Новая участница

Новый день:
После весёлого завтрака ребята разбрелись по делам: кто-то пошёл в тренажёрку, кто-то — на спа. Т/и решила подняться в номер переодеться, а Том задержался у стойки администратора — нужно было уточнить время трансфера до вечернего мероприятия.

Она ушла не дольше, чем на 10 минут. Но когда спустилась обратно — наткнулась на сцену, от которой буквально вскипела изнутри.

У самого выхода из отеля, на диване в холле, сидела девушка — молодая, явно фанатка, в футболке с логотипом Tokio Hotel. Она, не скрываясь, вешалась на Тома: держала его за руку, смеялась слишком громко, склонялась слишком близко, будто уже знала его лично. А он... Том вроде бы отстранялся, но делал это мягко, с привычной вежливостью, не желая грубить.

Но Т/и этого было достаточно.

Она подошла уверенным шагом, абсолютно хладнокровно, не закатывая сцен. Просто — встала рядом, одёрнув футболку чуть ниже и бросила короткое:

— Всё в порядке?

Том сразу обернулся, и по его лицу проскользнуло облегчение.

— А, ты уже готова? Отлично. Мы как раз...

— Развлекались, — оборвала Т/и и перевела взгляд на фанатку. — Привет. Ты кто?

Девушка явно не ожидала. Она бросила на Т/и быстрый, изучающий взгляд, потом слегка усмехнулась.

— Я просто подошла поздороваться. Думаю, Том не против внимания.

— Том не против, когда его не лапают, — дерзко ответила Т/и. — Хотя ты, наверное, забыла, что у него есть девушка. Публично. И она не из фан-клуба.

— Уверена, ему не нужен адвокат, — фыркнула та, поднимаясь.

— Ага. Но если вдруг понадобится — я ещё и с ударом.

Наступила короткая пауза, после которой девушка резко развернулась и ушла, вскидывая плечо. Том выдохнул, почти рассмеявшись.

— Чёрт. Это было чертовски горячо.

Т/и скрестила руки на груди.

— Ты позволил ей сидеть рядом. И не отстранился сразу.

— Я просто не хотел скандала в фойе отеля. Но если бы ты ещё немного подождала, я бы сам всё решил. Или просто притянул тебя для поцелуя, чтоб она всё поняла.

Она фыркнула, но уже с улыбкой.
— Повезло тебе, что я ревную молча. Но действенно.

— Угу, я понял. Нападаешь внезапно и уничтожаешь наповал.

Он подошёл ближе, обнял её за талию.
— Только пообещай, что если ещё кто-то ко мне подкатит — ты снова будешь моей персональной грозой.

— Без проблем. И надевай шарфы, если не хочешь, чтобы следов было видно.

— А ты оставляй ещё. Только глубже.

— Том!

— Шучу. Почти.

Вечером ребята отправились на закрытую вечеринку-презентацию, организованную музыкальной платформой в центре Парижа. Дресс-код — элегантный вечер. Шампанское, светские разговоры, много камер, и конечно — немного фанатов, сумевших пробраться к входу.

Том и Т/и приехали позже остальных. И если кто-то до этого и сомневался, кто они друг другу — после этого появления все вопросы отпали.

Она вышла из машины медленно, сдержанно, будто на красную дорожку. Платье — чёрное, приталенное, с открытой спиной и разрезом до бедра. Макияж с акцентом на глаза. Волосы уложены небрежно, но идеально. Губы — холодно-бордовые. На шее — тонкая цепочка, а на запястье — его браслет.

Рядом с ней — Том, в чёрной рубашке с расстёгнутой парой верхних пуговиц, в строгих брюках, с недоброй ухмылкой, от которой таяли поклонницы... но взгляд был прикован только к ней. Всю дорогу. Без отрыва.

— Чёрт, — выдохнул Георг, заметив их издалека. — Кажется, Том только что окончательно влюбился. Заново.

Густав усмехнулся:
— Он смотрит на неё так, будто у неё в глазах ответы на все его вопросы.

