Часть 8
«К чёрту всё и всех!» Виктор вскочил со своего места и ринулся из актового зала, в голове только мысль: «Срочно найти Лену...». – Виктор Михайлович! – услышал он знакомый голос. Степнов не обратил внимания на оклик и продолжил свой путь за кулисы. Ничто не могло его сейчас остановить. У него была цель – увидеть любимую. – Вить, подожди, помощь твоя нужна! – Что случилось?! – несколько грубо ответил Степнов, с трудом пытаясь не вылить своё раздражение на подвернувшегося под руку Рассказова. – Пойдём, сейчас увидишь. Виктор с тоской оглянулся на двери закулисья и с трудом заставил себя пойти за другом. Когда они зашли в кабинет истории, взору Виктора предстал лежащий на столе Милославский. Медсестра Альбина Леонидовна делала ему перевязку на боку. Рядом поскуливала Светочка. – Игорь, это то, что я сейчас подумал?! – Степнов знал, что в сцене из «Гамлета» герои Рассказова и Милославского фехтуют друг с другом, а затем следует укол рапирой, и должна пролиться кровь. – Да, Вить, я случайно промахнулся мимо пакетика с соком и на самом деле ранил его! – Ты обалдел?! – вскричал физрук. – Скорую вызвали?! – Не надо скорую, рана небольшая, как царапина, я всё обработала. В чувство только долго приводили, – ответила медсестра, поправляя повязку на боку Милославского. – Я просто не переношу вида крови, – отозвался литератор из последних сил, пытаясь оправдать свой обморок. Рассказов попросил помощи у друга: – Вить, помоги мне его до дома довезти, я такси вызвал уже. Надо незаметно вывести его, а он тяжёлый. Я один не справлюсь. Не дай Бог Савченко или ещё кто-то запалит, мне не сносить головы. Сонечка пошла проведать обстановку. Как будет свободно, сразу выходим. – Хорошо... – вынужден был согласиться Виктор и тяжело вздохнул. «Вот только решился – опять помешали... Видимо, не судьба...» На невесту он смотреть не хотел и сделал вид, что не замечает, в каком состоянии она находится. В конце концов, не по нему она сейчас убивается. Совместными усилиями они с Рассказовым благополучно вывели горе-актёра из школы и доставили домой, перепоручив заботам мамы. Степнов предложил другу снять стресс. Игорь согласился. Они закупились в магазине по пути домой и хорошенько так посидели вдвоём. А ночью ему снилась Ленка, поющая о надежде на его любовь... Осень и листья вокруг... падают, падают, падают... И они – как эти листья... И нет никакой надежды... Впереди только зима, а весна не наступит никогда... * * * Светочка измаялась, пытаясь принять правильное решение. У неё как-будто раздвоение сознания произошло. Мама все уши прожужжала о том, что она просто обязана навестить Милославского. «Ну как она не понимает, – возмущалась про себя Светлана, – насколько это странно будет выглядеть?!» У неё жених есть, а она пойдёт домой к совершенно постороннему мужчине? «Правда он всё-таки не совсем посторонний – коллега, как-никак... – с другой стороны убеждала себя Уткина. – Если честно, очень хочется узнать, как он себя чувствует...» Светлане очень импонировало его внимание к ней, как к женщине, причём в самом возвышенном его ключе. Тогда, на последнем звонке, за кулисами после её выступления Мирослав сказал, что эту премьеру он посвящает ей, как даме своего сердца. Сказал, что знает: её сердце ему не принадлежит, но он всегда будет надеяться на взаимность. И поцеловал руку... Никто и никогда не целовал ей рук. Девушка мечтательно закатила глаза. «Рыцарь! Настоящий рыцарь: красивый, благородный, мужественный... – в чувственном порыве давала она ему всякие эпитеты. – А какой он неотразимый в костюме принца. Даже ничем не хуже Виктора...» Девушка в тот момент