Часть 23
https://t.me/ficbookyagodnaytart/173 — ссылка на коллаж 🙂🙏
«It's not true
Tell me I've been lied to
Crying isn't like you
Oh-oh-oh
What the hell did I do?
Never been the type to
Let someone see right through
Oh-oh-oh
Maybe won't you take it back
Say you were tryna make me laugh
And nothing has to change today
You didn't mean to say "I love you"
I love you and I don't want to
Oh-oh-oh»
Billie Eilish — «i love you»
«Это неправда,
Скажи, что солгал мне.
Плакать — это не про тебя,
У-у-у.
Что я, чёрт возьми, наделала?
Я же никогда никому
Не позволяла видеть меня насквозь,
У-у-у. Может, возьмёшь свои слова обратно?
Скажи, что просто хотел рассмешить меня
И сегодня ничего не изменится,
Ты не собирался говорить "Я люблю тебя".
Я люблю тебя, но не хочу этого,
У-у-у.»
Билли Айлиш — «я люблю тебя»
Антон лежит на кровати в их квартире, его голова покоится на груди у Арсения, а тела обоих скрываются под мягким и пушистым одеялом. Шаст пальцами водит по нежной коже Попова, рисует на ней узоры и разные линии. Нос улавливает уже такой привычный аромат лаванды.
«Ты снова дома», — шепчет внутренний голос. И Антон с ним полностью согласен. Он и правда дома. Рядом с Арсением.
— У тебя сердце колотится, — Шаст очень медленно ведёт ладонью вверх по его груди и останавливается чуть левее. — Тебе больно?
— Это не из-за боли, — голос Арса стихает до шёпота.
Антон замирает. Ту-дум, — напоминает о себе сердце. Да что с ним такое?
— А из-за чего? — интересуется Антон, обводя пальцем одну из многочисленных родинок на бархатной коже.
— Из-за того, что ты рядом, — отвечает Арс куда-то в волосы Антона, вызывая мурашки по всему телу. Приятное ощущение разливается по телу лишь от этих слов.
— И что мне с тобой делать? — вздыхает Попов, пытаясь сдержать улыбку.
— Любить, потакать моим прихотям, — хмыкает Антон, а Арс отвечает спокойно:
— А жирно не будет?
— Нет, в самый раз. Ты мне должен моральную компенсацию за всё, что произошло.
— А вы случаем не охуели, Антон Андреевич?
— Арсений Сергеевич, вам кажется.
Шаст переворачивается и оставляет на носу-пуговке едва ощутимый поцелуй, а затем отстраняется и смотрит на растерявшегося Попова.
— Это незаконно, — бурчит Арс.
— Не фырчи, мистер Ёж, — смеётся Антон и обнимает Арсения.
— Я тебя никогда не отпущу, — задумчиво говорит тот. — Даже если ты будешь ненавидеть меня, я не дам тебе делать это больше суток.
— Я не могу долго ненавидеть тебя, — пальцы Антона гуляют в тёмных волосах. — Ты столько значишь для меня...
— Настолько много?
Антон недолго думает, выдыхает:
— Бесконечно много. Это больше, чем влюблённость. Я не знал, что так бывает.
Его шёпот пропадает из-за наглого поцелуя, в который его втягивают требовательные губы Арсения. Они нежно и мягко касаются Антона, язык плавно скользит дальше, принося с собой толпу мурашек. Воздух между ними искрится. Влажные тягучие поцелуи собираются в цепочку из ощущений, которые погружают тело в облака лёгкости. Наслаждение пощипывает щёки, стекает вниз по горлу и разливается ритмичной пульсацией в груди. Арс гладит выпирающие рёбра, проводит ладонями по обнажённой спине, поднимается к груди и ещё выше к плечам и шее. Дрожащие пальцы Антона касаются гладкой кожи, чувствуют чёткие и сильные удары пульса Арсения, высекающие искры возбуждения, которое пленит и немного пугает своей мощью. Всё слишком хорошо и неизведанно, сложно и до безумия просто. Арс тянет его на себя, углубляет поцелуй и осторожно кусает нижнюю губу Антона, отчего тот шипит.
Они одновременно открывают глаза и встречаются взглядами. Слов нет, только чувства, которые с каждым мгновением становятся всё более яркими и безрассудными.
Но вдруг перед глазами у Антона появляется картина той ночи. Рваные движения, грубые руки, пугающий рык. Антон замирает. Арсений чувствует, что что-то не так, и отстраняется от него.
— Всё хорошо? — с беспокойством спрашивает Арсений, вглядываясь в побелевшее лицо парня.
