Часть 7
В коридоре слёзы начали душить её, и она почти побежала. Дети оборачивались ей вслед. Светлана хотела поскорее добежать до своего кабинета, скрыться ото всех, чтобы никто не видел, как ей плохо. Неужели мама права: Виктор совсем её не любит. Она твердила ей об этом всю последнюю неделю. Света в полнейшем расстройстве кое-как дождалась понедельника, чтобы выйти на работу. «Я его увижу, и всё будет хорошо. Он любит меня! Любит! Не может не любить! Просто он очень сдержанный, и романтика в отношениях не для него, – старалась она убедить себя. – Ведь он сам предложил мне стать его женой. Ведь это не шутка, не розыгрыш!» На первых переменах ей не удалось вырваться из библиотеки в спортзал, слишком большой был поток учеников. И вот, наконец, они увиделись в учительской. Света стала внимательно и изучающе приглядываться к Виктору. Никакой радости от встречи с ней она в его глазах не увидела. Может, это из-за того, что вокруг педагоги, и он не хочет показывать свои чувства? Вот закончится собрание, тогда... И вот он – укол в сердце. Как он смотрел на выступление «Ранеток» – у него всё на лице было написано! После такого глупо было закрывать глаза на очевидное: Виктору действительно небезразлична эта Лена. Светлана закрыла дверь библиотеки, села за стол, подперев кулачками лицо и опустила голову. Несколько слезинок скатились по щекам. Прошло несколько минут, она выпила воды и немного успокоилась. «Ведь если рассуждать здраво, то у Кулёминой нет шансов: она намного моложе Виктора, она его УЧЕНИЦА, в конце концов. Ведь это почти железобетонная преграда для отношений, которую нельзя разрушить. Табу!!! Даже тот факт, что она скоро закончит школу, не изменит положения, всё равно она останется малолеткой. У неё в голове одна музыка, концерты, поклонники наверняка будут. Зачем ей Виктор? Всё это подростковая блажь и скоро пройдёт. Да и не было у них ничего серьёзного, так... общие интересы в спорте. Не зря Виктор выбрал именно меня: мы и по возрасту подходим, и вместе в школе работаем... и... (Что «и», на ум не приходило, но Светочка не переживала по этому поводу.) Ничего, скоро Кулёмина уйдёт из их жизни, нужно только потерпеть до выпускного. А после него мы сразу распишемся, а там, глядишь, ребёночек родится, и никуда Степнов не денется. Он ведь порядочный – никогда не нарушит своего слова. А то, что сейчас не любит, так что ж... Много браков по расчёту заключаются и только крепче становятся. Любовь – это не только вздохи на скамейке, но и уважение... и много всего другого... Да и любовь тоже может прийти... со временем. Придёт обязательно! Я всё для этого сделаю!» Она успокаивала себя таким образом, выстроив свою картину их жизни с будущим мужем, не понимая того, что всё же для крепкой семьи нужны чувства. Уткина привела себя в порядок, открыла библиотеку для посетителей и чуть не зашибла кого-то дверью: – Мама?! Что ты здесь делаешь?! – Да вот, возвращаюсь от врача, решила посмотреть, где работает моя дочь. Заодно на зятя ещё раз посмотрю, раз уж он сам не соизволил зайти в гости. Может, и впрямь первое впечатление обманчиво, и он окажется совсем не таким недалёким, как показался сначала. – Мама!!! – Что, мама?! Может, впустишь меня?! Я и так проторчала тут десять минут, пока ты неизвестно чем занималась! Может, и жених твой где-нибудь за стеллажами прячется от меня?! – с раздражением проговорила Елизавета Максимовна. – Никого здесь нет! Мне нужно было сделать инвентаризацию, приготовить литературу для экзаменов. – Для этого обязательно закрываться? – Нет, но... Какая вообще разница?! Лучше скажи, что врач говорит? Когда закончится лечение? – Вы, как я посмотрю, ждёте – не дождётесь, когда я уеду! – Как ты можешь так говорить! Я ведь волнуюсь за тебя! – Всё нормально. Во всяком случае, для человека, который неделю назад пережил криз. Продолжаем намеченный курс лечения. – Отлично!.. – И тут увидела входящего педагога по литературе: – О, Мирослав Николаевич, здравствуйте! – «Как