Просит милости моя душа...
О Боже, как же мы похожи.
Если ты, я тоже, скучаю без тебя!
Но всё же, как же мы похожи.
Мы с тобой столицы — два главных города.
*******************************************************************
-Адель? Адель, проснись, — голос Егора ворвался в мой сон, заставляя открыть глаза, — Адель, откуда кровь?
— Какая кровь? — я приподнялась на постели, но тут же зашипела от боли в ладонях, — Ой...
Я оглядела окровавленную постель с широкими от ужаса глазами, а потом в моей голове начали всплывать события прошедшей ночи. Посмотрев на ладони, я увидела, что они в царапинах и порезах, на которых была засохшая кровь из ранок. Рядом стоял Егор, нахмурившись, наблюдал за мной и моей реакцией, а потом он вздохнул и сел на кровать, поворачиваясь лицом ко мне.
— Что случилось? Откуда эта кровь? И почему разбито зеркало?
— Я... Мне ночью приснился кошмар, — пролепетала я, глядя на свои руки, — А потом... я разозлилась и... разбила зеркало.
— Давай я перебинтую тебе руки, — Булаткин вышел из моего номера, а вернулся уже с бинтами и перекисью.
Потащив меня в ванную, где парень промыл мне руки и смыл засохшую за ночь кровь, блондин не переставал раздражённо фыркать. Когда он лил на мои ранки перекись, я наблюдала за тем, как шипит в ранках жидкость, вздуваясь пузырьками. За пару минут Крид перебинтовал мои руки, оставив только на «свободе» пальчики, потому что они были лишь в редких царапинках.
— Идём завтракать, — Егор вышел из ванной комнаты, — Мы будем ждать тебя внизу.
Переоделась я за десять минут, а спустившись в кафе, я поняла, что ждут не только меня, но и наших музыкантов. Заняв место, я заказала фруктовый салат и крепкий кофе без сахара, и посмотрела на Егора, который листал новости в Интернете. То, как он сидел, выдавало его раздражение и я вздохнула, отворачиваясь к окну.
— Адель, как чувствуешь себя сегодня? — на меня посмотрел мой концертный директор, — Вечером тебе обязательно нужно выступить, потому что вчера народ желал услышать тебя.
— Я выступлю.
— Уверена? Мне кажется, тебе стоит отдохнуть, — сказал блондин, по-прежнему глядя на экран телефона, а не на меня
— Отдыхать будет в Москве, когда вернётся, — отрезал директор, на что Булаткин зло посмотрел на него.
Я промолчала, безразлично пожав плечами и благодарно кивнула официантке, которая принесла мне завтрак. Ковыряясь в салате, я немного поела, но осталось больше половины. Зато я выпила весь кофе и, поблагодарив за компанию, встала из-за столика, выходя из ресторана, и поднялась в свой номер.
Оглядев постель с кровавыми пятнами, я стянула пододеяльник и простынь, бросая их на пол, а потом поставила на зарядку телефон, который полностью разрядился и не включался. Пиликнув, мобильный оповестил о том, что начал заряжаться, а я отошла к балкону и вышла на него, вдыхая утренний воздух. Сев на пол, выложенный плиткой, я начала смотреть на город, даже не замечая времени.
Когда открылась балконная дверь и ко мне вошёл Егор, я вздрогнула и посмотрела на парня, который сел рядом, согнул одну ногу в колене и положил на неё руку, а вторую ногу вытянул вперёд, упираясь затылком в стену.
— Как выступление прошло вчера? — спросила я, снова возвращаясь к наблюдению за казахстанским городом, — Всё хорошо?
— Да, всё как обычно, — блондин повернул голову в мою сторону, начиная внимательно изучать моё лицо, — Ты изменилась.
— Что? — я посмотрела на парня, не понимая, о чём он говорит, — Изменилась?
— Да, — Егор кивнул, — После исчезновения Воробьёва ты сильно изменилась. Почти ничего не осталось от прежней тебя.