и сама почувствовала себя принцессой... А ещё её напрягало то, что она чувствовала себя немного виноватой в его ране. Это подталкивало к решению всё же навестить травмированного литератора. Наконец, Елизавета Максимовна сказала, что пойдёт сама его навестить, а дочка пусть как хочет. И Светлана решилась. Ну, раз с мамой, то вроде бы и никакого компромата нет. Будто мама захотела, а она просто сопровождала. Испекла вкусных пирожков, которые, она знала, литератору очень нравились, потому что он не раз уже их пробовал и всегда нахваливал. По дороге Светлана рассказала матери, что Варвара Никитична занимается аринотерапией, то есть лечит сказками. Чтобы мама не попала впросак от неожиданного характера хозяйки дома. Девушка давно не была в их доме, и ей было вдвойне приятно, с каким радушием их встретила мама Мирослава Николаевича. И это несмотря на то, что она как бы «бросила» её сына. Свету проводили в гостиную, где на диване возлежал «больной», а женщины удалились на кухню, намеренно оставляя их наедине. – Светочка, здравствуйте! Как же я рад Вас видеть! – встрепенулся «принц датский», порываясь вскочить со своего ложа. – Лежите, лежите! – бросилась останавливать его девушка. – Вам нельзя беспокоить рану! Здравствуйте! Как Вы себя чувствуете? – Уже хорошо! Это мама не даёт мне вставать. Но завтра я непременно буду в школе: у меня первая консультация у одиннадцатых классов. – А не рано? Может, отпроситесь? – Что Вы, как можно? На мне лежит большая ответственность – помогать детям готовиться к экзаменам. – Вы такой самоотверженный! – воскликнула Уткина. – Совсем не думаете о себе! – На её лице было написано искреннее восхищение, и литератор в смущении потупил взор. Неожиданно в комнату зашла Варвара Никитична с подносом в руках, рядом Елизавета Максимовна – обе с радушными улыбками на лицах. – Мирик, я вам со Светочкой накрою здесь чай, чтобы ты не ходил много. – Женщина поставила поднос на журнальный столик возле дивана. – Кстати, эти пироги напекла Светлана специально для тебя. Так что кушай хорошо и поправляйся. – Да-да, это действительно пекла моя Светочка, – подтвердила Елизавета Максимовна. – Она у меня такая кулинарка. Приятного аппетита, Мирослав. Разрешите мне Вас так по-матерински называть? – Да, конечно! Буду очень рад! – с воодушевлением отозвался литератор. – Приятного аппетита, Светочка, – добавила хозяйка дома. – Мы с Елизаветой Максимовной попьём чай на кухне, не будем вам мешать. У Вас очаровательная мама. – Спасибо, Варвара Никитична! Женщины вышли. «Вот опять мама само радушие! Может же, когда захочет. Почему она с Витенькой так себя ведёт?..» – Мысль мелькнула и тут же упорхнула, при виде встающего Мирослава. – Давайте я сама похозяйничаю? – засуетилась вмиг девушка, наливай чай в чашки. – Вам не нужно напрягаться лишний раз. – Спасибо, Светочка, мне это очень приятно! За приятной беседой коллеги и не заметили, как выпили весь чай. Гостья предложила принести ещё и вышла из комнаты. На пороге кухни она притормозила в ступоре, увидев такую идиллическую картину: обе женщины вели себя как закадычные подружки и над чем-то заразительно смеялись. Определённо они друг другу понравились. «Видимо, они были бы счастливы, если бы стали ещё и сватьями, – подумала Света. – Но для этого мы с Мирославом должны быть парой...» Уткина встряхнула головой и твёрдым шагом зашла на кухню. Оказывается, мамы рассматривали семейный альбом.