Милославский вовремя зашёл!» – Здравствуйте, Светлана Михайловна! Дайте мне, пожалуйста, Шекспира. Мне нужен «Гамлет». – Минуточку... Вот, возьмите. А разве сейчас по программе есть Шекспир? – Нет. Хочу предложить на «Последний звонок» театральную постановку по этому произведению, одну из сцен. – Очень интересно! А какую? – Светочка поддерживала разговор с литератором, надеясь, что мама почувствует себя лишней и уйдёт домой. Ей так не хотелось продолжать неприятный для себя разговор о Викторе. – Светлана Михайловна, у меня сейчас окно. Я Вас приглашаю в столовую пообедать. А то из-за совещания я не успел. Заодно расскажу свои идеи. Библиотекарша оглянулась на мать, закусив губу. – Понимаете... я немного занята... Светочка не успела договорить, как её мама встряла в разговор: – А я вот не отказалась бы перекусить! В поликлинике просто ужасный буфет! Может у вас кормят поприличнее? Я, вообще-то, надеялась, что ты меня чаем угостишь. И вообще, дочь, что же ты себя так ведёшь? Может, всё же представишь мне этого приятного молодого человека? – Да, мам, прости. – И обратилась к Милославскому: – Мирослав Николаевич, познакомьтесь, это моя мама Елизавета Максимовна. Мама, это Мирослав Николаевич, учитель литературы. – Очень приятно! – расплылся в самой сладкой улыбке мужчина. – Светлана Михайловна не говорила мне, что у неё есть такая очаровательная мама! – Спасибо за комплимент! Я не удивлюсь, что в этой школе вообще никто не знает, что у моей Светланы есть мать. – Что Вы, Светочка - очень добрый и открытый человек! Просто я не так давно здесь работаю. Так значит пойдёмте вместе в столовую. И уверяю Вас, у нас вполне неплохо готовят. Следующие тридцать пять минут Светлана наблюдала, как спелись между собой на почве литературы Милославский и её мать. Он высказывал идеи по поводу постановки, Елизавета Максимовна давала советы. «Вот почему мама не могла так же поладить с моим женихом? Ведь прямо с порога накинулась на Витю. А тут само радушие...» Прозвенел звонок. В столовую зашёл Степнов. Елизавета Максимовна тут же окликнула его, не оставив ему выбора, за какой стол присесть. Милославский сразу откланялся по причине подготовки к следующему уроку. Он был до сих пор зол на физрука, и желания сидеть с ним за одним столом у него не было. Светлана в это время наблюдала за матерью, и её неприятно поразила метаморфоза, произошедшая с её лицом: из любезного в холодно-надменное. Светочка расстроилась: вместо того, чтобы помогать своей дочери удержать жениха, она его всячески отпугивает. Поздоровавшись и справившись о здоровье будущей тёщи, Степнов поспешил к раздаче за обедом. – Мама! Зачем ты это делаешь?! – вскричала Светочка. – Он только увидел твоё лицо и опять растерялся! – Пусть проявит себя сначала, чтобы я начала хорошо к нему относиться. – Что ж ты с Милославским сразу начала любезничать? – Ему же не надо производить на меня впечатление. Просто интересный молодой человек. – Чтоб ты знала, этот молодой человек влюблён в меня и даже делал предложение! Так что он тоже старался тебе понравиться!
– Что ж ты раньше не сказала! – воодушевилась Елизавета Максимовна. – И скажи мне, что тебя надоумило сделать такой выбор, когда рядом с тобой интереснейший молодой человек, да к тому же и любит тебя? Думаю, ты ошиблась, дочка: Виктор тебе не пара! – Мама! Я люблю Виктора, и мы будем счастливы! – как безумная твердила Светочка. Её мать с высоты своего житейского опыта всё же пыталась её переубедить: – Дорогая моя, в счастливом браке главное, чтобы любили тебя, а не ты страдала от безответной любви. Или по-прежнему будешь утверждать, что твой жених тебя любит? – Света опустила глаза.