Я поджала губы, закрывая глаза. Больная тема. Запретная территория.
— Ты так сильно его любишь?
— Люблю.
— Чем он зацепил тебя? Ты же знаешь, что девушки у него надолго не задерживаются?
— У тебя тоже.
— Я совсем другое дело, — покачал головой Крид, — Я просто ещё не всю дурь из себя выбил, а Лёшке уже пора остепениться...
— Давай не будем говорить сейчас об этом? — попросила я, вспоминая слова Сергея о том, что Лёша приехал в отель с какой-то девушкой, — Не желаю обсуждать это.
— Хорошо, как скажешь...
Снова наступила тишина. Не знаю, о чём думал сидящий рядом блондин, но я выбросила из головы все мысли и ни о чём не думала, потому что каждый раз мысли возвращаются к Лёшке, а думать о нём слишком больно.
Вечером у меня было выступление, а Егор вчера отработал свою программу и сегодня был в отеле, занятый написанием текста новой песни.
Следующие две недели для меня были самыми тяжёлыми, потому что после трёх дней в Актау, перелёты у нас были два, а то и три раза в сутки. Концерты мы давали потом на разных площадках, меняясь ими после каждого выступления. Отработав таким образом за день по четыре концерта в общем, мы ехали в аэропорт, откуда вылетали в другой город.
Несколько раз за эти две недели мне звонил Сергей, но новостей никаких больше не было, что вводило меня в отчаяние и истерику, которая была после каждого его звонка.
В Москву мы вернулись уже пятого апреля. Меня отвезли к квартире и барабанщик помог донести чемоданы до квартиры, а потом попрощался и спустился в машину, где его ждали остальные ребята-музыканты.
Повернув ключ в замке, я толкнула дверь и вошла в квартиру.
Тишина, как в могиле, но везде было чисто. Значит, Ева приходила сюда убираться, пока меня не было. Поставив чемодан у входа, я побрела в ванную комнату, чтобы принять холодный душ.
Оказавшись дома, я поняла, как сильно соскучилась по городу и сейчас чувствовала себя дома. Без сил упав на постель, я мигом заснула и спала без кошмаров, что было непривычным за этот месяц.
Проснулась я уже когда за окном было темно, а часы показывали начало двенадцатого ночи. Кушать не хотелось, поэтому я села в гостиной и включила DVD, решив посмотреть старые детские видео. С улыбкой я смотрела те кадры, на которых я была ещё совсем маленькой, а с каждым диском я росла и менялась. На кадрах часто мелькал папа, а я вдруг осознала, что забыла, как он выглядел. В коробке с дисками, на которых были записи моего детства, попался диск с надписью «Выходные. Сюрприз.». Заинтересовавшись этим диском, я вставила его в дисковод и на экране появилась заставка со словами «Если тебе грустно, посмотри это видео, ведьмочка, и тебе станет легче»
Уже после нескольких минут просмотра, я поняла, что это смонтированные кадры из видео, которые мы снимали на телефоны, когда отдыхали с Лёшкой. На кадрах были наши счастливые лица, а я, как завороженная, смотрела на своё прошлое, где я была рядом с ним и верила, что всё будет хорошо.
— Ты же веришь мне? Веришь, что всё будет хорошо? Я тебе это обещаю... У нас никогда не будет ничего плохого...
Я вспомнила эти слова, которые мне однажды сказал Лёша. И тут же вспомнила свой ответ:
— Я тебе верю, потому что ты всегда будешь рядом со мной. Пока мы вдвоём ничего плохого в наших жизнях не будет, мы со всем справимся...
***
Подъехав к лейблу, я припарковала машину и заглушила её. Положив телефон в карман кофты, я вышла из машины и направилась ко входу.
— Девушка, посторонним вход воспрещён, — сказал один из охранников, когда я пыталась попасть в офис, — Покажите пропуск.