Варвара Никитична ударилась в воспоминания: – Светочка, иди, посмотри, каким ангелочком был Мирик, когда был маленьким! – показывая фото голенького малыша. – Он у меня всегда был очень послушным ребёнком, не доставлял хлопот. Девушка заглянула в альбом и смутилась, будто тайком подсматривала за раздетым литератором. Хотя ей очень хотелось посмотреть весь фотоальбом, она перевела тему разговора, чтобы Мирослав без неё не заскучал:– Извините, а можно ещё чай?..Время пролетело незаметно. По дороге домой, да и дома тоже Елизавета Максимовна, не переставая, говорила о том, какая хорошая мама у Милославского, какой он сам молодец, какие у него достижения были в детстве и юности. А потом сделала вывод, что он ей больше подходит. В результате Светлана не выдержала, резко осадила её и ушла в свою комнату, чтобы больше не слышать эту «хвалебную песнь Мирославу». Всё это приводило её в состояние душевного раздрая. Только теперь она поняла, для чего маме нужен был этот поход в гости. Она старалась тут же мысленно воспроизвести облик Виктора – мужественного, красивого и любимого. Но выходило плохо. Хотя, что возмущаться на мать, ей и самой понравилось в гостях у Милославских. Давно она так приятно не проводила время. С Виктором они никуда не ходили вместе. Он был довольно холоден. И что самое ужасное, он даже ни разу её не поцеловал. А Мирослав ей руки целует... Так, сравнивая этих двух мужчин, поневоле придёшь в растерянность. Неужели их отношения существуют только в её воображении?.. * * *– Виктор Михайлович, расскажите, как будет проходить экзамен?– Экзамен будет состоять из двух частей. Практическую часть вы сдадите без проблем, в этом я не сомневаюсь, а вот теорию придётся подучить. – Мы билеты будем тянуть?– Да.– А вопросы сложные?– Кому как. Вот, например... «Милый мой, любимый, что происходит в твоей жизни? Почему ты так плохо выглядишь? За полторы недели, что не виделись, ты осунулся ещё больше. Под глазами синяки, как у больного. Глаза совсем потухли. Ты хотя бы спишь нормально? Где твой режим? Почему не вижу тебя на утренних пробежках? К деду тоже перестал заходить...»Лена смотрит на Виктора, и жалость разрывает ей сердце. Вокруг всё исчезает, кроме них двоих. Она видит будто наяву: как подходит к нему ближе, садится рядом, ласково проводит ладошкой по шершавой щеке – он почему-то небрит, а потом прижимает уставшую голову физрука к своему плечу и нежно гладит его волосы, перебирая пальчиками, пока он не засыпает. А она рядом – бережёт его сон...Лена выплывает из задумчивости и с грустью думает:«Всё это только мечты. Даже подойти не могу. Но так хочется подбодрить его, сказать, что всё будет хорошо! Но разве я могу такое сказать ему?! Я не знаю, что за мысли у него в голове, но то, что он несчастлив – я вижу. Мне тоже не лучше... И, боюсь, что хорошо уже не будет ни ему, ни мне...» ...Вот, я приготовил вам литературу, очень надеюсь, что будете готовы послезавтра.– Не переживайте, Виктор Михайлович, мы Вас не подведём. – «Впрочем, как обычно». – Я не сомневаюсь. Иначе, не согласился бы принимать у вас экзамен. Сейчас разберём наиболее сложные, по моему мнению, вопросы, а в остальном уж сами... Тогда, на последнем звонке, Лена на какой-то миг подумала, что вот сейчас он к ней подойдёт, и всё, наконец-то, будет хорошо. Но уже убрали инструменты, все начали расходиться по домам, а его нигде не было. «Дурочка, – думала она, – ничего не будет, тебе всё только показалось!»