— Прости, я... Я не могу, — сквозь слёзы говорит Антон. Пелена перед глазами делает всё размытым.
— Ничего, Тош. Я понимаю. Я люблю тебя, котёнок.
Арсений обнимает его так крепко, что трудно дышать. Антон льнёт к нему теснее, словно это единственное, что ему нужно, что важно. К чёрту всё, Шаст уже попался, и чем больше он сопротивляется, тем больше путается в сетях. Широкие ладони гладят по спине, дыхание выравнивается, и каждый новый вдох приносит душевный покой.
— И я тебя люблю, Арс.
***
— Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего?
С этими словами Антон садится в машину к Арсению. Попов ждал его, чтобы отвезти к Лизе на сеанс. После той зимы прошло уже пару месяцев. Антон регулярно посещал психолога, и терапия явно шла ему на пользу. Арсений тоже стал задумываться об этом, глядя на своего парня, которому становилось гораздо лучше. Он всё еще не мог перейти черту, но зато у них появилось время на простые объятия в кровати и душевные разговоры.
— И что же? — усмехается Арсений, выезжая с университетской парковки. Он плавно поворачивает руль, его движения, как обычно, уверены.
— Я хочу услышать три самых главных слова.
— «Я тебя люблю»?
— «Вы закрыли сессию».
Арсений громко смеётся, боковым зрением посматривая на Антона. Напряжение с лица парня постепенно уходит, и он расслабляется.
— Ну, чтобы закрыть мой предмет, тебе нужно постараться, — хмыкает Попов.
— Арсений Сергеевич, вам отсосать, что ли? — удивляется Антон, но уголки губ взмывают вверх и выдают тем самым его истинные эмоции. — Вчера не хватило?
— Шастун, я ценю людей за мозг, а не за рот.
— Не нужно обесценивать мои способности!
— Я даже не пытался.
— Значит сегодня без отсоса, Арсений Сергеевич.
Антон разворачивается к окну. Он смотрит на проезжающие мимо автомобили, лавирующие по узким полосам. Весна в самом разгаре, но в Питере она ещё и невероятно красива: нежная, напоминающая первое свидание в школьном возрасте. Похожая на неловкий поцелуй и букет ромашек, сладкую вату в парке и заливистый смех.
— Мне скоро сорок. Я когда-нибудь услышу, что ты меня любишь?
Антон одарил Арсения улыбкой и блеснул смеющимися глазами.
— Я тебя люблю, ты и так это знаешь.
Арсений ненадолго замер, пытаясь что-то разглядеть на лице Антона. И прервал молчание вопросом:
— За что ты меня любишь?
— Ты заменил мне всех, — первое, что пришло на ум и сорвалось с языка. — И тебе, кстати, ещё не скоро сорок. Не надо тут. Ты дед, конечно, с тебя песок сыпется, но не настолько.
Арсений вновь смеётся, открыто и искренне, и эти моменты Антон любит больше всего на свете — видеть его настоящую улыбку, не натянутую и не скрытую.
Они подъезжают к центру, где работает Лиза. Шаст целует Арсения в щёку и выходит из машины, мягко закрывая за собой дверь. Попов провожает высокую фигуру взглядом, наблюдая, как она скрывается за прозрачной дверью с графиком работы. Он усмехается, поправляет солнцезащитные очки и проверяет сообщения. У него есть не больше полутора часов, чтобы всё успеть. Арс срывается с места и едет в нужном направлении.
***
Антон с Лизой успели обсудить многое. За время, что Шаст в терапии, они разобрали множество проблем, и даже те, которые не казались Антону особо значимыми и важными, но на самом деле имели большое влияние. Благодаря Лизе Шаст начал регулярно общаться с мамой и сестрой, даже несколько раз приезжал к ним в Москву. Жизнь без отчима была намного лучше и напоминала те времена, когда он ещё не появился в их семье. Кроме того, они медленно прорабатывали момент с изнасилованием. Это давалось Антону тяжело, он всё ещё боялся и не мог подпускать кого-либо слишком близко, но уже не так, как раньше, когда он шугался даже от одного прикосновения. Никита... Его мать умерла той ночью. В тот момент, когда он делал это с Антоном, его маме нужна была помощь. Она звала, кричала, но... Сын не пришёл. Никита забрал документы из ВУЗа, не окончив пару месяцев магистратуры, и исчез. Больше Антон о нём не слышал. Только один раз он спрашивал у Попова о том, как они познакомились. Арсений нехотя рассказал о короткой пьяной встрече в клубе, эмоциях, быстром сексе и глупым надеждам Никиты на что-то большее. Частично Антон понял, почему парень вызвал в Арсении столько ревности: не только из-за банального страха потерять Шастуна, но и из-за того, что Никита мог запросто рассказать Антону о своей связи с преподавателем философии. Но Шаст отнёсся ко всему спокойно. Прошлое оно на то и прошлое, чтобы выносить из него уроки и учиться на своих ошибках, а не делать его центром мира.