— Что? Какой пропуск? — я удивлённо посмотрела на парня.
— Адель, извините, не узнал, — парень смущённо улыбнулся, отходя в сторону, — Доброго утра.
— Доброго, — кивнула я, открывая дверь и попадая в родной лейбл, по которому успела ужасно соскучиться.
В холле, на ресепшене, сидела новая девушка, которая приветственно улыбнулась мне. Часы показывали начало десятого утра, самое начало рабочего дня.
— Адель, Тимур Ильдарович попросил всех собраться в конференц-зале, — сказала девушка.
— Хорошо, спасибо.
Я закинула сумку в кабинет Артёма, которого ещё не было, и поднялась на четвёртый этаж в конференц-зал. Там уже сидела Кристина, а вместе с ней Матвей и Леван. Услышав, что открывается дверь, ребята повернулись ко входу и я увидела их удивлённые взгляды.
— Адель, тебя во время тура совсем не кормили, да? — тихо спросила Кристина, — Ты похудела на несколько килограмм!
— Мне кажется, у вас был слишком сложный тур, — произнёс Мельников, — Честно, Адель, выглядишь ты хреново.
— Спасибо за комплимент, — я усмехнулась и прошла в комнату, сев на один из стульев, — Но я в курсе, что выгляжу ужасно.
Никто не успел ответить мне, потому что в зал вошли Тимати и Абрамов, а за ними вошли Пашу и три незнакомых мне личности: парень и две девушки. Посмотрев на всех уже присутствующих в этой комнате, взгляды начальства остановились на мне. Чтобы не видеть удивление в их взглядах, я отвернулась в сторону окна.
Да, знаю, чему они так удивляются. Если сравнить меня месяц назад и сейчас, то это будут два совершенно разных человека. Сейчас я выгляжу, действительно, немножечко ужасно: круги и синяки под глазами, бледная кожа, которая скоро начнёт просвечиваться насквозь, покусанные губы и вся одежда стала большой на пару размеров, потому что я за месяц похудела на шесть килограммов, что для меня очень много.
— Доброе всем утро, — мужчины заняли свои места, — Сейчас дождёмся всех остальных и начнём.
За десять минут подтянулись все оставшиеся артисты, которые тоже смотрели на меня удивлёнными и ошарашенными взглядами. Лишь Егор, который пришёл самый последний, посмотрел на меня как обычно, потому что уже привык к моему виду за этот месяц.
Началось собрание, где нам представили трех новых артистов нашего лейбла: Клавдию, Дану и Скруджи. Они показались мне нормальными, поэтому я не была против них. Новые артисты — всегда к лучшему. Скруджи, настоящее имя которого Эдуард, исполнял рэп, а вот девушки были ближе к лирике. Познакомившись друг с другом, точнее знакомили с ними меня и Егора, нас всех отпустили работать. Но только не меня.
— Адель, останься, пожалуйста,
Я вздохнула, откидываясь на спинку кресла, и дожидаясь, когда все уйдут. Что-то я уже привыкла, что после каждого собрания меня оставляют для приватной беседы. Ничего не меняется. Когда конференц-зал покинул последний артист, начальство посмотрело на меня. Я почувствовала себя неуютно, и поэтому уснула руки в карманы, где тут же сжала в руках мобильник, будто он мог меня спасти от разговора.
— Адель, как прошел тур?
— Хорошо. Публика была прекрасной...
— Тебя не было на первом выступлении в Актау. Что случилось?
— Вам уже все рассказали, — ответила я, потому что знала, что Артем разговаривал об этом с Тимати, когда мы были еще в туре, — Зачем спрашивать меня? Я не скажу ничего нового...
— Может тебе стоит взять пару дней отдыха и придти в себя? — спросил Виктор, склонив голову, — Наберешься сил и только тогда приступишь к работе?
— Нет, спасибо, я прекрасно себя чувствую...
