Часть 10
Неделя спустя.
Группа уже была в Вене. Гастрольный график — бешеный, съёмки — нон-стоп, публика — на пределе. Всё как обычно.
Только теперь между Т/и и Томом было то самое. Неопределённое, хрупкое, жгучее. Они договорились держать всё в секрете. Ради группы. Ради шоу. Ради себя.
Но скрывать страсть — всё равно что пытаться спрятать огонь под простынёй.
Каждое прикосновение — случайно. Каждый взгляд — сдержан.
Но только когда кто-то смотрит.
Когда не смотрят — сцепленные руки за кулисами, поцелуи в тени автобуса, её пальцы под его курткой, его губы на её шее в темноте звукорежиссёрской.
Но фанаты — не дураки.
На одной из фан-встреч кто-то выложил фото: Т/и выходит из той же машины, что и Том. Волосы растрёпаны. Шарф — его.
Твиттер взорвался.
#TomAndTi
#IsSheTheOne
#TokioHotelLoveStory
— Это что, мы теперь как Джастин и Селена? — фыркнула Т/и, листая комменты.
— Только круче, — Том усмехнулся. — Мы хотя бы умеем играть на инструментах.
— Ты умеешь играть на нервах, — парировала она.
Он обнял её за талию.
— И на твоих — особенно хорошо.
Следующий концерт был в Мюнхене. Громкий, масштабный, полный аншлаг. Сцена — как космос, зал — как ревущее море.
Они выходили один за другим. Под светом прожекторов, под крики тысяч голосов.
И только те, кто смотрел очень внимательно, могли заметить, как Том случайно задевает её руку. Как Т/и прячет улыбку, когда он подходит слишком близко.
Как она поёт строки, глядя в его глаза.
За кулисами после шоу всё было по-другому. Музыка гремела в колонках, вспотевшие футболки прилипали к телу, запах сцены ещё висел в воздухе.
Т/и толкнула его в гримёрку и закрыла за собой дверь.
— Ты опять уставился на меня на "Monsoon". Думаешь, никто не заметил?
Том облокотился на столик, где лежал его гитара.
— А если и заметили? Может, пусть знают.
— Мы же договаривались — не на публике.
— А я передумал, — сказал он низко. — Ты думаешь, мне нравится прятаться? Смотреть на тебя, но не прикасаться? Слушать, как ты поёшь, и не иметь права поцеловать тебя сразу после?
Она шагнула ближе. С вызовом.
— А ты думаешь, мне легко? Я выступаю в одной группе с человеком, от которого у меня по коже мурашки, и при этом делаю вид, что мне вообще всё равно.
Он схватил её за талию и притянул к себе.
— А тебе не всё равно?
— Ужасно не всё равно.
Поцелуй — взрыв. Жадный, дерзкий, быстрый, как искра от сцены, с которой они только что сошли. Он посадил её на столик, она запустила пальцы в его волосы. Их дыхание слилось, как новый припев, как ритм, которого давно не хватало.
И вдруг — хлопок двери.
— Ой, ну ёб вашу... — в проходе стоял Билл. — Ладно, я всё понял. Я ухожу. Я ничего не видел. Или, ладно, видел. Но никому не скажу. Пока.
Он исчез быстрее, чем успел сказать ещё хоть слово.
Тишина.
Т/и отстранилась, тяжело дыша.
— Ну что ж, поздравляю, — хрипло произнесла она. — Мы официально больше не секрет.
Том усмехнулся, поправляя смятую футболку.
— Серьёзно? Мы когда-нибудь вообще были секретом?
Она фыркнула, слезая со стола:
— Ты невыносимый.
— А ты — невозможная.
— Отлично, — усмехнулась она. — Значит, мы идеальны.
Он поймал её за руку перед тем как она вышла, притянул ближе и прошептал:
— Ты же не сбежишь снова?
Она обернулась, глаза в глаза.
— Только если ты не облажаешься.
— Слишком поздно. Я уже влип.
И она... осталась.
После концерта мы сразу же поехали на шоу интервью с фанатими.
Они сидели в линию на диване перед толпой фанатов и камер.
Интервью было в формате Q&A — фанаты задают вопросы, а участники группы отвечают. Сцена уютная: мягкий свет, подушки с логотипом Tokio Hotel, лёгкий запах кофе и грядущей драмы.
Т/и сидела между Биллом и Томом. Расстояние между ней и Томом — аккуратное, но неестественное. Слишком старательное. Билл заметил это первым и сразу хищно прищурился.
— Ну что, ребята, вы готовы? — спросила ведущая с фальшивым энтузиазмом.
— Больше, чем к новому альбому, — буркнул Георг.
— Это ложь, — добавил Густав, и все рассмеялись.
Вопросы начали с простого: "Что вдохновило на новый трек?", "Кто чаще всех опаздывает?" (все уставились на Тома, он с гордостью кивнул), "Что вас раздражает друг в друге?"
— Том, а тебя что бесит в Т/и? — резко влетел вопрос от фанатки в первом ряду.
Зал ахнул. Ведущая пискнула:
— О, ну, это... неожиданно.
Том усмехнулся, не отводя взгляда от Т/и.
— Всё. Она слишком громкая, слишком упрямая, слишком быстрая, слишком...
Он замолчал, потом добавил, чуть тише:
— Слишком настоящая.
Фанаты засвистели. Кто-то в зале крикнул:
— Ну уж слишком романтично звучит, Том!
Т/и только закатила глаза:
— Он так говорит, когда ему нечего ответить. А ещё его бесит, что я пою лучше.
— Это неправда, — ответил Том с ухмылкой. — Меня бесит, что ты заставляешь меня чувствовать.
Секунда молчания. Камера вздрогнула. Билл подавился водой.
— Простите, что? — не выдержала ведущая.
— Ты только что признался в любви при всех? — подала голос фанатка с синими волосами. — Я это записывала, между прочим.
Том повернулся к Т/и, уже серьёзно:
— А может, хватит прятаться?
Т/и встретилась с ним взглядом. И впервые за долгое время она не отбросила сарказм. Только тихо, уверенно сказала:
— Может, хватит.
Она взяла его за руку. Прямо на глазах у сотен фанатов.
Фан-зал взорвался. Камеры щёлкали. Люди кричали от восторга, кто-то плакал, кто-то визжал:
— Я так и знала!
— Это лучше любого альбома!
— Боже, они реально вместе!
Георг, криво улыбаясь, пробормотал:
— Ну вот, теперь все клипы придётся переснимать. С поцелуями.
Густав достал наушники.
— Я предупреждал. Но кто меня слушает?
А Билл, хитро посмотрев на ведущую, добавил:
— Вам ещё задать вопрос "Кто из них доминантный?" Или уже не надо?
Все рассмеялись. Интервью превратилось в хаос.
Но это было всё равно что первый аккорд новой песни — честной, дерзкой и такой настоящей, что фанаты поверили всё с первого взгляда.