Часть 22
https://t.me/ficbookyagodnaytart/173 — ссылка на коллаж ☺️
«И мне так одиноко
Я хочу разделить
Это с тобой
Не сделана дорога, ты не дойдешь
Мне нехорошо
И вот уже полгода не виделись с тобой
Расскажи мне, что нового?
Помнишь прошлой весной? На часах полвторого
Где то на Беговой
Были еще не знакомы
Я увидел в глазах твоих знакомую боль
Мы купили на двоих то, что заменит нам любовь
Ты пошла за мной
С головой»
Три дня дождя — «На Беговой»
— Шульгин, может, ты объяснишь, что происходит? — спрашивает Арс. Его голос спокоен и холоден, а на лице нельзя увидеть ни одной эмоции. И это пугает. Всё-таки лицо Попов держать умеет, несмотря на то, что сейчас бы с большим удовольствием вмазал бы по наглому лицу Шульгина.
— А что? Что-то происходит, Арсюш? — ухмыляется мужчина.
— Не строй из себя дурака.
— А что? — наигранно удивляется Шульгин. — Не идёт?
— Да тебе его и строить не надо, но сейчас отключи, пожалуйста, свою личность стервы-старшеклассницы, у которой увели мальчика.
— Я не понимаю, о чём ты, — Саша отвернулся и принялся перебирать папки, показывая свою незаинтернсованность в диалоге.
— Я говорил с Никитой. Он мне всё рассказал.
Шульгин замер. Папка из его рук с характерным хлопком упала на пол. Он медленно повернулся и уставился на Попова, но в следующую секунду на его лице расцвела устрашающая ухмылка, напоминающая хищный оскал.
Несколько часов назад
На улице весь день шёл снег. Во время пары Арсений всё время бросал взгляды на окно, за которым медленно опускались хлопья снега. Он думал, где сейчас Антон? Что с ним? Вчера Арс пришёл в больницу проведать Шаста, но ему сказали, что Антона уже выписали. Трубку парень, естественно, не брал. Арс приезжал к Журавлёву, но Дима холодно сказал, что Шастуна здесь нет.
Арсений не мог найти себе места. Его мучили мысли об Антоне, внутри него поселилась тревога. Он не хотел верить, что вновь потерял его. Страх сковывал Арсения изнутри, обвивал его тело кольцом и сдавливал в железных тисках. Арс не мог нормально работать, его мысли постоянно уходили куда-то не туда.
Сейчас он вёл пару у группы Антона. Взгляд Арса постоянно цеплялся за светлую макушку на задних рядах. Никита смотрел в окно, оперевшись подбородком о собственную руку. Внутри Попова кипит ненависть и ярость. Ему хочется подойти к Никите и несколько раз ударить его, вцепиться в лицо и не выпускать, пока пульс не перестанет ощущаться под кожей. Ира всё ему рассказала. Арс знает всё.
Он ненавидит Никиту. Ненавидит за то, что тот сделал с Антоном, за то, какую боль и страдания ему принёс. Это немыслимо. Арсений даже подумать не мог, что на самом деле случилось в ту ночь. Если бы Антон тогда рассказал ему правду, то всё было бы иначе. Но история не терпит сослагательного наклонения.
Пара закончилась. Студенты начали выходить из аудитории. Никита замешкался, его руки тряслись.
Когда остальные покинули помещение, и только Никита сгребал свои вещи в потёртый рюкзак, Арс повернул ключ в замке. Он стремительно направился к парню, и тот, заметив это, замер от неожиданности.
Из рук Никиты выпала тетрадь. Арсений успел увидеть портрет до боли знакомого лица, прежде чем Никита забрал тетрадь и прижал её к своей груди.
— Что вы хотите? — спросил он.
