Часть 8
Новая неделя. Тур.
Берлин. Париж. Милан. Их гастрольный тур только начинался, но внутри казалось, что они прожили уже год на колёсах.
Фанаты сходили с ума. Новые фотографии группы с Т/и в составе разлетались по сети, видео с концертов набирали миллионы просмотров. Их дуэт с Томом стал хитом — агрессивный, чувственный, пропитанный напряжением. Даже журналисты начали замечать: «между ними что-то есть, и это не просто музыка».
Вечер выдался тяжелым. Они только что отыграли концерт в Вене — сумасшедший зал, бешеная энергетика, выкладывались по полной. После выступления все были вымотаны.
Когда они добрались до отеля, администратор, виновато улыбаясь, сообщил:
— Простите, по ошибке было забронировано меньше номеров. К сожалению, свободен только один двухместный. Можем добавить раскладушку...
— Кто с кем? — спросил Георг, устало снимая кепку.
— Я с Густавом, — быстро сказал Билл, — я уже захожу в ванную первым.
Т/и повернулась к менеджеру, ожидая, что он сейчас скажет: «ну, конечно, для девушки — отдельный номер». Но вместо этого Себастьян пожал плечами:
— Т/и и Том. Вы двое. Разберётесь.
Они переглянулись.
— Ни за что, — в один голос.
— Успокойтесь, это всего на одну ночь, — бросил Себастьян и ушёл, даже не слушая их протестов.
Номер оказался роскошным, но с одной большой кроватью посередине.
Т/и бросила сумку на кресло, разуваясь и тут же включив кондиционер.
— Я беру левую сторону, не спорь, — заявила она.
— Ты вообще в курсе, что я всегда сплю слева?
— А теперь будешь спать где скажу я, Том.
Он вздохнул, стянул худи и уселся на край кровати, глядя на неё с насмешкой.
— Ты дерзкая, даже когда устала до смерти.
— Я дерзкая особенно когда устала, — бросила Т/и, заходя в ванную с полотенцем на плече.
Через полчаса она вышла — в широкой футболке, босиком, волосы мокрые. Том пролистал телефон, мельком глянув — и тут же отвернулся, будто не собирался смотреть. Конечно, не собирался.
— Что? Удивлён, что я человек, а не огненная богиня 24/7?
— Я просто вспоминаю, как ты выглядела, когда кричала на меня из-за перегруза гитары. Мило было, — ухмыльнулся он, потягиваясь.
— Не провоцируй. У нас одна ночь в одном номере, и если ты решишь храпеть, я тебя задушу подушкой.
— Обещаешь? — он посмотрел на неё через плечо, в голосе — вызов.
Т/и замерла на секунду. А потом резко закинула подушку в него. Прямо в лицо.
— Спи, Том.
Он засмеялся. И, может, впервые — по-настоящему.
Ночью она проснулась от еле слышного вздоха. Обернулась. Том спал, повернувшись к ней спиной, но почти касаясь. Между ними — меньше сантиметра.
Т/и смотрела на его силуэт в темноте. И вдруг подумала: почему с ним так сложно... и так невыносимо интересно?
Она хотела отодвинуться. Сделать шаг назад. Но не смогла.
Впервые ей не хотелось дышать отдельно.
Следующий город — Прага. Пресс-день. Интервью, фотосессии, очереди фанатов у отеля, вспышки, шум. Т/и сидела на диване в студии, поправляя серьги, пока стилист взбивала ей волосы. В комнате было душно от света софитов и накала чужих взглядов.
Том сидел рядом. Опасно близко. Его рука лежала на спинке дивана — почти за её плечом. Она ощущала его тепло. Как раздражающее прикосновение воздуха, которое всё равно хочется почувствовать ещё раз.
Интервьюерка — молода, кокетлива, одета так, будто собиралась не на работу, а на свидание. И всё её внимание — на Тома.
— Том, есть слухи, что вы с новой участницей группы... больше, чем просто коллеги. Что скажешь?
Он усмехнулся, лениво повёл взглядом по Т/и и ответил:
— Ну... между нами есть химия. Даже слепой это заметит. А остальное — оставим за кулисами, да?
Смех. Флеши камер. Журналисты в восторге.
А Т/и стиснула зубы.
Она не знала, что бесило больше: его двусмысленность или то, как он наслаждается этим.
После интервью она первой вылетела из комнаты, бросив только:
— «Химия», чёрт побери.
Он догнал её в коридоре.
— Эй, ты чего?
— Ты чего? — обернулась она, резко. — Ты всегда играешь на публику? Или только когда это даёт тебе лайки?
— Это была шутка, Т/и. Расслабься.
— Я не шутка, Том. Я не твой повод поднять хайп. Не твоя игрушка.
— Ты никогда не была игрушкой. Наоборот — ты как мина. Готова взорваться от любого слова.
Она подошла ближе. Глаза — в глаза. Ярость в ней кипела, и, чёрт, он тоже кипел. Близко. Слишком.
— Тогда не лезь ко мне со своими полунамёками, — выдохнула она. — Или говори прямо.
Он посмотрел вниз, на её губы. Потом снова в глаза. И шагнул ближе.
— Хорошо. Прямо?
И... поцеловал её.
Резко, с вызовом, как спор.
Сначала она отпрянула — шок, адреналин. А потом — схватила его за футболку и притянула обратно.
Поцелуй был не о романтике. Он был — о всей ярости, которую они копили. Об обмене ударами, только через губы. Это было столкновение стихий. И они оба знали: назад пути нет.
Губы пылали. Сердце колотилось, как бешеное. Поцелуй с Томом ещё дрожал в воздухе, как эхо. Он стоял, не отводя глаз, ожидая чего-то. Улыбался... самоуверенно, дерзко. Но в глазах — огонь. Чистый. Настоящий.
Т/и смотрела на него секунду. Две.
Потом резко отступила назад, будто ударила себя по тормозам.
— Забудь, — бросила она. Голос низкий, жёсткий, с металлической остротой. — Забудь, что сейчас было.
Том замер, улыбка стёрлась.
— Что?
— Ты всё неправильно понял, — её взгляд был колючим, но в нём мелькнуло нечто иное. Тревога. Защита. — Это было... моментом. Ошибкой.
— Ты серьёзно? — он сделал шаг вперёд, но она подняла ладонь, останавливая.
— Том, я не буду очередной девчонкой в твоей рок-н-ролльной биографии. Я здесь не за этим. Не за поцелуями. Не за тобой.
И с этими словами она развернулась и ушла быстрым шагом по коридору.
На повороте не оглянулась.
Он остался один. Всё, что ещё минуту назад горело
между ними — сдулось, как пламя свечи.
В ту ночь Т/и не вышла из номера. Отключила телефон. Сидела на полу, прислонившись к кровати, в темноте. Мысли били по голове, как барабаны на стадионе.
Зачем я это сделала? Почему сбежала?
А Том... Том сидел в баре отеля. Один. Водка с льдом. Пальцы стучали по столешнице. Он вспоминал её взгляд. Слова. И хотел выругаться. Громко.
— Сбежала. Как по сценарию, — пробормотал он. — Но если она думает, что я отступлю — она меня не знает.