Небо поможет нам...
— Уважаемые пассажиры, самолёт рейса Санкт-Петербург — Актау успешно завершил посадку. Спасибо, что использовали нашу авиалинию...
Выйдя из самолёта, я дождалась Егора и музыкантов, а потом мы пошли вслед за менеджером и концертными директорами. У аэропорта нас ждало два чёрных джипа, но, чтобы пройти к ним, нам пришлось пройти через толпу фанатов, прознавших каким рейсом мы прилетаем, и пришедших к терминалу. Пофотографировавшись и оставив автографы, мы всё-таки сели в машины и смогли поехать к отелю. Сейчас только начало дня, а выступление у нас вечером, следовательно, я успею и погулять по городу.
Но все мои планы разрушились, потому что мы опять попали в огромную пробку и в течении получаса вообще не сдвинулись с места. Я воткнула в уши наушники и включила PlayerPro, делая музыку погромче. Рядом со мной Егор с кем-то разговаривал по телефону, иногда смеясь. Песни сменялись одна за другой, а я витала в своих мыслях, в основном размышляя о своём ночном «визите» Алексея. Утром я проснулась совершенно разбитой, не выспавшейся и с опухшими от слёз глазами. Ребята, увидев меня на завтраке, переглянулись, но промолчали. И я была им за это благодарна, потому что отвечать на вопросы не желала.
И именно по этой причине я сейчас сижу в очках. Погода, конечно, была солнечной, но не совсем жарко. Подумав, я зашла в Instagram, чтобы выложить фото со вчерашнего концерта в Санкт-Петербурге. Во всех городах меня встречали с радостью, и я получала огромное удовольствие от выступлений.
Выложив и подписав фото, я вдруг услышала в наушниках песню «Она вернётся». Удивившись, я открыла проигрыватель, чтобы убедиться в том, что правильно угадала название песни. Да, действительно, поют MBand. И тут же вспомнила, что добавила себе эту песню, когда она только вышла из-за любопытства. Мне стало интересно, чего все девчонки сходят с ума по этим парням и скачала эту песню, чтобы послушать. Так она у меня и появилась.
Когда очередь дошла до самого рэпа Артёма, кажется, его именно так зовут, я с удовольствием отметила, что рэп у него чёткий.
Она вернется, по другому быть не может, нет.
Она ведь открывает в моём полумраке свет.
Мы столько с ней видали, пошумим и поскандалим.
Из одного метала, два ребра одной медали.
Я буду ждать, как Одиссей ждал свою Пенелопу.
Неважно сколько я люблю, а значит нету стопа.
Она услышит, мне поверит и она простит.
Она вернется и кольцо на пальце заблестит.
Песня закончилась и я выглянула на дорогу. Мы по-прежнему стоим на месте. Потом я посмотрела на часы, отмечая, что время уже поджимает и нам совсем скоро нужно будет ехать на прогонку песен.
— Я пешком дойду, — сказала я, вытащив один наушник, — Пока мы доедем к этому отелю, придётся уже обратно переться.
— Адель, постой...
Но Артём не успел договорить, потому что я уже вышла из авто и обошла поток машин, выходя на обочину. Позади хлопнула дверка машины и меня догнал Булаткин, который держал мембрану телефона закрытой.
— Ты куда, беглянка? — парень огляделся по сторонам, посмотрев на поток машин, который вдруг сдвинулся с места аж на целых полметра, — Хотя, по таким пробкам, кажется, я знаю, куда ты... Давай я тебе потом перезвоню? Когда свободен буду, окей? — последние фразы были обращены к собеседнику Крида, а потом он отключился, — Ну, что, пошли к отелю?
— В смысле?
— Ты же туда собиралась?
Я кивнула, на что парень ответил, что не собирается париться в машине и лучше тоже пешочком пройдёт. Потому что тут осталось минут двадцать пешком идти.
Я кивнула и, используя карты в Google, мы дошли к отелю. Показав паспорта и сказав, что у нас забронированы номера, мы забрали свои ключи и на лифте поднялись на нужный нам этаж. Так как чемоданы ещё не прибыли, я решила пока рассмотреть номер и сделать фотку, чтобы добавить в Insragram и сообщить слушателям, что в Актау добрались нормально и выступление не отменяется.
Через полчаса мне стало скучно сидеть в своём номере и я выползла из него в коридор, начиная скитаться по этажу. В одном ухе по-прежнему был наушник, в котором играла музыка. Сейчас исполнялась песня Ани Седаковой «Космос».
Мне на плечо легла чья-то рука и я вздрогнула, резко оборачиваясь и ставя блок.
— Ауч, чёрт, — лежащий на полу блондин потёр плечо, на которое упал, — Какого чёрта, Адель? Не убили фанатки в аэропорту, значит, убьёшь ты?
— Извини, — я протянула парню руку, помогая ему встать с пола, — Просто я испугалась и... вот. Вообще, нефиг подкрадываться ко мне со спины!