— Адель, подумай лучше, — сказал Пашу, — Виктор прав, тебе в таком состоянии работать будет трудно.
— В каком состоянии? — я прищурилась, глядя на мужчин.
— Ты же сама нас поняла, — поддержал Абрамова и Пашу Тимати, — Ты за этот месяц стала похожа на скелет. Тебя не кормили там?
— Я не хочу кушать, — буркнула я, — Поэтому и не ем.
— Хорошо. Дело твоё, только давай без этих штучек с упрямством, окей? Если что, мы всегда готовы тебе помочь.
— Спасибо. Я могу идти?
— Да, можешь идти.
Я вышла из кабинета и пошла к менеджеру. Рабочие Московские будни начались. Удачи мне!
Вечером, когда я собиралась уходить, меня в коридоре поймали Натан и Саша. Парни завели меня в пустой кабинет и закрыли за собой дверь. Я посмотрела на парней.
— Ребят, я была бы рада поболтать, но давайте потом? Я устала и хочу отдохнуть...
— Адель, что с тобой?
— И вы туда же, да? Хватит уже. Мне надоело это за сегодня. Почему мы все хотите поиграть в докторов?
— Браун, не кричи, — сказал Миров, — Мы волнуемся за тебя. Точнее за те останки, которые остались от тебя.
— Где наша прежняя кошечка? Куда подевалось то млекопитающее и почему оно оставило вместо себя некое подобие приведения? — спросил Саша.
— Идите вы все в пень, — произнесла я, — Я от своего парня почти два месяца уже вестей не получаю, а вы хотите, чтобы я вам тут скакала до небес?
— А ты уверена, что он за это время не нашел себе какую-нибудь американочку?
— Рот закрой. Леша никогда бы так со мной не поступил!
— В тебе говорит любовь, а не здравый смысл. Адель, посмотри на ситуацию трезвым взглядом...
Чест не успел договорить, потому что зазвонил мой сотовый. Номер Насти — подопечной Алексея. Взяв трубку, я услышала всхлипы девушки.
— Адель, они хотят улететь и заставляют меня! Пожалуйста, приезжай скорее. Я не хочу лететь туда!
— Что? Настя, что произошло? Ты где?
— Я в квартире, а Катерина мои вещи собирает. Пожалуйста, я не хочу лететь с ней! Наш продюсер Алексей, а не Катерина...
— Адрес! Я уже еду!
Девушка продиктовала мне свой адрес, а я уже выбежала из комнаты и побежала на парковку. Я не поняла всей ситуации, но была уверена в том, что Катерина не имеет права увозить Настю, так как не является ее продюсером и, вообще, она ей никто. Я ехала на нужную улицу, выжимая из автомобиля все, что было можно. Но въехав во двор многоэтажки, я увидела, что машина Катерины уже выехала со двора дома Насти. Снова завела мотор и поехала вслед за авто продюсера Алексея. Одновременно я набирала номер Насти, но она не отвечала.
Когда через несколько кварталов я подрезала машину Катерины, та остановилась, резко затормозив. Из ее машины тут же выскочила девушка, которая подбежала ко мне и крепко обняла, начиная всхлипывать.
— Адель, что вы делаете? — к нам быстрыми шагами шла продюсер Лешки, — Настя, сядь в машину! Мы опаздываем.
— Вы не видите, что она не хочет никуда ехать? Куда вы вообще собрались ее везти?
— Настя, вернись в машину, — повторила Катерина, — Адель, я вам я попрошу не вмешиваться в дела нашего лейбла.
— Ты не мой продюсер! — крикнула Анастасия, повернувшись к Катерине, — Я не хочу ехать с вами.
— Ты ошибаешься, в контракте имеется приписка, что, в случае чего, я заменяю Алексея, становясь вашим временным продюсером. Поэтому вернись в машину, мы скоро улетаем.
— Нет там никакой приписки.
— Тебе показать?