Попов без слов размахнулся и со всей силы ударил Добрачёва в скулу. Парень отлетел назад, приземлившись на парту, схватился за место удара, которое в секунду стало пунцовым пятном на его бледной коде. Руку Арсения прожгла острая боль. Но она не принесла ему должного наслаждения. Он не получил облегчения из-за того, что ударил Никиту, хотя думал, что ему станет легче от этого. Но нет. Арс взмахнул рукой, чтобы как-то сбросить напряжение.
— За что?! — воскликнул Никита в негодовании.
— Не строй из себя идиота, Добрачёв! Ты урод, ты это знаешь!
— О чём вы?
— Ты изнасиловал Антона, сукин ты сын! — Попов вновь бросился на парня, только в этот раз студент пытался отбиваться, но физическая сила у Попова была развита намного больше, так что Никита несколько раз прилетело по лицу и поддых.
— Я тебя ненавижу, гадёныш! Ненавижу! Что тебе сделал Антон?! За что ты так с ним?!
— Да это всё из-за тебя! Из-за тебя, Попов!
Никита осел на пол. Его глаза смотрели в одну точку, но словно были затуманены пеленой. Арс замер и в непонимании посмотрел на парня:
— Что? О чём ты? — хрипло спросил Попов.
— Антон любил тебя, а я — Антона. Из-за тебя мы не могли быть вместе. Это я ненавижу тебя, Попов. За всё. За то, что было между нами тем летом, за то, что ты появился в моей жизни и в жизни Антона.
— А себя ты не ненавидишь случайно? За то, что сделал с Антоном? За то, что ты ему жизнь сломал?! — не выдержал Арс. — Ты не знаешь ничего, даже понятия не имеешь о том, через что мы прошли. И ты думаешь, что так легко сможешь разрушить это? Ты идиот. Из-за тебя Антон в больнице, придурок! Он хотел покончить с собой из-за тебя!
Арс лукавил. Он прекрасно осознавал, что поступок Никиты — это лишь немногая из причин, почему Антон решился на такой отчаянный шаг. Попов понимал, что на самом деле это была целиком его вина. Но он хотел услышать от Никиты ответ лишь на один вопрос: зачем? Зачем он так поступил? Чего хотел добиться? Если ему так нравился Антон, то почему сделал это? Ревность уже было захлестнула Арсения, но он тут же прогнал её: пришло время достать свой мозг из задницы и думать логически.
— Не из-за меня! Не правда! Он... Он же в порядке, правда?.. — дрожащим голосом спрашивает Никита.
— Нужно было думать об этом, когда ты насиловал его! Радуйся, что Антон не подал на тебя в полицию! Я ещё раз спрашиваю: зачем ты это сделал?
— Он шантажировал меня.
— Кто? Антон?
— Да нет же. Шульгин, — от знакомой фамилии у Арсения всё холодеет внутри, а по спине бегут неприятные мурашки. — Он шантажировал меня. Говорил, что если я этого не сделаю, то он напишет на меня заяву в полицию. Он откуда-то узнал про нас.
Арсений пустым взглядом смотрит на Никиту. Внутри что-то ломается с грохотом и треском, рушится и падает вниз. Арсений не верит. Он не хочет верить в это. Звучит как какой-то сюр! Шульгин ведь не настолько отбитый? Ему ведь это не нужно. А Никита наверняка просто придумал это, чтобы себя оправдать. Арс бы хотел так думать. Но мозг осознаёт: Никита не лжёт.
— Я правда не хотел делать ему больно. Антон дорог мне... Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я бы чувствовал то же самое. Я не прошу меня прощать или понимать. Я прошу не заставлять меня говорить об этом. Мне тоже больно. Знал бы ты, каких усилий мне это стоило.
— Но ты сделал это.
Голос Арса звучит безжизненно. Его голубые глаза сейчас смотрят в одну точку, их заволокла пелена. Внутри он не чувствует ничего, кроме пустоты.
— Арсений...
— Я добьюсь, чтобы тебя исключили.
— Что?! Нет! Пожалуйста! Нет! — со страхом вскрикивает парень. — Умоляю! Я сделаю что угодно!
— Ты сделал слишком много.