В это время предмет их разговора присел за столик. – Виктор, скажите мне, Вы любите мою дочь?! – сосредоточив серьёзный взгляд на Степнове, спросила Елизавета Максимовна. – Мама!.. – Светлана! Ты сегодня забыла все остальные слова? – Степнов в это время пытался срочно придумать ответ. – Так что Вы ответите мне? – Безусловно... у меня есть чувства к Светочке... Иначе зачем бы я сделал ей предложение? – Ловко, однако. Ловко, молодой человек! Было видно, что мать Уткиной женщина проницательная, и, главное, за словом в карман не лезла. Ей был явно неприятен жених дочери. – Вы извините, но у меня сейчас урок начнётся, мне надо успеть поесть... – пробубнил Виктор Михайлович, опустив взгляд в тарелку и энергично заработав ложкой. Аппетит напрочь пропал, но Степнов специально начал кушать, чтобы не поддерживать разговор. Справившись с обедом за пять минут, он ещё раз извинился и выбежал из столовой, сопровождаемый громким звонком с перемены и недовольным взглядом будущей родственницы. – Нда... Света... – задумчиво проговорила Елизавета Максимовна. – И о чём же вы будете по вечерам с ним говорить?.. Молчать, каждый по себе? По-моему, он не способен поддержать ни одну беседу. Зачем тебе нужен такой бирюк?.. – Хватит!!! Сколько можно! – Взбешённая Светлана выскочила из-за стола и бегом покинула столовую. Видимо, мама решила её сегодня добить.* * *Барабанщица только что сообщила подругам ошеломительную новость. – Нютка! Вот это да! Обалдеть! – Слушайте, я в это поверить не могу! Шинский и Борзова будут твоими папой и мамой?! – Изумлению девочек не было предела. – Ну, получается, так. – Нюта сама до конца не верила в это – в таком возрасте детей не усыновляют, и она давно перестала об этом мечтать. – Вот дают старики! – Женя тут же осеклась. – Ну, конечно, не совсем они старики... – Вот это Борзова даёт! Я думала, она лютая, как зверь! Ой! – Лена тоже оборвала себя. – Нютка, прости! – Да вы их даже не знаете! Они очень милые и добрые. – Слушайте, а, правда! В последнее время Людмила Фёдоровна очень изменилась. А Шинский – он вообще мировой дядька! – Так ты согласилась с ними жить? – Конечно! Они мне понравились и мы подружились. – Девчонки, это же классно! У Нютки теперь будет семья, настоящая! Ура! – Ур-р-ра-а-а!!! – поддержали Лену остальные и бросились обнимать счастливую подругу. – Нют, я за тебя рада очень, но давайте вернёмся к репетиции. А то у меня сегодня репетитор. Лена высказала удивлённо: – Жень, я не пойму, ты же в «Снегинку» поступаешь, а репетиторы так и остались? Все девчонки вопросительно смотрели на Женю. – Да это по английскому, он мне ещё пригодится. Особенно, на продюсерском. – Всё с тобой ясно. Ну, давайте за работу!По распоряжению директора репетиции проводили в актовом зале, поэтому, в спортзале «Ранетки» не появлялись. А значит встречи Лены и Виктора Михайловича за последние две недели стали совсем редкими: в основном только на уроках, да и в коридорах школы виделись несколько раз, и то, в основном мельком. Кулёмина тосковала без общения с ним. Складывалось впечатление, что он специально её избегает. И Ленка решилась нарушить данное обещание – держаться в рамках «учитель-ученица». Никто не мешает им общаться, как и раньше, на тренировках по баскетболу. Ведь в том, что они опять будут в отношениях «тренер-спортсменка», нет ничего предрассудительного. Да и экзамен по физкультуре никто не отменял – нужно держать себя в форме, – мысленно уговаривала она себя. Девушка даже не понимала, что, как наркоманка, зависит от встреч с любимым учителем. – Девочки, а что будем исполнять на последнем звонке? Какие есть предложения? Я бы хотела спеть «Любовь-Надежда», – предложила басистка после прогона очередной композиции.