Когда я прочитала ту часть контракта, точнее его копии, где говорилось о замещении Катериной Алексея, я поняла, что не смогу ничего сделать. Катерина перевозит группу в Америку, чтобы записать совместную песню с какой-то американской певицей, с которой далее будет снят клип, и если Настя не полетит, существование группы будет под вопросом. Вспомнив, сколько сил вложил в эту группу Лешка и с каким воодушевлением он рассказывал об их работе, я прикусила губу.
— Насть, ты должна лететь, — тихо сказала я.
— Но я не хочу, — девушка уже не плакала, но ее глаза выдавали то, что с ней сейчас творится.
— Алексей не простит мне развала группы... И представь, как он будет рад, когда вернется, а у вас уже будет совместная песня с американской певицей и клип с ней. Он будет счастлив, что вы продолжали работать.
— Ты веришь, что он вернется?
— Да, верю. И ты должна верить, потому что он обязательно вернется к нам.
— Я не верю, я знаю, что он приедет скоро, — сказала девушка.
— Настя, время! — поторопила нас Катерина, ждущая в нескольких метрах.
— Иду!
Настя обняла меня, а потом ушла к машине и села внутрь. Вернувшись домой, я раздумывала о том, правильно ли я поступила, а еще о словах Насти.
Я не верю, я знаю, что он приедет скоро...
Только почему у меня все меньше и меньше веры в то, что Леша скоро приедет? Я каждое утро, каждый день и каждый вечер говорю себе это, стараясь заставить себя поверить в свои слова. А каждую ночь я засыпаю, надеясь, что проснусь в его объятиях... Только утром ждет разочарование, которое режет душу ножами, причиняя боль.
***
— Адель, ау, ты куда опять подевалась? — перед моим лицом появилась рука Евы, которая пощёлкала пальцами, — Браун, хватит зависать в своём мире, окей?
Я тряхнула головой, оглядывая нашу столовую в лейбле, а потом посмотрела на подругу, которая уже выпила кофе и сейчас выжидающе смотрела на меня.
— Что? — я нахмурилась, — Что я пропустила?
— Я спросила, пойдёшь ли ты со мной в кино, — повторила рыжая, — Но ты витаешь в облаках.
— Нет, Ева, я не пойду, — я взглянула на сотовый, — Не хочу идти, устаю сильно.
— Ты никуда не ходишь со мной, — надула губы подруга, — Хоть один разочек пойдём погуляем?
В столовую вошёл Чест, и увидев свою девушку, он улыбнулся, направляясь к нашему столику. Сев на стул возле рыжей, парень поинтересовался, чем мы занимаемся тут.
— Пытаемся вернуть нашу Снежную Королеву к жизни, — ответила Герц, — Но она сопротивляется и не хочет идти со мной в кино.
— Адель, действительно, почему бы тебе не прогуляться?
— Вы сговорились, да? — я посмотрела на эту парочку, — Ребят, я не хочу ни гулять, ни в кино, ни просто сидеть в каком-либо кафе.
— Слушай, хватит хандрить. От того, что ты будешь сидеть в заточении, ничего не изменится!
— Закрываем эту тему, — я встала со стула, — Не стоит лечить меня.
***
— Если я твой, а ты моя в квадрате. В каждом сантиметре, в каждом гигабайте. Твои родные объятия вместо всего мира, вместо любой знати.- из колонок в машине лился голос Мельникова, а я стояла на светофоре и, едва загорелся зелёный, нажала на газ.
На часах было уже без пяти двенадцать, а я ещё даже не доехала к магазину Black Star Wear, где будет презентация новой линии одежды от Матвея — «Наизнанку». Туда отправили меня и, естественно, самого Матвея. Парень уже звонил мне раз пять, спрашивая, куда я делась, а я... А что я? Я умудрилась попасть в самый разгар неожиданно появившейся пробки.
