Новая участница

Париж встретил их хмурым небом, но с настоящей французской элегантностью: на выходе из аэропорта их ждал роскошный черный минивэн с водителем, а в отеле — люксы с видом на Эйфелеву башню, фрукты в номерах и тонкий аромат свежих роз.

— Ну ничего себе... — выдохнула Т/и, оглядываясь по холлу отеля. — Это даже не люкс... Это рай.

— А ты что думала, на фестиваль в соседний посёлок едем? — фыркнул Георг, неся свой чемодан.

Том стоял рядом, обняв Т/и за талию, и внимательно наблюдал за обстановкой. И всё бы шло как по маслу... если бы не он.

В холле, среди сотрудников и сопровождающих, появился Лоран — французский продюсер, молодой, харизматичный и до наглости обаятельный. Он сотрудничал с лейблом, был партнёром по продвижению артистов — и, судя по реакции менеджера, давно ждал их.

— А вот и вы! — громко сказал он на превосходном английском, подходя к группе. — Enchanté! Добро пожаловать в Париж!

Он поцеловал Билла в обе щеки, пожал руки остальным, а потом — резко, слишком близко — подошёл к Т/и и с изысканной грацией взял её за руку.

— Вы должно быть Т/и... Mon dieu, вы прекрасны. Фото вас не передают и половины.

Она чуть растерялась, но вежливо улыбнулась.
— Спасибо... очень приятно.

Том стоял за её спиной. Его взгляд стал холоднее льда.

— Нам стоит обсудить ваши сольные перспективы, — продолжил Лоран, не отпуская её руку. — Вы выделяетесь, это факт. Сегодня вечером я буду в клубе "La Muse", вы должны прийти.

Том вмешался жёстко:
— Она занята. И мы все устаём после дороги.

— Том, всё в порядке, — спокойно сказала Т/и, забирая руку. — Это просто приглашение.

— Просто приглашение, — пробормотал он сквозь зубы. — Конечно. И, наверное, он просто комплименты всем подряд раздаёт.

— Том, серьёзно?

— Да, серьёзно! — сорвался он. — Ты вообще видела, как он на тебя смотрит? Как будто уже мысленно тебя в контракт запихал и в постель вслед за ним!

— Что ты сказал?! — её голос тоже поднялся. — Это было мерзко!

Остальные участники замерли. Билл открыл рот, но не вмешался. Менеджер сделал шаг вперёд — потом назад. Было слишком напряжённо.

— Я не позволю, чтобы кто-то подкатывал к тебе на глазах у всех! — выкрикнул Том.

— А я не позволю, чтобы ты решал за меня, с кем говорить, а с кем нет! — огрызнулась она. — Я не твоя собственность!

— Ну тогда может и веди себя как артист, а не как... — он осёкся.

Тишина. Все замерли.

— Как кто, Том?

Он сжал челюсть, но уже было поздно.

Т/и взяла чемодан, повернулась и направилась к лифту.
— Знаешь что? Сегодня иди на все тусовки сам. Я не в настроении быть твоей вещью.

Она скрылась за дверьми, оставив после себя пустоту.

Том стоял, сжав кулаки, его дыхание сбивалось.

— Молодец, романтик, — пробормотал Георг. — Очень тонко.

Билл качнул головой.
— Ну что ж... Париж. Город любви. И ссор.

В номере Т/и швырнула чемодан в угол, села на край кровати и сжала лицо руками. Сердце колотилось в бешеном ритме, щеки горели — от обиды, унижения и ярости. В дверь постучали.

— Это я, — раздался голос Билла. — Можно?

— Если ты пришёл защищать Тома — не стоит.

Дверь открылась, и он вошёл без слов. В руках — две чашки горячего шоколада.

— Я пришёл посидеть. И послушать. Если ты хочешь говорить.

Она вздохнула и взяла чашку.

— Он реально думает, что может распоряжаться мной... А я не кукла. Я... черт, Билл, я была уверена, что он доверяет мне.

— Он просто дико ревнует. К тебе, к твоему успеху, к каждому взгляду, брошенному в твою сторону.

— Это нездорово.

— Это Том, — мягко сказал он. — Он всегда был собственником. Но, знаешь... он впервые любит по-настоящему. А это пугает.

Т/и отвела взгляд в окно, где Париж начинал мерцать огнями.
— Я не хочу, чтобы меня любили со страхом. Я хочу, чтобы мне верили.