Попов разворачивается и идёт по направлению к выходу. Его тело жаждет никотина. Кажется, будто только тлеющая сигарета может помочь в эту минуту, иначе Арсений сломает всё вокруг.
Попов курит крайне редко. Только когда совсем тяжело. Я сейчас один из таких случаев.
Арс вспоминал об Антоне. О его мягкой улыбке, нежном голосе и звонком смехе. О зелени в глазах, о лесе, в котором хотелось потеряться и никогда не найтись. О мечтах, о планах, о долгих разговорах и чувственных плавных поцелуях. Вспоминал про то, как касался бархатистой кожи дрожащими от волнения и эйфории пальцами, вспоминал тихие вздохи и холодные руки, которые притягивали и прижимали как можно крепче и ближе, лишь бы уменьшить расстояние между их телами, заставить души слиться воедино. Арсений понимает, что спустя столько лет он по-прежнему любит Антона. Эта любовь — хроническая болезнь. Она приносит нестерпимую боль, из-за которой Попов пытался забыться другими, обмануться совершенно посторонними людьми, думая, что в их объятиях сможет найти то самое необходимое обезболивающее. Но найти его Арс смог только с Антоном. Только с этим человеком ему не было страшно, кошмары отступали, а сердце билось ровно. Он мог дышать полной грудью и радоваться жизни только рядом с Антоном.
— Я так люблю тебя. Если бы ты только знал, как я тебя люблю... — говорит Арсений, выдыхая едкий дым. Никотин в последние дни стал для него необходим. Арсений не мог без него.
А без Антона он не мог тем более.
Впервые в своей жизни Попов ощущал именно физическое недомогание из-за отсутствия кого-то в своей жизни. Даже когда они с Антоном расставались, так больно не было. А сейчас всё внутри сжималось от болезненных ощущений. Арсений будто вновь влюбился. Только на этот раз по-настоящему: не в подростка, не в мальчишку, о котором хотелось заботиться и оберегать. Он больше не чувствовал себя в роли родителя или человека, подобравшего котёнка с улицы. Он любил Антона как парня, как личность, за его характер, за язвительность и остроумие, за упорство и усердность, за то, каким Шаст был. Не внешнюю оболочку, не придуманный образ. Арсений любил каждую родинку и каждую крапинку в зелени глаз, готов был слушать любую историю, которую рассказывал Антон.
И каким же он был дураком, что так легко опустил Шастуна. Так легко потерял человека, который делал его жизнь ярче и светлее.
Арсений знает, что ему нужно делать. План по завоеванию сердца Антона появляется у него в голове. И первый пункт в нём — разобраться с Шульгиным. Поставить все точки, стерев лишние многоточия из их истории раз и навсегда. Только отпустив прошлое, можно думать о будущем, только осознав все прежние ошибки, можно не сделать новых. И Арсений наконец-то готов к этому: готов встретиться со всеми неприятностями и страхами лицом к лицу. И это не пустые слова и обещания, Попов действительно ощущал готовность и решимость. Ему казалось, что ради Антона он свернёт горы, если это будет нужно. Он сделает что угодно, чтобы Шастун вновь верил ему.
***
— Значит, Никита тебе всё рассказал? — усмехается Саша. — Я не удивлён. Он никогда не казался мне надёжным и тем более — смелым. Я даже шокирован, что он всё-таки сделал то, о чём мы договаривались.
— Он был не в себе, — бросил Арс.
— Это больше похоже на правду.
— Тогда зачем? Зачем ты сказал ему сделать это? — Арсений искренне не понимал мотива Шульгина. Какую цель тот преследовал?
