Часть 19
Утро в Париже было поразительно тихим. Сквозь неплотно зашторенные окна проникал мягкий свет, и где-то вдалеке звучала французская музыка — приглушённая, едва различимая. В номере царил уют: разбросанная одежда, две чашки с остывшим кофе на столике и двое под одеялом, спящих, будто после настоящей бури.
Т/и проснулась первой. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок, вспоминая вечер. Как они шли под дождём, как он целовал её, как долго стояли молча, держась за руки... А потом вернулись в отель — без лишних слов, без громких объяснений. Просто были рядом.
Том шевельнулся, потянулся и, не открывая глаз, обнял её за талию, прижал ближе.
— Ты не убежала? — пробормотал он сонно.
— А ты ждал, что убегу?
Он чуть улыбнулся, наконец открывая глаза.
— С тобой никогда не угадаешь.
— Я могла бы сказать то же самое.
Он сел, почесал затылок, зевнул и огляделся.
— Чёрт, мы же сегодня... ничего не делаем?
— У нас первый день без концертов и встреч, — напомнила она, — у ребят был план спать до обеда и потом пойти в ближайшую кофейню.
Том фыркнул.
— Или пойти и вернуться через три минуты с круассанами и снова завалиться в кровать.
Т/и легла на спину, глядя на него:
— А что будем делать мы?
Он посмотрел на неё с хитрой полуулыбкой:
— Пожалуй, начнём с поцелуя. Потом... парижский завтрак. А дальше — куда понесёт. Главное — вместе.
— Даже если это снова будет дурацкая ревность?
Он вздохнул.
— Нет. Сегодня — только ты. Только лёгкость. Только "мы".
Она медленно потянулась к нему и чмокнула в губы.
— Ну ладно. Один день ты заслужил быть хорошим.
— Один? — возмутился он. — Да я уже сутки как святой!
За дверью кто-то громко постучал.
— Вставайте, голубки! — раздался голос Билла. — Если не выйдете за кофе, я вытащу вас за волосы!
— Он серьёзно? — спросила Т/и, смеясь.
Том застонал:
— Слишком рано для драмы. Даже для него.
— Пошли, — сказала она, вставая. — Будем нормальной парой хотя бы на день.
— Это скучно, — пробормотал Том, но, следуя за ней, был всё тем же — дерзким, но уже чуть мягче. Как после грозы, когда воздух стал чище.
После кофе и пары ленивых объятий Т/и и Том, переодевшись в удобную одежду, вышли на улицы Парижа.
Группа собралась в холле отеля: Т/и, Том, Билл, Георг и Густав. Все в тёмных очках, в мешковатых худи и с настроением "мы отдыхаем, не подходить".
— Мы как мафия, — сказал Билл, оглядывая всех. — Только ленивая.
— Нет, мы как "Токио Туристы", — подколол Георг.
Они отправились по набережной Сены, обсуждая, у кого был самый кринжовый сценический наряд в туре. Густав настоял на том, чтобы сделать фото с голубями "как у всех лохов". Т/и в ответ на это высыпала крошки хлеба на Тома, и его тут же облепили птицы. Все смеялись до слёз, а прохожие думали, что это какие-то сумасшедшие блогеры.
— Напомни мне, — выдохнул Том, — зачем мы вообще стали знаменитыми?
— Чтобы пугать голубей, очевидно, — ответила Т/и.
У кафе к Т/и подошёл симпатичный француз с просьбой сфотографироваться. Она согласилась, вежливо улыбнулась, но тот был слишком дружелюбным.
— Ты сейчас убьёшь его взглядом, — прошептала она Тому, когда они отошли.
— Я уже мысленно это сделал, — ответил он сухо. — Но веду себя прилично. Пока.
— Гордость моя.
— А ты, между прочим, тоже флиртовала глазами.
— Это мои обычные глаза!
Он притянул её ближе и прошептал:
— Ничего. Сегодня ты смотришь только на меня.
— Ну тогда веди себя как достойный объект внимания, мистер Каулитц.
И он доказал — шутками, взглядами, мелкими прикосновениями, которые говорили громче слов.