Билл молча кивнул.
— Он облажался. Но он поймёт это. Дай ему время.

— А если не поймёт?

— Тогда он потеряет самое лучшее, что с ним было.

Позже вечером, несмотря на душевную бурю, Т/и всё-таки надела тёмное платье, завязала волосы в высокий хвост и вышла из отеля одна. Ей нужно было выдохнуть, отвлечься. И Лоран? Плевать на Лорана. Она просто хотела ощутить, что не тонет.

Клуб La Muse был элитным: сверкающие люстры, музыка с лёгким французским акцентом, фуршет с миниатюрными закусками. Она оказалась в эпицентре внимания, как только зашла — камеры, поклонники, шёпот.

Лоран заметил её почти сразу.

— Ma chérie, ты всё-таки пришла, — произнёс он, подходя с бокалом. — Я рад.

— Не подумай ничего лишнего. Я пришла за атмосферой, не за комплиментами, — отрезала она дерзко.

Он усмехнулся:
— Тем лучше. Мне нравятся женщины с характером.

Она только успела скрестить руки на груди, как позади раздался голос:

— Убери от неё свои руки, пока они у тебя есть.

Том.

Он стоял в проёме, одет в тёмный пиджак, без улыбки, с глазами, полными гнева. Лоран сделал шаг назад, а Т/и резко обернулась.

— Ты что, следил?

— Я не позволю, чтобы ты была здесь одна с этим... — он взглянул на Лорана. — Местным хищником.

— Я не твоя собственность! — снова бросила она, но в голосе дрогнуло что-то иное — боль.

— Нет, — сказал он тише. — Но ты — моя любовь. И если я тебя потеряю — сам себя никогда не прощу.

Пауза. Вечеринка вокруг будто замерла, музыка стала фоном.

— Тогда, может быть, тебе стоило подумать, прежде чем сравнивать меня с кем-то из его списка, — прошептала она.

Том подошёл ближе.
— Ты хочешь уйти — я не держу. Но если останешься, я докажу тебе, что достоин прощения. И твоего доверия.

Она смотрела на него молча.

— Ну, я подожду ответа... хоть до утра, — добавил он, уже уходя к выходу.

Т/и стояла неподвижно. А потом — тихо выдохнула и шагнула за ним.
Парижская ночь была влажной и тёплой, фонари отражались в лужах, машины проносились мимо, а воздух пах дождём и кофе. Т/и выбежала из ресторана, сердце грохотало в груди, каблуки цокали по мостовой. Она заметила Тома в нескольких метрах впереди — он шёл быстро, упрямо, не оглядываясь.

— Том! — крикнула она.

Он остановился, но не повернулся. Плечи напряжённые, руки в карманах.

Она догнала его, тяжело дыша.

— Ты даже не выслушал меня, чёрт побери!

— А что, что я должен был услышать, Т/и?! — он резко обернулся, голос срывался. — Как ты извиняешься за то, что позволила ему лапать тебя глазами? Или что решила "оторваться" без меня?

— Не смей на меня так говорить, — прошипела она, но в глазах стояла злость и обида. — Я не твой враг. И не игрушка.

— Тогда почему я чувствую себя так, будто ты каждый раз отдаляешься всё дальше?

— Потому что ты меня душишь своей ревностью, Том!

Он резко шагнул к ней, почти в упор. Лица напротив. Дыхание горячее.

— Да?! А ты, значит, невинная?! Ты не видишь, что ты творишь со мной?! Я из-за тебя схожу с ума!

Она открыла рот, чтобы ответить — но не успела.

Том схватил её за лицо и жёстко, почти с отчаянием, впился в её губы. Это не был нежный поцелуй — это был выплеск боли, страха, любви. Поцелуй, полный мятежа, эмоций и тишины, в которой они жили друг без друга последние часы.

Она сначала замерла. Но потом — отпустила. Пальцы сжали его рубашку, и она ответила. Так же сильно, так же жадно.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Лбы соприкоснулись.

— Молчи, — прошептал Том, закрыв глаза. — Просто молчи. Не говори ничего. Пусть это останется между нами. Только это.

— Тогда пообещай мне, — прошептала она, прикасаясь лбом к его. — Никакой ревности, никакого контроля. Только доверие. И мы.

Он кивнул.
— Только ты. И я.