Но уже спустя двадцать минут я припарковалась у магазина и вышла из машины, тут же попадая под десяток фотовспышек, а ко мне попытались пробиться журналисты, но им не позволил это сделать парень-охранник, перегородивший дорогу папарацци.
Благодарно кивнув ему, я скользнула в двери магазина и сразу же столкнулась с Матвеем, который выдохнул, увидев меня и потащил к столу, где лежали снимки и плакаты, на которых будем ставить автографы.
Через десять минут магазин открыли и в него вошли журналисты, которые затерялись среди основной массы покупателей из числа наших слушателей. Каждый выбирал себе то, что ему понравилось, не только из новой коллекции, но и из старой. К нам подходили чтобы сфотографироваться, взять автограф и просто поговорить пару минут. Иногда нас подлавливали журналисты, которые задавали вопросы о новой коллекции, стараясь сменить тему в другое русло, чтобы вызнать побольше о нашей личной жизни. Через несколько часов презентация линии была закончена и я, взяв кофту с надписью «Наизнанку», попрощалась с Мотом и поехала домой.
***
— Адель, ты нас слушаешь?
Я подняла голову, отрываясь от листа бумаги на котором рисовала узорами, и посмотрела на Тимура Ильдаровича. Все артисты смотрели в мою сторону, видимо, ожидая ответа или реакции. Чёрт, я снова задумалась и прослушала половину собрания... Виновато улыбнулась и свернула листок в самолетик, засовывая его в карман толстовки. Тимати понял, что я не слушала и переглянулся с Виктором, который недовольно смотрел на меня.
— Твоя работа в этом месяце нас не устраивает, — сказал Виктор, — Вернувшись из тура, месяц назад, ты не предприниматель попыток развиваться и просто плывешь по течению. Ты не желаешь развиваться? Или тебя что-то не устраивает в нашем лейбле?
— Нет, извините, но меня все устраивает, — ответила я, — Просто...
— Раньше ты в месяц приносила мне по два трека или, по-крайней мере, готовые тексты. Что случилось сейчас? Где треки? Где твоя работа? Мы ее не видим.
— Я исправлюсь. Обещаю.
— Конечно, исправишься, если хочешь работать в офисе и дальше.
— Подойдешь ко мне завтра, — сказал Тимати, — У меня есть идея. Думаю, она тебе придется по вкусу.
Далее я постаралась не отвлекаться, а внимательно слушать начальство, чтобы не разозлить их. Собрание закончилось и всех нас отпустили по своим рабочим местам. Я должна была ехать с Кристиной на интервью для журнала «GQ», поэтому мы спустились на парковку и, сев в машину, поехали в тихое кафе, где нам была назначена встреча с редактором журнала, которая сама решила взять у нас интервью.
Когда мы приехали, девушка брюнетка уже сидела в кафе и пила кофе, а увидев нас, подняла руку, указывая на себя. В общем интервью проходило хорошо, пока не зашла тема парней. Оказывается, за этот месяц журналисты успели многое узнать, а в частности то, что Леша не выходит ни с кем из нас на связь.
— Адель, а как сейчас развиваются ваши отношения с Алексеем Воробьевым? Нам стало известно, что уехав в Лос-Анджелес, еще в марте, он не выходит с вами на связь? Прошло уже два с половиной месяца, один из которых вы были в туре с Егором Кридом, а еще один работали в Москве. Почему никто не может связаться с Алексеем?
— А это есть в списке ваших вопросов или просто любопытство? — спросила я, сложив руки в замок, — Просто на данный момент я не желаю распространять личную информацию.
— Я могу записать только часть вашего ответа в номере журнала, — ответила редактор, накручивая прядь темных волос на палец.
— Тогда я вообще не стану отвечать на этот вопрос. Извините, но мне нужно идти.