На входе их уже ждали камеры. Один фотограф успел крикнуть:
— Том! Взгляд сюда! —
Но Том лишь обнял Т/и за талию и прошептал ей на ухо:

— Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня я не отпущу тебя ни на шаг. И если снова появится какая-то кукла-фанатка...

— ...Ты сам справишься, — усмехнулась она. — А если нет — вспомни, что я с ударом.

— Как я люблю эту дерзость...

Они вошли в зал, и все взгляды обратились к ним. Пара, которая просто светилась собой. Уверенность, притяжение, химия. Она — как королева. Он — как тот, кто знает, что с ней рядом — всё, что нужно.

И где-то в углу стояла та самая фанатка. И, увидев их, лишь сжала губы, отводя взгляд. Всё было ясно.

Позже, когда музыка заиграла громче и начались танцы, Том увёл Т/и за руку к центру зала. Без слов, просто положил ладони ей на талию, прижал ближе.

— Теперь все знают, — прошептала она.

— И пусть. Ты — не просто моя девушка. Ты — мой выбор. Моя половина. Моя гордость.

Т/и улыбнулась.
— Хватит. А то я расплачусь и испорчу весь образ femme fatale.

— Даже если и расплачешься, ты останешься самой красивой девушкой в этой чёртовой стране.

Он поцеловал её — не скрываясь. Камеры, вспышки, шёпоты — им было всё равно.

В этот вечер Париж снова стал городом любви. Но теперь — именно их любви.
Они вернулись в отель за полночь. Париж спал, улицы были залиты мягким светом фонарей, а внутри лифта, пока тот медленно поднимался на нужный этаж, Т/и и Том стояли молча, переглядываясь, будто искали повод не дожидаться номера.

Он смотрел на неё с тем выражением, которое она уже знала: взгляд из-под лба, с полуулыбкой — смесь желания и наглой уверенности.

— Я, конечно, готовился к интервью, но, чёрт, — пробормотал он, отступая на шаг и оглядывая её с ног до головы, — в этом платье ты могла бы разоружить даже нашего охранника.

— А ты в этой рубашке мог бы быть причиной сердечного приступа у половины фанаток.

— Отлично. Мы с тобой — оружие массового поражения. Только, знаешь... у меня есть одна просьба, — он приблизился вплотную, шепча у уха:
— Не снимай это платье. Позволь мне это сделать.

Двери лифта распахнулись. Т/и бросила на него взгляд через плечо, прежде чем шагнуть в коридор:

— Ты слишком самоуверенный, знаешь?

— Нет. Просто хорошо осведомлён, что именно ты делаешь со мной, когда проходишь мимо, пахнущая моим шампунем.

Когда они захлопнули дверь номера за спиной, Том подошёл к ней сзади, медленно убирая волосы с её шеи и оставляя ленивый поцелуй.

— Знаешь, какая ты была сегодня? — шепнул он, обхватывая её за талию.
— Грех. Только один, но такой мощный, что ангелы наверняка собрались на экстренное собрание.

— А ты грешник, который собирается снова попасть в ад, — хмыкнула она, поворачиваясь к нему.

— Только если ад — это кровать с тобой.

Смех прервался, когда он накрыл её губы своими. Поцелуи были не спешными — жадными, настоящими. Его руки расстёгивали молнию, скользили по коже, как будто это не в первый раз, но с каждым разом — будто сильнее.

Он подхватил её на руки, понёс к кровати, а когда она уже лежала под ним, с распущенными волосами и прикушенной губой, прошептал:

— Если в Париже делают признания под звёздами, то я хочу шептать тебе "я твой" — прямо в постели. И погромче.

Т/и прижала палец к его губам:
— Только не забудь завтра утром — тебя ждёт интервью. Так что не теряй голос.

— Тогда мне придётся заставить тебя терять его вместо меня.

Он засмеялся низко, и всё остальное затерялось в дыхании, касаниях, и не совсем невинных фразах, от которых даже стены могли покраснеть.