— Видишь ли... — начал он. — Теми, кто влюблён, управлять намного легче. Влюблённые уязвимы, и их главная слабость — объект их обожания. Можно дёргать за любые ниточки, но самой действенной окажется та, которая связана с предемтом их симпатии. Никита любил Антона. Если любовь — это слишком громкое слово, то как тебе угодно, Попов, Никите очень сильно нравился Шастун. Не знаю, как ты не заметил этого, ведь на парах он только и делал, что пялился на Шастуна. Могу сказать, что я уж точно более наблюдательный, чем ты. А ещё он постоянно рисовал его. В основном портреты. На них Никита изображал Антона. Достаточно было один раз взглянуть в его блокнот. А я хотел отомстить тебе, Арс. Я ведь правда думал, что мы любим друг друга, что у нас всё получится. Да, может, без бабочек в животе, американских горок и истерик, но зато осознанно, уютно. Мы были хорошей парой. Я терпел все твои загоны и измены. Да, Попов, я прекрасно знал обо всём. Думал, что тебе просто нужен перерыв. Погуляешь и вернёшься. И я знал о Никите в том числе. Это было летом, не так ли? Ты ушёл в клуб, вернулся под утро. Оставил телефон на тумбочке экраном вверх. Я ведь не хотел читать вашу переписку. Я принёс тебе воды и поставил стакан на тумбочку. И в этот самый момент он написал тебе. Компрометирующее ли это было сообщение? Абсолютно точно. Такое обычно пишут любовники во всяких фильмах после жаркой ночи. Сложить два и два мне не составило труда, чтобы прийти к верному ответу. Ещё и контакт был записан с именем и фамилией. А такой Никита на нашей кафедре один. Я просто хотел убить двух зайцев: отомстить тебе с Антоном и дать возможность Никите получить наконец недоступного Шастуна. Я надеялся, зная твой характер, что ты придёшь ко мне после измены Антона. Я ждал тебя, Арс. Но ты так и не пришёл. Почему?
— Потому что я люблю Антона, — твёрдо сказал Арсений, обдумывая всё, что только что услышал. — А тебя никогда не любил, Саш. Но как ты заставил Никиту сделать это?
— Узнал, что его мать тяжело болеет. Она прикована к кровати, и Никите нужны деньги на её лечение. А ещё он пообещал ей закончить ВУЗ, так что сделать это было несложно. Сказал, что замолвлю за него словечко в деканате и помогу с матерью —и Никита попал на мой крючок. Плюс приятный бонус в виде Шастуна и месть тебе, ведь ты тогда кинул его в чёрный список, правильно?
— Какой же ты...
— Коварный? Гениальный?
— Ублюдок.
— Полегче, Попов.
— Я ещё не начинал даже, Шульгин. Ты понимаешь, что из-за тебя человек чуть не покончил с собой?
— Мне ничуть его не жаль, Арс. Мне всё равно на него. Я тебя люблю и хочу быть с тобой.
Шульгин резко приблизился к Арсению и схватил того за руку, прижимая его руку к своей груди.
— Послушай, как сердце бьётся. Это всё из-за тебя! Из-за тебя, Попов! Возвращайся домой, прошу тебя...
— Помешанный! — крикнул Арс, вырывая свою руку из крепкой хватки Шульгина и презрительно глядя на него. В карих глазах мужчины искрился пугающий огонь безумия.
— Я тебя люблю, Арс!
— А я тебя ненавижу, — тихо сказал Попов и вышел из аудитории, громко хлопнув дверью.
***
Второй пункт плана — поговорить с Антоном. Но для этого нужно было найти его. Правда, искать долго не пришлось. Спустя два дня, которые Арс провёл то и дело названивая Диме и Ире, он встретил Шаста в коридоре университета. Тот как ни в чём не бывало шёл на пару в обычной белой футболке и клетчатой рубашке, а на его лице не было ничего, что могло бы свидетельствовать о днях, проведённых в заложниках (Арсений успел надумать и такое). Антон шагал с лёгкой полуулыбкой, но когда поднял взгляд и встретился глазами с Поповым, она медленно сползла с его лица. Антон ускорился и пошёл дальше. А для Арсения всё происходило словно в замедленной съёмке: он видел, как колыхались пряди пшеничных волос Антона от быстрого шага, как в зелёных глазах появился холод, видел каждую точечку, каждую родинку на родном лице, каждую трещинку на мягких губах и чувствовал едва ощутимый запах дыма и ментола.