Я взяла сумочку и встала из-за столика, чтобы выйти из кафе. Кристина хотела пойти за мной, но я показала головой и она осталась сидеть в кафе, в то время как я перебежала на другую сторону дороги и подняла руку, ловя такси. Машина остановилась через минуты три и я села в авто, называя адрес офиса. Войдя в лейбл, я поднялась к кабинету Байдова и застала там Егора. Кстати, ему так и не нашли нового менеджера и теперь Артем совмещает нас, ожидая того момента, когда закончится выбор работника для Крида.
— А ты почему не на интервью? Вы уже вернулись? — спросил Артем, когда я кинула сумочку на кресло и села на диван, рядом с Булаткиным.
— Я закончила. А Крис осталась.
— Что уже случилось у тебя там?
— С чего вы взяли, что что-то случилось?
— Ты злая пришла, — хмыкнул блондин, — Поэтому колись, что произошло?
— Журналистка решила сунуть свой длинный носик туда, куда не надо, — ответила я, закрывая глаза, — Им бы только в чужой жизни покопаться, а больше ничего не важно.
— Это их работа, — пожал плечами менеджер, — Их тоже можно понять — они за это деньги получают.
— Мне бы такую работу. Поковырялся в жизни человека, выложил на всеобщее обозрение, и получай за это бабло.
— Поступи на журналистику и все это у тебя будет.
— Ну, уж нет, спасибо, но я воздержусь от такой участи, — фыркнула я, — Так, что у вас тут? Чем заняться?
— Вот, проанализируй статьи о себе из этих журналов, — менеджер подал мне стопку журналов, — Нам надо опровержение.
— Ого, это все про меня? — я удивленно посмотрела на десяток журналов, в которых были статьи обо мне, — Такое ощущение, будто они следят за каждым моим шагом!
— На самом деле, это почти так, — ответил Егор, — Просто ты не слишком обращаешь на это внимания...
***
— Тим, можно? — я заглянула в кабинет начальника, — Ты вчера просил зайти.
— Да, Адель, проходи, — Тимати отвлекся от экрана ноутбука, — У меня к тебе предложение. Мне позавчера пришла заявка на написание саундтрека к одному сериалу, поэтому я предлагаю записать его вместе. За два дня я накопал свой текст, а ты за несколько дней напишешь свою часть, и на следующей неделе начнем записывать.
— Заманчиво звучит, — я улыбнулась, — Давай попробуем. Я не против.
Тимур Ильдарович дал мне распечатанный текст, который мне предстояло дописать и отпустил. Съездив вместе со Скруджи на фотосессию, я вечером дома занялась текстом. Я уже немножечко отвыкла от написания песен за эти два месяца, поэтому сейчас я внимательно вчитывалась в строчки. Из-за усталости я заснула в кресле, так и не написав ни строчки. Утром у меня с Леваном и Матвеем была трехчасовая автограф-сессия в Crocus, а после обеда меня отправили вместе с Клавдией на запись песни в другую студию, потому что все наши записывающие кабинки были заняты.
— Почему я должна ехать? — спросила я, глядя на Пашу, — Мне нужно дописать текст.
— Ты у нас последняя новенькая, которая была до ребят, — ответил мне мужчина, — Поэтому лучше сможешь объяснить Клавдии что лучше делать.
— Ладно, — я встала со стула, — Куда ехать-то?
— К Роме.
— Какому Роме?
— Роман Bestseller, — сказал Пашу, — Он сейчас свободен и согласился помочь.
— Хорошо, отвезу и прослежу, чтобы всё было замечательно.
Выйдя из столовой, я увидела Коку с Егором, которые стояли на лестнице в коридоре и улыбались. Егор что-то сказал и девушка засмеялась, кивая головой.
— Клава, нам ехать нужно, — произнесла я, подходя к этой парочке.
— А куда вы? — поинтересовался Крид, обернувшись ко мне.
— Записывать песню, — улыбнулась Кока, — Хочешь с нами поехать?
— Это уж как Адель нам разрешит...