Дедушка ждал, деваться было некуда, и разочарованная басистка покинула школу. Дома, в каком-то беспокойном состоянии то шагами меряя комнату, то сидя на диване, уставившись в одну точку, то выглядывая в окно, она до самого вечера надеялась и ждала, что вот-вот и он придёт. Не пришёл. В тот вечер пропала последняя надежда, что он сможет отказаться от этой нелепой, на её взгляд, свадьбы. Чуда не произошло. Полторы недели промчались как миг. Консультации, ЕГЭ, билеты, экзамены. Каждый вечер зубрёжки. Скоро выпускной, даже репетировать некогда было. Ну, ничего, вот с физ-рой осталось разобраться и потом три дня на подготовку. Правда, платье до сих пор не куплено. Да и не особо-то и хочется. Но дедушка очень просил выбрать красивое платье, чтобы разок увидеть её нарядной – всё-таки такой день: прощание со школой и начало взрослой жизни. Этот день должен запомниться ей на всю жизнь. Лена поддалась на его уговоры.Спортсменка два дня усердно учила ответы к билетам, чтобы не ударить лицом в грязь и не подвести любимого учителя. Гуцула тоже заставила прийти к ней вечером, чтобы прогнать с ним ответы на вопросы. Не хватало ещё, чтобы он завалился и поставил в неприятное положение Степнова. Утром перед экзаменом друг по секрету сообщил Кулёминой, что скоро станет папашей. Они всю дорогу в школу веселились над этим, очень смешно было представить Гуцула в роли отца. Игоря распирало от счастья. Как же здорово, они с Полинкой любят друг друга, и скоро появится маленькое свидетельство их любви!В спортзал ввалились, смеясь после очередной шутки о будущем отцовстве Гуцулова. – Так, успокоились! Садитесь, давайте! – Степнов как всегда не в духе в последнее время. – Ну что за хи-хи? Где серьёзный настрой? Сейчас начнём!Ученики с трудом пытались принять серьёзное выражение лица. Физрук встал, прошёлся из стороны в сторону, решаясь что-то сказать.– Значит так, у меня такое предложение: я вам ставлю по пятёрке и отпускаю. Идёт? Лена с Игорем недоуменно переглянулись. – С чего это?– А вдруг вы в теории запутаетесь? Начнёте отвечать и ошибётесь. Скажут потом: Степнов придрался. Отыгрался на детишках. Некрасиво.– Подождите, Виктор Михайлович, с чего Вы так уверены, что мы ошибёмся? А что, других вариантов нет?– Если бы не было других вариантов, я бы сейчас с вами не разговаривал. – Виктор Михайлович, а если мы, правда, не ошибёмся? – Ленка даже немного обиделась. «Как же ты можешь быть во мне не уверен, это ведь я, твоя лучшая спортсменка!»– Лена, ты билеты видела? Их же правильно прочитать нельзя! А что, если ты правильно ответишь, а Гуцулов накосячит? – Гуцул развёл руками, мол, что такого. – Тебе пятёрку, а ему тройку придётся ставить?– Ну и что? Вы из-за этого переживаете? – «Какой же он всё-таки милый».– Просто народ неправильно поймёт. Скажут, учитель отыгрался... Значит, так, давайте по пятёрке и разбежимся. – Спасибо, конечно, Виктор Михайлович, но мы сдавать будем. – Лена кивнула в знак согласия. – Да, Виктор Михайлович, мы хотим по-честному. – Ну, по-честному, так по-честному.В зал быстро вошёл Савченко, председатель комиссии по экзамену. – Ну, что, готовы к труду и обороне? – Да, Николай Павлович, всё готово. – Раз готовы, давайте начинать! Степнов посмотрел на учеников из-за спины директора, то ли благословляя, то ли угрожая, мол, попробуйте ошибиться. Ученики вытянули билеты. Немного времени на подготовку. Лена отвечала первой, периодически бросая взгляд на напряжённое лицо преподавателя, которое расслаблялось по мере того, как каждый из вопросов подходил к концу. Ленка ободряюще улыбнулась физруку, пока Савченко смотрел в другую сторону, как бы говоря: «Не волнуйся ты так, я тебя не подведу». Она хотела, чтобы мужчина хотя бы немного расслабился, а то от волнения за своих учеников авторучка, которую он сжимал в руках, разлетелась бы на кусочки. Степнов улыбнулся в ответ и немного успокоился, когда она закончила рассказывать последний вопрос. Гуцула тоже не зря гоняла. Правда, пару раз он ошибся в сложных названиях, но