«Похоже, нужно было расписать подпункты», — думает Попов. Чтобы Антон вышел на диалог, нужно приложить намного больше усилий, чем казалось Арсу вначале. Но решительный настрой никуда не девается. Поэтому Арсений разворачивается и идёт вслед за Шастуном, пытаясь догнать того. Шаг у Антона широкий и быстрый, но и Арсений держит себя в форме, поэтому догоняет его спустя пару метров.
— Доброе утро, Антон, — первым начинает диалог Попов.
Шастун даже не смотрит в его сторону и поворачивает к лестнице. Арсений следует за ним потрясаем, будто верный пёс.
— Что же вы не здороваетесь, Шастун? — усмехается Попов.
— А я не желаю вам здоровья, — язвит Антон. В его словах Попов отчётливо ощущает яд и просьбу поскорее отстать.
— Это правила этикета, Шастун. Или вас в детстве не... — Арс замолкает на полуслове, понимая, какую чушь он только что сказал. Арсений видит, как меняется лицо Антона. Тот резко останавливается и смотрит на Попова. «Добился, чего хотел», — шепчет внутренний голос.
— Прости, я не хотел... — говорит Арс.
— Нет, не учили. А сейчас дайте мне пройти. Я опаздываю на пару.
Голос Антона звучит отстранённо и холодно. Он твёрдо знает, что не хочет сейчас говорить.
— Антон, пожалуйста. Дай мне всё объяснить. Дай последний шанс.
Но Шаст не обращает на мужчину никакого внимания и идёт вперёд. Попов обгоняет его, прыгая через несколько ступенек, и становится перед парнем.
— Что ты от меня хочешь? — раздражённо спрашивает Антон. — Я же сказал тебе: всё кончено!
— Дай мне всё объяснить! Пожалуйста, Антон! Дай мне последний шанс!
— Нет, Арс. Вот чего-чего, а измен я не прощаю. Я ещё не окончательно потерял свою гордость и не позволю вытирать об меня свои графские ноги, Попов.
Антон толкает его плечом и вновь делает несколько шагов вперёд, но оклик Арса заставляет его застыть на месте:
— Да не изменял я тебе!
Шаст разворачивается и смотрит на Арсения. В глазах Попова боль, но не меньше и решимости.
— Я хотел, чтобы тебе было больно.
Правда — бомба, убивающая двоих: того, в кого её бросили, и того, кто её бросил. Ничто не требует столь осторожного обращения, как она.
— Именно, — Антон ждал именно этих слов, но почему-то от них становилось в разы хуже. — Ты хотел, чтобы мне было чертовски больно, чтобы я почувствовал ту боль, которую тебя заставил ощутить я.
Арс приоткрывает рот, а Шаст видит это и ожидает возражений, но они не следуют. Наоборот — молчание всё подтверждает. Губы плотно сжимаются, глаза прикрываются, разум затуманивается, и Попов смиренно слушает все следующие слова Антона.
— Тебе удалось.
Арсений бы всё отдал, чтобы сейчас прикоснуться к Антону и внушить ему, что всё будет хорошо, что они справятся со всем.
— Мне больно, Арс.
«Пожалуйста, не говори этого», — мысленно молит Попов, но вслух сказать ничего не способен.
— Тебе, блять, удалось! Арс, мне больно! — кричит ему в лицо Антон. Он подходит вплотную и начинает колотить Арсения в грудь. — Мне, сука, так больно! Я тебя ненавижу! Не-на-ви-жу! Понял?! Ты мразь! Ублюдок! Придурок! За что?! Почему я люблю именно тебя?!
Арс замирает. Он перехватывает руки Антона, которые тут же расслабляются, и парень утыкается носом в шею Попова, тихо всхлипывая.
— Прости меня, — шепчет Арс.