Лиза очень сильно помогла ему. За месяцы терапии они действительно сблизились и стали друзьями. Конечно, про Олесю и Диму Шаст тоже не забывал: первая счастливо жила с парнем и дело вроде как даже шло к свадьбе, а Дима недавно расписался со своей девушкой Леной. Они всё так же часто виделись и встречались, не теряя своей дружеской связи. С Позом и Серёжей Антон вновь наладил общение. Матвиенко наконец отпустила Оксана, и он даже нашёл себе девушку. У Димки в семье всё было хорошо, по крайней мере, больших проблем там не было точно, а лезть внутрь Антон не пытался, ведь это было не его дело. Ира... После того случая она прилетела в Москву на пару дней. Они поговорили и обсудили всё. Шаст был благодарен ей за то, что она всё-таки нашла контакт Попова в тот день. Ведь это разделило его жизнь на два пути. Кто знает, что было бы, если бы Ира испугалась и не сделала этого. Но по ней Антон скучал очень сильно. Из-за разницы во времени общаться было непросто, да и самого времени как такового не было. Приходилось иногда списываться, но это случалось всё реже и реже.
— На сегодня всё, Антон. Ты большой молодец, — улыбнулась Лиза, поправляя своё платье.
— Спасибо тебе. Ты как всегда выслушала.
— Я не могу иначе. Это моя работа. Да и ты уже не чужой. Ты на выход идёшь? Подождёшь меня, я сейчас, мне только всё выключить надо.
Антон кивнул и направился из кабинета к стойке администрации, чтобы оплатить сеанс. Лиза появилась рядом спустя пару минут и они вдвоём пошли к выходу, беседуя о жизни, но не как психолог и пациент, а как друг и подруга.
Лиза и Антон выходят на улицу и направляются к машине Попова, которая припаркована прямо у входа. Неожиданно задняя дверь открывается и оттуда с радостными воплями вылетает Ира. Кузнецова за пару шагов преодолевает расстояние между ними и обнимает Антона, прижимаясь к его груди.
— Шастун! Как же я скучала!
Ошарашенный Антон замирает, не в силах поверить своим глазам.
— Это правда ты? — осипшим голосом спрашивает он.
— Ну конечно, дурачок. Кто же ещё? Ты не рад? Я что, зря сюда несколько часов летела? — с наигранным возмущением отвалить Кузнецова.
— Нет, нет... Я очень рад! Я просто... в шоке, мягко говоря.
Антон переводит взгляд за спину девушки. Попов стоит, оперевшись о машину, его руки сложены на груди, а глаза скрываются тёмные очки. На его губах играет усмешка, по которой Шаст понимает, что это его рук дело.
— Ир, я правда рад тебя видеть, — улыбается Антон и смотрит прямо в ореховые глаза девушки. Он ещё раз крепко обнимает её, вдыхая аромат дорогих французских духов.
— Ира, это Лиза, мой психотерапевт. Лиза, это Ира, моя подруга.
Девушки жмут друг другу руки и у них тотчас завязывается диалог. Антон делает шаг к Попову. Арсений не двигается. Шаст подходит в плотную и шепчет прямо в губы:
— Спасибо.
Его горячее дыхание обжигает тонкую кожу, отчего Арсений дёргается.
— Всё для тебя, — ухмыляется он и берёт Антона за подбородок, притягивая к себе для чувственного поцелуя, который будоражит тело и оживляет бабочек в животе.
— Эй, вы совсем страх потеряли?! — кричит Кузнецова.
— Спокойно, в Питере такое можно, — смеётся Лиза и кладёт руку ей на плечо.
Они одновременно смотрят друг на друга, зелёные глаза встречаются с карими, а в воздухе искрится.
Антон и Арсений переглядываются и взрываются хохотом. Сейчас, находясь в окружении самых близких людей, Антон чувствует себя как никогда комфортно и уверено.
Он знает, что завтра будет.
И это завтра будет счастливым.
***
Два года спустя
Антон сидит за ноутбуком, листая ленту соцсетей. Он ставит лайки на фотографии друзей и знакомых, пролистывает милые видео с котятами и читает комментарии на книжных форумах. Спустя годы его любовь к художественной литературе не стала меньше, а наоборот, как будто увеличилась. После окончания ВУЗа времени для чтения стало в разы больше, а Арсений, храни его Господь, соорудил специально для Антона импровизированный диванчик на балконе, повесив пару книжных полок и положив пледы с подушками. Поэтому в свободное время Антон мог часами пропадать там.