Виктор Михайлович не слышал ещё эту песню. Лена написала её в те дни, когда он увольнялся из школы, после того как ударил Гуцула при всех. Он тогда приревновал её и из-за этого поплатился работой, а она, дурочка, ещё и добила его своей фразой: «между нами ничего не было, но теперь и это закончилось...». Как же потом она кляла себя за эти слова. Он ушёл, а для неё в мире всё опустело. И в этой пустоте она пыталась построить свою новую жизнь, найти новые точки опоры... и сделала очень много глупостей: эти дурацкие отношения с Гуцулом, например. Пусть всё будет как у всех: если встречаться, так с ровесником. Но с ровесником оказалось ничуть не легче, и кроме дружеских, слава Богу, эти отношения ничем не кончились. А её глупая ревность к Кристине... Хотя ей тогда было очень больно. Наверно, эта ревность и показала ей, кто на самом деле для неё Виктор Михайлович. Она поняла, что любит, любит по-настоящему. А потом инфаркт деда, и опять рядом Виктор... Хорошо, что дедушка благословил их отношения. У неё такой мудрый дед... в отличие от неё. Только по своей молодости и вспыльчивости она не хотела ждать, хотела развития отношений с ним, опять же как у всех. И этот поцелуй... Он встал между ними стеной. Ну как она не могла тогда понять его состояния: ведь для него эта любовь была запретной, никуда не делись рамки «учитель-ученица». Ей нужно было много терпения, как-будто идёшь по минному полю... А что сделала она: опять давление, опять натиск... Вот тебе и результат! У него есть невеста, и они просто друзья... А из того времени осталась эта песня, написанная в порыве отчаяния и тоски. – Классная песня! Я «за»! А насчёт других песен не знаю. Может, что-нибудь новенькое придумаем. Время ещё есть. – Жене некогда было много болтать, нужно быстрей репетировать – её же ждёт преподаватель по-английскому языку. – Это только так кажется, на самом деле, время быстро пролетит, – философски заметила Наташа. – Оглянуться не успеем и вот он, наш последний день в школе. – Это точно. Ну, если что, песни у нас есть, любые можно исполнить, – согласилась Лена. Через час разошлись по домам. Время как-будто спрессовалось ближе к экзаменам: задавать на дом стали очень много. И даже на прогулки времени совсем не оставалось.* * *Покой так и не пришёл в растрёпанную душу физрука. С тех пор, как Кулёмина снова начала ходить на тренировки, сознание Степнова опять раздвоилось. Как же невозможно приятно было её видеть, слышать её голос, следить за движениями тела – всё в ней было для него притягательным, любовь никуда не делась и просто окрыляла его, приводила в состояние эйфории. А гордость за спортивные достижения девушки просто распирала. Он такими сияющими глазами порой смотрел на неё. «Моя Ленка...» А потом вновь сваливался с небес на землю. «Не моя... Не быть нам вместе...» И это убивало. Его удел – видеть, разговаривать, но даже не сметь дотронуться. Ему хотелось бежать от своего чувства: запереться где-нибудь в подсобке и не видеть. А в то же время оторвать от неё взгляд было невозможно. Она такая красивая, когда бегает с мячом: с озорными глазами, взмокшей чёлкой, вздымающейся грудью от сбившегося дыхания... Она по-дружески обнимается с товарищами по игре, а ему это теперь недоступно. Надо отдать должное, ведёт Лена себя с ним, как и обещала, не выходя за рамки дружбы. Правда в этой дружбе нет прежней теплоты, нет притягательных взглядов, направленных в его сторону, нет сияющих улыбок. Обращение только по делу, после тренировки сразу уходит, «здрасте – до свидания». Всё, как и было обещано. Но как же тяжело стало от выбранного им самим пути, так что иногда даже выть хотелось. Да, он освободился от тяжести запретных отношений. В каком-то плане ему даже легче стало. Разум был спокоен и уверен в правильности этого решения. Вот бы ещё и сердце заморозить, чтоб не трепыхалось и не болело.В последние две недели его охватило какое-то уныние. Виктор целыми днями сидел в подсобке, видеть никого не хотелось. Рассказов пытался вовлечь его в театральную постановку отрывка из поэмы «Гамлет» для мероприятия «Последний звонок», аргументируя опытом Степнова в актёрской жизни и разрядом по фехтованию, но он отказался всеми правдами и неправдами. По горло сыт этим лицедейством, никогда больше не возьмётся за что-либо подобное! А ещё будущая «мама» достала его совсем. Она несколько раз приходила в школу, и каждый раз заставала его врасплох. Что за женщина! У него какая-то идиосинкразия на неё: как только увидит, тут же начинают трястись руки, а из головы вылетают все нормальные мысли – становится дурак дураком. И мама Светочки тоже явно не питает к нему расположения. Он часто думал, что, может быть, Светочка послушает свою маму и перестанет держаться за их отношения. – Всем спасибо за тренировку! Встречаемся в пятницу! Несмотря на душевные терзания, присутствие Кулёминой на тренировке – как глоток воздуха, или как лучик света во мраке. – До свидания, Виктор Михайлович! – попрощалась Лена. Степнов переборол в себе желание поинтересоваться, проводит ли её кто-нибудь домой. «Тренер-спортсменка» – и ничего более.