяться. Я с улыбкой откинулась назад. С каждым днем он захватывал все больше моего сердца.

* * *

Я попыталась дождаться мужа, но, в конце концов, задремала, неловко свернувшись калачиком в кресле перед камином.

Я не знала точно, который час, когда холодные руки коснулись моей руки, выдернув меня из дремоты. В комнате было темно, только тлеющие угольки в камине плясали перед моими усталыми глазами. Чон навис надо мной, пахнущий порохом, дымом и виски.

— Я же просил тебя не дожидаться меня.

— Сколько сейчас времени? — я невнятно произнесла, мой язык и мускулы отяжелели.

— Поздно.

Я попыталась разглядеть лицо мужа, чтобы связать напряженные нотки в его голосе с выражением лица, но темнота скрывала его черты. Протянув руку, я коснулась его руки. Хрустящая ткань рубашки прилипла к коже. Она была жесткой на кончиках моих пальцев, покрытая какой-то коркой. Чон резко вырвался из моих объятий.

На мгновение я окончательно проснулась.

— Чон? — я села, и он отступил на шаг назад, подальше от меня.

— Иди спать, Лиса. Сейчас же.

Я встала и направилась к нему. Гаснущие угольки не давали достаточно света, чтобы разглядеть многое, но часть его белой рубашки была темной.

— Что случилось? Ты ранен?

— Лиса, иди спать. Немедленно.

— Нет. Я не ребенок, я твоя жена, и я никуда не уйду, пока не узнаю, что с тобой все в порядке.

— Твоя дерзость доводит меня до крайности.

— Думаю, тебе нравится моя дерзость.

Он вздохнул и вышел. Я последовала за ним. В коридоре тоже было темно. Мое беспокойство росло с каждым шагом, а Чон продолжал молчать. Когда мы, наконец, добрались до нашей спальни, я включила свет. Мое сердце упало, увидев кровь на белой рубашке мужа. Большая часть уже высохла, только небольшое пятно на руке выглядело свежим. Чон молча прошел в ванную, но на его лице отразилось неодобрение, когда я двинулась за ним.

— Что произошло?

Чон расстегнул рубашку и сбросил ее, но один рукав прилип к руке. Я съежилась, увидев рану, к которой она приклеилась. Я схватила полотенце и окунула в теплую воду, затем оттолкнула руку мужа. Намочила окровавленный материал его рукава, ожидая, когда он отцепится от длинного пореза, избегая дополнительных повреждений.

Чонгук наблюдал за мной почти с любопытством, но никаких признаков того, что кто-то явно использовал его предплечье в качестве разделочной доски, не было. Я осторожно расстегнула его рубашку, и он слегка дернулся, но не издал ни звука.

— Это ведь не твоё первое родео, хм?

Мне нужно было как-то прояснить ситуацию, прежде чем моя тревога за мужа доведет до приступа паники. Вдруг с ним что-нибудь случится? Что я буду делать с маленькими сыном, огромным домом и слегка извращённой собакой?

— Это всего лишь неглубокая рана. Я выживу.

Я рассмеялась, но это прозвучало как-то принужденно. Как только рана освободилась из-под рубашки, Чон бросил испорченную одежду на пол.

— Я могу с этим справиться.

Он достал из шкафа под раковиной аптечку первой помощи.

— Может, ты расскажешь мне, что случилось?

Он промыл свою рану, но когда я не отвела взгляда, он вздохнул.

— Не уверен, что тебе следует знать подробности моей работы.

— Я часть твоей жизни, так что позволь мне стать ее частью.

В его глазах все еще читалось сомнение. Он посмотрел на свою рану и заклеил ее пластырем с бабочками.

— Хосок имел дело не только с предателями, но и с МК, доставлявший нам неприятности, — увидев смущенное выражение моего лица, он добавил: — Мотоклуб. Они сильны на Юге, особенно в Техасе, Нью-Мексико и Флориде, но главари появляются и здесь. Чон Сын попросил меня узнать, чем занимается местное отделение. Мы захватили одного, сильного бойца. Он задел меня своим ножом.

— Зачем тебе ввязываться в это дело? Почему не послать своих людей разобраться с этим? Мой отец никогда не стал бы рисковать своей жизнью в нападении.

Чонгук иронически улыбнулся.

— Вот почему твой отец не самый лучший Младший Босс. Если ты хочешь, чтобы твои люди были верны тебе, ты должен показать им, что готов сражаться на их стороне.