— Я ещё и виноват, — вздохнул голубоглазый, продолжая тереть ушибленное плечо, — Ваша девичья привычка: сваливать всю вину на мужчин.
— Не бурчи, — фыркнула я, — Ты что-то хотел?
— Да, вот уже и не знаю даже, хотел я что-то или нет... Ты погулять не хочешь?
— Сейчас?
— Ну, а почему бы и нет? Когда наши сюда в объездную доберутся не известно, поэтому у нас есть время, что прогуляться в парке, который как раз возле отеля.
— Ладно, только я сейчас джинсовку возьму, — я пошла в номер, чтобы забрать джинсовую куртку, которую скинула, когда зашла в свой номер.
Потом мы с Егором пошли гулять, а вернулись через полтора часа и как раз на входе встретились с менеджером, музыкантами и директорами, которые только приехали. Я забрала у барабанщика свой чемодан и поднялась к номеру, чтобы переодеться и ехать в клуб на репетицию.
Но перед тем как выйти, я снова набрала номер Воробьёва, в надежде, что он всё же соизволит найтись и ответит. Но, увы...
К клубу мы добрались быстрее, чем ехали в отель и уже через сорок минут мы стояли на парковке возле клуба. Увидев афишу о выступлении группы MBand, я прошла мимо, не обратив внимания на дату и время их концерта, а зря. В клубе нас ждал «сюрприз» в виде репетирующих на сцене парней. Когда мы вошли, они перестали петь.
— Почему в клубе посторонние? — спросил Орлов, обращаясь к администратору клуба, который сидел за столиком и подписывал какие-то бумаги.
— Мы сюда приехали репетировать, — ответил Артём, — В 20:00 у наших артистов тут выступление, поэтому что здесь делаете ВЫ?
— У нас концерт в девять...
— Только не говорите, что у нас концерт должен быть не в этом городе, — сказала я, поворачиваясь к менеджеру и концертным директорам, — Как вы составляли графики? Не могли сориентироваться по концертам других артистов?
— Адель, не нервничай, — попросил Артём, настороженно глядя на меня, — Тебе нельзя волноваться.
— Беременная что ли? — спросил со сцены этот... как его... блин, Никита?
Я повернулась к парню, зыркнув на него глазами, а потом села на мягкий диван, сложив руки на груди. Булаткин усмехнулся и повернулся к нашим уважаемым людям, составляющим наши графики концертов в туре.
Пока они переговаривались с администратором и Орловым, я сидела на диване, глядя в одну точку. Время бежало, компромисса не было, репетиция не начиналась. На сидении, рядом со мной, зазвонил сотовый и я схватила трубку, увидев номер Сергея Романовича.
— Да, Сергей, слушаю!
— Адель, ты сильно занята?
— Нет. Вы что-то узнали?
— Есть небольшая новость, но она вряд ли успокоит тебя, — сказал парень, а потом вдруг замолчал.
— Блин, Сергей, не молчи! Что с Лёшей? — я вскочила на ноги, привлекая к себе внимание всех, кто был, — Чего ты молчишь? Он жив?
Егор, поняв, о чём идёт речь, напрягся и подошёл ближе ко мне, глядя в моё лицо. Я же сжала трубку с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
— Адель, мы этого не знаем, — наконец-то ответил парень, — Мы выяснили, что он тогда всё же доехал до отеля, но не к тому, в котором зарегистрировался изначально. Этот отель чуть дальше и меньше стоит...
— Дальше. Сергей, что ещё? — я упёрлась лбом в стену, — Говори уже, не мучай меня!
— Он был не один, — после второй паузы, сказал Романович, а моё сердце сжалось, предчувствуя что-то нехорошее, — А с девушкой.
Сердце, которое пару секунд назад сжалось, ухнуло куда-то вниз.
— Но это ещё не всё, — парень старался говорить спокойнее, — Нашли его машину, которую он взял напрокат на время съёмок. Она была найдена в нескольких десятках километров от этого отеля. Адель, машина была разбитая в хлам. А внутри, на руле и лобовом стекле, кровь.
— Ч-что? — я вдруг почувствовала, что ноги ослабели и я осела на диванчик, — Нет, не он погиб! Сергей, не говори этого. Он жив. Ты слышишь?
Глаза стало предательски жечь, а потом по щеке что-то скатилось вниз. В трубке было тяжёлое дыхание друга Лёшки, а возле меня стоял взволнованный Егор, который попросил принести мне стакан воды.
— Нас обнадёживает только то, что в этой машине была одна девушка, — снова начал говорить Сергей, — Алексея в машине не было, но где он никто по прежнему не знает. Девушка пока не пришла в себя и мы не можем узнать у неё, что случилось. Только есть предположение, что эта авария была раньше на день, чем пропал Лёшка. То есть на момент аварии он был на съёмках.
Я вздохнула, вытирая слёзы рукой. Краем глаза заметила, что рука дрожит.
— Значит, он жив? Его ведь не было в машине?