Гуцулов предложил подруге проводить её после тренировки, но она отказалась. Темнело уже намного позже, опасаться было нечего. К тому же Лене очень хотелось по дороге домой побыть одной: помечтать и мысленно ещё раз пережить приятные эмоции. Каждая такая тренировка была для неё значимым событием: она видела ЕГО и жизнь продолжалась... Так она и жила: от встречи до встречи. То урок физкультуры, то тренировка по баскетболу. Это было единственное время, когда она могла увидеть Виктора. Кроме спортзала спортсменка его нигде не замечала. Он как-будто исчезал – его не было ни в коридорах школы, ни в столовой. Кулёмину беспокоило состояние любимого физрука: он как-то осунулся, и почти не улыбался. И только во время игры в баскетбол она тайком ловила на себе его восхищённые взгляды. И ради вот этих взглядов Лена выкладывалась по полной, летала по площадке, стараясь забивать мячи, сама получая незабываемое удовольствие. Ей всё время хотелось подойти к нему ближе, по-дружески дотронуться до плеча, улыбнуться по-прежнему, но она сдерживала себя. Не хотелось совсем разрушать это хрупкое равновесие сложившихся отношений. Пусть будет так! Пусть будет так, как он хочет! Девушка смирилась с этим, не желая терять оставшуюся ей единственную радость.Не торопясь домой после классной тренировки, Кулёмина медленно шла по тропинке в парке и размышляла. Её несколько беспокоило то, что творилось в их музыкальной группе. Происходила какая-то ерунда, уже почти две недели толком не репетировали. Девчонки постоянно ругаются между собой. Через две недели последний звонок, а они никак не могут нормально отрепетировать даже старый репертуар, не то что сочинять что-то новое. Лена не принимала активного участия в разборках – ей было не до этого. Со своей любовью бы разобраться. Хотя у неё всё же было своё мнение на те события, что происходили между девчонками. Вот, например, Нюта. Её можно было понять – девочка всю жизнь в детдоме прожила, любви толком не видела, а тут самые первые сильные чувства и тем более взаимные. Да и Ане посочувствовать необходимо – всё-таки обидно, когда подруга уводит парня. Но девчонки вроде как разобрались уже: Аня отпустила Стёпку, пожелала ему счастья с Нютой. Только вот Наташа почему-то встревает в их отношения – считает, что Нюта предательница и её нужно выгнать из группы. Лена никак не могла согласиться с её доводами, да и Женя так же была на её стороне. В общем, как всегда, Наташа оказалась в гордом одиночестве. Как наладить отношения – непонятно... И выхода Лена пока не видела.– Дедуль, я дома! И жутко голодная! – Это хорошо, заяц! – потирая руки, сказал Пётр Никанорович. – Я сегодня приготовил вкусный ужин. Ждал тебя и сам тоже не ел. Мой руки и садись за стол. Во время ужина дедушка как всегда начал расспрашивать Лену о делах: – Рассказывай, как тренировка? – Отлично! Ты же знаешь, я люблю баскетбол. – Хорошо, главное, чтоб уроки успевала делать. Я смотрю, ты прям допоздна сидишь занимаешься. Задают, наверно, много, а ты ещё на тренировки время тратишь... – Де-е-ед! Даже не заикайся! Баскетбол я не брошу! Тут осталось-то всего две недели, и всё, прощай любимый спорт. – И так ей вдруг не по себе стало. Потеря любимого занятия встала перед ней во весь рост: не будет больше спортивного драйва, не будет общения с друзьями по играм, не будет родного спортзала. Всё закончится... Не будет рядом и любимого тренера... Она заставила взять себя в руки и сказала: – Не переживай, дедуль, я справляюсь. Тренировки же не каждый день. И в эти свободные дни я стараюсь делать всё по максимуму. – Ладно, Лена. Ты взрослая девочка, сама решай. Я просто за тебя волнуюсь. – Я знаю. Только не волнуйся, пожалуйста, тебе вредно. Ты лучше скажи, когда Степнов к тебе в последний раз заходил? – Да уже полторы недели, как не видел его. – Так, завтра мы с девочками остаёмся на репетиции, надо что-то с группой решать, а то достали эти скандалы. В общем, часа два меня точно не будет. Позвони ему, пусть придёт. – Разве ты нам помешаешь? – Дед, ну понятно же, что он из-за меня не приходит. Да и мне с ним встречаться у нас дома не айс. А вам надо как-то общаться. Так и скажи ему, что меня не будет, он сразу согласится. – Хорошо. Спасибо, внученька. – Это тебе спасибо. За ужин. Всё очень вкусно. Пошла я, уроки нужно делать.* * *Лена с Гуцулом перед первым уроком шли по коридору школы и разговаривали, а потом увидели остальных «Ранеток». – Привет! Что за демонстрация? – Сейчас узнаешь! – произнесла Наташа, донельзя загадочная. – Так, Гуцул, ты иди, нам Ленка нужна. – Натах, ну что такое? Сейчас звонок будет, на урок не успеем. – Лена не очень-то любила сюрпризы. – Ничего страшного! Сюрприз! – Наташ, ну давай, говори скорее! – нетерпеливо попросила Аня. Они уже тут несколько минут стояли и ждали непонятно чего. – А вот и сюрприз! Из-за угла к девчонкам выскочила бывшая барабанщица, напевая главную песню их группы, своего рода визитную карточку: – «Просто мы такие детки!» – Лерка, ты что ли?! – Лерка вернулась!!! – Девочки кинулись её обнимать и уже хором запели: – «Просто мы такие детки! Мы - «Ранетки», мы - «Ранетки»!!!» Только расстроенная Нюта осталась стоять в стороне: «Теперь точно выгонят, раз уж Лера вернулась...» Радости подруг не было предела! Лера! Лера вернулась! Теперь всё будет как прежде! Но Новикова тут же поумерила всеобщий пыл и сообщила, что приехала только на выпускные экзамены и за аттестатом, а потом опять в Лондон! Тем не менее, всё равно все были рады. Познакомили старую барабанщицу с новой, а потом все вместе пошли радовать остальных знакомых.* * *Через несколько дней «Ранетки», наконец-то, собрались в полном составе на репетицию. Осталось всего ничего до последнего звонка, а они со своими разборками практически не готовы. Поэтому сейчас они очень плотно занимались отработкой выбранных песен. Лера, конечно же, тоже присутствовала в актовом зале. Она сидела недалеко от барабанов и отбивала своей ладошкой по коленке ритм песни, которую сейчас пела Аня: – «Мальчик мой, ёй-ёй! Нам с тобой, ёй-ёй, больше не быть уже никогда! Но пообещай, словно невзначай, хоть иногда, но вспоминай меня»... С возращением Леры в группе всё наладилось. Она узнала от приёмных родителей Нюты о том, как Стёпа защитил её приёмного отца от бандитов, при этом его самого ранили ножом. После такого поступка Нюта перестала сопротивляться своим чувствам и начала отвечать на симпатию парня. Все девочки согласились, что всё это достаточно серьёзно, и вновь приняли Морозову в свой коллектив. Ну а Аня написала новую песню о бывших отношениях со Стёпой и теперь вот группой её репетировали для последнего звонка. Для Леры тоже нашлось занятие. Старшая дочь приёмных родителей Нюты Октябрина, которой Лера была обязана своим обучением в Лондоне, попросила её подтянуть сестрёнку до своего уровня. Хотя бывшая барабанщица и сама бы помогла девочкам, всё-таки её иногда беспокоило чувство вины, за то, что бросила группу ради своей карьеры и обрекла их на поиски другой ударницы. И вот сейчас она внимательно следила за игрой Нюты. Сначала она показала ей некий мастер-класс – всё же опыт у Леры был побольше. Она помогла девушке постигнуть тонкости в этом деле, как лучше сыграть ту или иную партию. Больше всех возвращению Леры была рада Лена. Всё же только ей она могла доверить то многое в душе, чего не могла рассказать девчонкам из группы. А тем более в последнее время, когда возникали