Шаст наткнулся на фотографию двух девушек на фоне Эйфелевой башни. Они стояли на балконе с резными перилами, брюнетка касалась губами щеки светловолосой девушки, а за их спинами возвышался символ Франции. Антон поставил «лайк» и открыл комментарии, в которых в основном были сердечки и слова о том, какие они милые. Отрицать этого Шаст не мог. Ну не думал он, что в тот день, когда Попов решит забрать Иру из аэропорта, они с Лизой так крепко сдружатся. Хотя «дружба» для них не самое подходящее слово. Здесь логичнее сказать, что они наконец обрели своё «долго и счастливо». Антон искренне радовался за них. Два близких ему человека нашли своё счастье друг в друге, как он нашёл своё в Арсении.
С кухни по всей квартире разнёсся приятный аромат. Нет, Попов так и не научился готовить, а вот пользоваться приложением для доставки — пожалуйста. Антон усмехнулся. Сколько же времени прошло, а Арс практически не менялся. Наверное, он любил его за это: за то, что Попов оставался собой в любой ситуации и никогда не изменял себе и своим принципам.
Звук уведомления разнёсся по комнате. Антон нажал на значок «Почты», но не успел прочитать письмо — в комнату заглянул Попов.
— Пойдём ужинать, — сказал он, улыбаясь.
— Иду, — Антон встал со своего места и подошёл к Арсению, чмокнув его в щёку. Шаст прятал мягкую и довольную улыбку мужчины и направился на кухню.
Взгляд Арсения зацепился за открытую почту. Он не хотел читать уведомление, в их отношениях не было принято показывать друг другу переписки, но глаза сами собой увидели строчку, в которой говорилось, что Антона с радостью готовы взять на работу...
— В Москве... — выдохнул Арс.
Земля ушла из-под ног. Арсений схватился за стул, пытаясь удержать равновесие. Нет, это же просто шутка. Ошибка. Не может такого быть! Антон бы не стал... бросать его. Не стал бы? Вопросов было бесконечно много, ответов — ни одного. Нужно выяснить всё здесь и сейчас, сразу. Если рвать пластырь, то жёстко и резко — так боли меньше.
Антон сидел за столом и поглощал китайскую лапшу из картонной коробочки. Арсений на ватных ногах подошёл и сел напротив, сложив руки в замок. Его взгляд был пустым, а лицо не выражало ничего.
— Что-то случилось? — спросил Шаст, обеспокоено вглядываясь в знакомые черты.
— Почему ты не сказал, что уезжаешь?
Антон замер. По спине побежали неприятные мурашки, а сердце предательски сжалось.
— Я собирался сказать тебе.
— Когда?
— Я сам ещё не видел письма. Арс, я... Я подавал заявки в несколько крупных компаний, я пытался найти хоть какую-то работу.
— Хорошо, почему этой работы нет в Питере? Ты решил расстаться со мной?
— Нет! Что ты?! Конечно нет! Я люблю тебя!
— Я уже сомневаюсь, что это правда... — севшим голосом сказал Арс.
— Арсень, это крупная компания, которая может дать мне хороший опыт и большие деньги. Я поработаю годик-два там, получу опыт, зарекомендую себя, а потом перейду на удалёнку и вернусь к тебе. Ты же знаешь, что я бы никогда тебя не бросил.
Его голос, мягкий, нежный, словно мурлыканье кота, окутал Арсения. В глазах предательски защипало. Арсений крепко зажмурился и спрятал лицо в ладонях. Антон стремительно преодолел расстояния между ними и сел на корточки перед Поповым, отводя его руки в стороны.
— Посмотри на меня, — просит Антон. Голубые глаза полны боли и горечи, в океане настоящая буря. — Я тебя люблю. Ты это знаешь. Я тебя никогда не брошу. Арс, у нас всё получится. Я тебе обещаю. Ты мне веришь? Ты же мне веришь, Арс?
Попов кивает, а Антон притягивает его к себе и заключает в тёплые объятия, вдыхая уже давно приевшийся аромат лаванды.
Лаванда обычно быстро надоедает. Это тяжёлый аромат, который щекочет нос и часто раздражает при долгом контакте. Лаванду любят не все. Трава пахнет довольно специфически, от неё может болеть голова и чесаться нос. Но Антон знает, что лаванда — это его самый любимый аромат, что он никогда не променяет его ни на какие другие запахи.