— Это мы сейчас и пытаемся выяснить, — сказал Сергей, — Но мне кажется, что режиссёры фильма, в котором снимался Лёша, что-то скрывают. Они слишком нервничают, когда мы разговариваем с ними о Воробьёве. И мне не нравится эта их нервозность. Я позвоню тебе, когда узнаю что-то новое.
— Хорошо, спасибо, — я отключила сотовый и встала с диванчика, чуть не опрокинув стакан воды на Егора, который протянул его мне.
Помотав головой, я выбежала из основного зала, в поисках выхода. Выбежав на улицу, я пробежала подальше от входа и села на землю, упираясь спиной в стену. Слёзы сами бежали по щекам, от одной мысли, что Воробьёв мог погибнуть в той аварии.
— Адель? Браун, ты где?
За углом послышался голос Булаткина, а потом он увидел меня и подошёл ко мне, приседая на корточки. Я убрала руки от лица и посмотрела на Крида, а потом вдруг потянулась к парню, обнимая его и утыкаясь лицом в плечо блондина. Из моей груди вырвался судорожный всхлип, а парень погладил меня по спине.
— Адель, что случилось? Кто тебе звонил?
— Се-сергей Ро-романович, — ответила я, продолжая всхлипывать, — Ма-машина Лёшки по-попала в а-аварию.
— Что с ним?
— Не з-знаю... В ма-машине была ка-какая-то девушка, а Лё-лёшки не было.
— Это же хорошо, — Егор обнял меня ещё сильнее, помогая встать с земли, — Значит он жив! Переставай плакать, а то глаза опухнут и будешь некрасивой. Давай я отвезу тебя в отель? Успокоишься и поспишь.
— Сегодня концерт, — ответила я, вытирая слёзы и посмотрев на парня.
— В таком состоянии тебе только по сцене скакать, — раздражённо сказал Егор, — Иди садись в машину, а я сейчас с Артёмом договорюсь.
Я кивнула, продолжая вытирать слёзы и направилась на парковку, занимая переднее сидение. Егор вернулся через десять минут, и сел за руль, заводя машину. Он отвёз меня в отель и проследил за тем, чтобы я выпила снотворное и легла в постель.
— Давай спи, — парень встал с края постели, где он сидел, — И только попробуй опять начать реветь!
Я кивнула, сжимая в руках вторую подушку, лежащую на соседней стороне кровати и закрыла глаза. Егор тихо вышел из номера, закрывая за собой дверь, а я стала погружаться в сон, потому что таблетки действовали слишком быстро.
— Лёш, подожди!
Я побежала к парню, который не обернулся, а продолжил идти, будто даже и не слышал меня.
— Лёша!
Но парень снова проигнорировал меня. Вдруг он остановился возле какой-то девушки и обнял её, целуя. Девушка ответила на его поцелуй, а потом обняла Алексея за талию и, посмотрев на меня, победно улыбнулась, уводя Воробьёва в сторону.
Я открыла рот, чтобы закричать, но не могла выдавить ни слова. Схватившись за горло, я почувствовала резку боль в шее, а потом увидела на своих пальцах капельки крови. Новая вспышка боли, как будто моё горло режут острыми ножами, а кровь теперь бежала вниз по шее, на грудь и на живот, оставляя кровавые полосы на белой майке.
Наконец-то я смогла выдавить из себя что-то похожее на хрип.
— Лё... Лёша, — голос был совсем тихим и я сама еле себя слышала, — Лёш, по... пожалуйста... не уходи.
Но парень даже не повернулся, а вот девушка, которая уводила его, оглянулась и как-то криво усмехнулась. Я успела только заметить, как горят синим её глаза, а потом упала на пол, теряя сознание.
Проснувшись, я чувствовала сильную боль в горле, которое горело огнём. Ещё не проснувшись, я подскочила на постели и бросилась к зеркалу. С ужасом посмотрев в него, ожидая увидеть кровавые раны на шее, я выдохнула. Горло было цело, но, видимо, кричать я не могла только во сне, а в реальности я истошно вопила, надрывая связки, которые сейчас казались такими напряжёнными, что готовы были от единого малейшего звука, вырвавшегося из моего горла, порваться.
Заплакав, я опустилась на пол у зеркала. Из отражения на меня смотрела бледная русоволосая девушка. Синяки под глазами были видны сильнее, потому что я смыла тональный крем, который скрывал этот изъян моих недосыпов. Растрёпанные волосы и опухшие от слёз глаза сейчас смотрелись жутко, будто я сошла из картинки фильма ужаса.
Размахнувшись, я ударила рукой в зеркало, которое упало на пол и разбилось на сотни осколков, а деревянная обойма этого зеркала упала наверх. В руку впились осколки разбитого стекла, а когда я пыталась встать, несколько осколков попали слегка поранили колени.
Не став бинтовать исцарапанные осколками руки, я легла в постель, накрываясь с головой одеялом и закусив губу, сдерживая рыдания, которые сдавливали грудь.
Не хватило воздуха, будто перекрыли родники дыханья.
И не слышно голоса, будто задушили все мои желания.