какие-то заморочки и ссоры между подругами. Гуцул... Но он всё же мужчина – ему тоже многое не скажешь, хоть они и друзья. Дедушка – это дедушка. Родной, близкий, но всё же не совсем здоровый пожилой человек, которому нельзя волноваться. Ленка это всё понимала, несмотря на вроде бы ещё юный возраст, и не обременяла его откровенностью. А выговориться, конечно, очень хотелось. И Лера стала своего рода отдушиной для неё. Хотя Новикова производила впечатление легкомысленной особы, но что у неё было не отнять, так это искренней заинтересованности, понимания и даже, можно сказать, житейской мудрости. Каждый день девушки проводили много времени вдвоём. Лена откровенно говорила ей о своих чувствах, сомнениях, переживаниях и находила в лице Леры благодарного слушателя. После таких девичьих разговоров на сердце становилось намного легче. В ответ подруга делилась с ней о своих непростых отношениях со Стасом и о надоевших родственниках, тоже освобождая свою душу от неуверенности и раздражения.* * *Вот и наступил этот день. День, когда юные парни и девушки радуются окончанию школы, вступая в новую взрослую жизнь, а педагоги со светлым чувством отпускают в будущее уже не детей, а повзрослевших своих учеников. Степнов в одиночестве сидел на скамейке в спортзале, облокотившись спиной о шведскую стенку и устремив взгляд в окно, и думал... Этот день свалился на него внезапно, оглушая сознание. Это ведь не просто «Последний звонок». Для него всё, что было связано с Ленкой, закончилось: она никогда больше не придёт к нему на урок, и будущие тренировки тоже будут проходить без неё. Остались лишь пара консультаций и экзамен, и не увидит спортзал больше своей лучшей спортсменки. Тоска заполняла сердце, смириться с этим было тяжело. Ему даже не хотелось идти на торжество, чтобы не прощаться с ней, как с ученицей, в официальной обстановке. Как-будто, пропустив это мероприятие, он избавится от удушающего чувства потери, и всё останется неизменным в его жизни. «Хотя это малодушие, конечно, – думал он. – Степнов, ну ты же мужик, в конце концов! Встречай уже новую реальность с открытым забралом!» Его подстегнуло ещё и то, что он может пропустить ЕЁ последнее выступление на школьной сцене. Он встал и пошёл выполнять свою мужскую работу, которую привык делать всегда – помогать другим. Чтобы девчонки не таскали инструменты, их нужно было заранее перенести за кулисы в актовый зал. А вот и они, «Ранетки», такие красивые, нарядные, глаза искрятся в преддверии торжества. Степнов задержал взгляд на любимой ученице – оторваться было невозможно. Кулёмина взглянула на него из-под чёлки и тоже не могла отвести глаз несколько секунд. Но потом кто-то задел её плечо и она словно очнулась. Схватилась за гитару, опустив голову, и сделала вид, будто проверяет, как настроен инструмент. Степнов вздохнул, спустился со сцены и пошёл в зал. Он специально тянул до последнего, чтобы не оказаться рядом со Светочкой и её мамой. Из-за кулис он видел, что они уже сидят в зале. Ему повезло – места рядом с ними были уже заняты.Торжественное мероприятие началось. Как всегда сначала поздравительная речь Савченко, затем Борзовой. Завуч поразила многих и Степнова тоже. Её речь кардинально отличалась от предыдущих за все годы, что он здесь работал. Брак с Шинским и удочерение Нюты пошли ей на пользу. Она словно преобразилась: её лицо излучало материнство и доброту. Раньше это была сама строгость и непримиримость, а сейчас женщина будто помолодела лет на десять. Вот и последний звонок в исполнении Гуцулова с девочкой-первоклашкой на плече. Громкие аплодисменты. Степнов видел со своего места, как Ленка радуется вместе со всеми. А он никак не мог разделить с ней эту радость. Глаза, не отрываясь, любовались ею. Хотелось воскликнуть: «Остановись, мгновенье!». Но разум возвращал на землю: «Это в последний раз! Ничего больше не будет! Всё кончилось!». Концерт продолжался. В этом году он претерпел разительные изменения. По предложению директора