в целом рассказал всё достаточно верно, а Степнов сделал вид, что ошибок не было. Только на практическом задании Лена чуть не прибила Игоря, когда тот умудрился упасть после прыжка через козла. Степнов нёс какую-то ахинею про технику прыжка, технику приземления, нюансы, соревнования и заболтал директора так, что тот поверил ему на слово. Кулёмина бы впаяла другу за этот косяк трояк, чтоб не смел больше подводить её любимого учителя. Сама же без проблем подтянулась на перекладине необходимое для пятёрки количество раз и ещё один раз в подарок педагогу. Заметила его улыбку после приземления. Виктор Михайлович всегда говорил, что она полностью не использует свои способности, но Лена упрямо всегда подтягивалась ровно столько, сколько надо для пятёрки, вечно выслушивая от него потом, что могла бы и больше. Она улыбнулась ему в ответ своей самой красивой улыбкой. Директор поздравил со сдачей последнего экзамена, пожелал удачи при поступлении и в дальнейшей жизни и торопливо вышел из спортзала. – Ну что же, поздравляю вас с успешной сдачей экзаменов. Всё по-честному, как вы и хотели. Гуцул усмехнулся:– Да уж.– Тем не менее теорию вы подготовили. Молодцы! Мне это очень приятно, спасибо.– Это Вам спасибо, за то, что прикрыли мой косяк. Я бы честно, не обиделся, если бы Вы снизили мне оценку.– Педагогу виднее. Мне лучше знать, кто на что способен, вы это мне доказывали не один раз... Вроде как надо попрощаться. В последний раз вот так разговариваем. – Лена нахмурилась. – Скоро у вас выпускной и «прощай, школа!». – Да, это точно... – Много у нас было, и плохого, и хорошего... Прости меня, Гуцулов, что я тогда не сдержался. Врезал тебе. Теперь самому стыдно. – Да ладно Вам, Виктор Михайлович, я зла на Вас не держу. С кем не бывает. – И ты меня, Лена, прости. – Покаянный взгляд в глаза. Не хотела Лена видеть любимого в таком состоянии. Её сердце кричало ему: «Пожалуйста, не надо этого говорить! Ну перестань уже! Где твоя улыбка и искрящиеся глаза?!»– А я-то за что?.. – только и смогла произнести девушка.– За всё... Ладно, давайте. Желаю вам удачи, нормально поступить, без проблем. Ну и в личной жизни... чтобы всё было хорошо... Это очень важно... Лена в ступоре выслушала эти кощунственные, как она считала, слова. «Как ты можешь желать мне счастья с другим?!! Ты ведь знаешь, что моё счастье – это ты! Только ты!» Горло болезненно сжалось от накатывающихся слёз. «Только бы не расплакаться прямо здесь». – Спасибо Вам, Виктор Михайлович! – Гуцул пожал руку и пошёл на выход. Лена осталась на месте, пытаясь справиться с эмоциями. Сделав пару глубоких вдохов-выдохов и, наконец-то, взяв в себя в руки, подняла глаза:– Спасибо... – Она всё ещё чего-то ждала. «Тебе ведь тоже плохо, ну обними меня!!!»– Ладно, пока-пока, – произнёс он эти слова с видимым трудом. – Шуруй. – И повернулся к ней спиной.Лена уже на выходе оглянулась, чтобы посмотреть на него в последний раз. Смотрела на широкую спину, сильные руки, чёрные волосы – чтобы запечатлеть в душе любимый образ. А когда физрук, не выдержав, уже начал поворачиваться, чтобы тоже ещё раз украдкой взглянуть на любимую, Лена быстро отвернулась и покинула спортзал. Он так и не остановил её. В этом огромном спортзале его одинокая фигура казалась воплощением беспросветной безнадёжности. Лена стремительно удалялась от спортзала. Она старалась не расплакаться – от напряжения выпрямила спину и высоко вскинула голову, смотря остановившимся взглядом впереди себя. «Ну что ж, Виктор Михайлович, будьте счастливы. А я Вас никогда не забуду». Впереди очередной вечер слёз и рождения новой песни. Подарок ему на прощанье...