он был полностью поставлен силами учителей. Единственным исключением, конечно, были «Ранетки». Все ученики сидели в зале, кроме ребят, которые помогли на сцене с микрофонами, инструментами и декорациями при театральной постановке. Для Степнова все последующие выступления слились в один нескончаемый поток каких-то картин, которые уже мало трогали душу. Иногда он выходил из своего отрешённого состояния, даже улыбался и хлопал. Как, например, в номере, когда Светочка аккомпанировала «старушкам-хохотушкам». При постановке сцены из «Гамлета» Степнов случайно обратил внимание на подозрительно радостно-возбуждённое лицо своей невесты. Уткина не сводила глаз с Милославского. И хотя это было несколько странным, он даже не задумался над этим. Ему было всё равно... Он смотрел на невесту, как на чужую женщину, даже в полной мере не осознавая этого. Светочка убежала за кулисы, когда со сцены унесли «раненого» главного героя. Видимо, выразить восхищение его игре. «А что, молодец, Мирослав, – заметил про себя Степнов. – Натурально так сыграл. Видимо, хорошо репетировали...»А вот и «Ранетки» на сцене. Наконец-то! И Степнов встрепенулся, куда только вся меланхолия подевалась. «Эх, девчонки мои родные! Какие же вы молодцы!» Думал ли он тогда, два года назад, что из этой, казалось бы, глупой затеи получится такой вот хороший результат. Он радовался за них и был горд, что и его усилия не пропали даром, что благодаря и ему тоже они пришли к такому успеху. Он вспоминал их нелёгкий путь: как притирались друг к другу, сколько препятствий преодолели. А чего стоили их перебранки, капризы, порой несерьёзное отношение к выбранному делу – всё-таки девчонки есть девчонки, да ещё и школьницы. А как от Борзовой отбивались... Да, было чего вспомнить. И всё-таки они всё преодолели, и даже вместе учиться поступили. Думал и о Ленке. «Что ж, видно это её судьба. Раз музыка ей по кайфу, то пусть идёт выбранной дорогой и будет счастлива в своей новой жизни...» Первые аккорды «Лети». Это его песня. Лена написала её для него. «Любимая моя девочка...» Перед глазами события того времени. Бои без правил. Он выносит её, серьёзно избитую, с ринга. Нужно спасти, защитить. Для него тоже наступают тяжёлые дни: опять ринг, и уже ему самому крепко досталось... А потом их совместные завтраки и ужины, они оба, побитые, ухаживают друг за другом. Её ладонь на его щеке... Так сложно тогда было и так прекрасно... На сцене Степнов видит только её. А она в его сторону даже не смотрит. Оно и понятно. Кто он ей теперь. Всего лишь бывший учитель. Ещё несколько зажигательных песен. В зале ажиотаж – все их любят. Вот новая песня. Поёт Аня. Слова о расставании... Наверно, про Белуту. Заметил как-то, что Стёпа с Нютой теперь не разлей вода. Главное, чтобы между собой девочки не ругались. Хорошая песня, зрителям понравилась. Вот ещё одна новая песня. Судя по первым по первым аккордам, он её тоже не слышал. Степнов весь подобрался – Ленка начала петь! Сегодня мы опавшие листья, Сегодня мы огни побережья. И то, что завтра может присниться, Уже не повторится как прежде. Мы будем трогать хрупкие звёзды Теплом своим согревая так нежно. Забыть, понять, поверить не поздно, Твоя любовь остаётся надеждой...«О, Боже, девочка моя, что ж ты так душу мне рвёшь?! Я сам понимаю, что мы загнали себя в угол, откуда нет никакого выхода! Прости, прости, прости меня!!!» Лена обратила на него свой взор. Взгляд серьёзный – прямо в душу глядит. Его сердце замирает, глаза темнеют и становятся подобны бездонному синему океану. Она тонет в нём. Две любящие души и между ними эта звенящая хрустальная, незримая никому нить, соединяющая их. Ничего нет вокруг – только ОН, ОНА и ИХ песня. На последних словах её губы тронула горькая улыбка. Вот и всё!!! Та же горечь и на его устах – улыбка так и не озарила его лица. Вот и всё!!! Связь потеряна, и вмиг стало нечем дышать. «К чёрту всё и всех!» Виктор выскочил из актового зала, в голове только мысль: «Срочно найти Лену...».