— Поехали уже, — хмыкнула я, — Мне не хочется торчать у Ромы до самой ночи.
И я первой пошла вниз по лестнице, спускаясь в холл, а следом за мной шли Клавдия и Булаткин. Сев в свою машину, я дождалась, пока места займут мои «пассажиры» и выехала с парковки, вливаясь в поток движущихся машин. Егор рассказывал какие-то истории из детства, Клава смеялась, а я старалась сосредоточиться на дороге, чему мешало небольшое головокружение и тошнота, подкатывающаяся к горлу. Потянувшись к бардачку, я нашла в нем мятную конфету, с помощью которой надеялась избавиться от тошноты.
Егор и Клава, сидящие на заднем сидении, делали селфи, кривляясь. Я включила музыку и открыла окно, чтобы ветер обдувал мое лицо. Я не успела проехать на зеленый свет и, чертыхнувшись, нажала на тормоз, плавно останавливая машину. Перед глазами стали плясать цветные пятна и я закрыла глаза, упираясь головой на подголовник сидения.
Засигналивший позади меня автомобиль, заставил меня открыть глаза и посмотреть в зеркало заднего вида, а потом на светофор, который горел зеленым.
— Адель, не спи, — Егор улыбнулся, — А то мы сейчас разозлим водителей своей черепашьей скоростью.
Нажав на педаль газа, я проехала еще одну улицу прямо, а потом свернула влево и затем направо. Парковка у студии Bestsellerа была заполнена наполовину, и я выбрала место у края парковки. Егор вылез из машины и открыл дверцу Коке, которая благодарно ему улыбнулась. Они уже успели отойти на несколько метров от машины, когда я только открыла дверку. Закрыв ее, я уперлась руками в крышу машины, тяжело дыша.
— Браун, ты идешь?
— Вы идите, я вас догоню, — ответила я, поворачиваясь к ним и прислоняясь спиной к автомобилю. Когда мне стало немного лучше, я пошла в офис и, показав пропуск охранникам, вошла в холл. Спросив, куда направились парень и девушка, вошедшие пару минут назад, я пошла туда же. В коридоре встретилась с Романом Bestseller, который шел в ту же сторону, что и я.
— Привет, — я улыбнулась парню, — Я к тебе привезла девушку на запись.
— Новую артистку?
— Да, новенькую. Месяц на лейбле, кажется.
Подойдя к записывающей студии, у дверей которой стояли Булаткин и Клавдия, Рома посмотрел на меня.
— Ты же сказала, что девушку привезла? А Крид тут причем?
— Он как бонус, — хмыкнула я, — Точнее заняться ему нечем было, вот и поехал с нами.
Роман усмехнулся и открыл дверь, пропуская нас внутрь. Включив аппаратуру и посмотрев текст, выслушав желания Клавдии, касающиеся будущей песни, Рома начал работать вместе с музыкантами и Клавой. Егор изредка вмешивался в работу, что-то подсказывая и исправляя. Я же сидела в стороне, пытаясь понять, что со мной сегодня не так и почему так плохо.
— Ром, где у вас тут умыться можно? — спросила я, вставая с дивана.
— Прямо по коридору, там будет дверь с табличкой.
— Спасибо...
Туалет я нашла без проблем и, включив воду под краном, я брызнула в лицо холодной водой. Это помогло на пару минут, но не больше. Вернувшись в студию, я снова села на диван, но потом вовсе легла на него, отворачиваясь к стенке и закрывая глаза. Часы показывали десять минут пятого, а когда меня разбудил Егор, то было уже тридцать пять минут первого.
— Егор, давай ты за руль? — попросила я, подходя к машине, — Устала ужасно...
Не став ждать ответа парня, я залезла назад, прислоняясь головой к стеклу и опять закрывая глаза. В следующий раз я проснулась, когда Егор остановился у лейбла. Попрощавшись с Егором и Клавдией, я пересела за руль и поехала домой, где заснула на диване в гостиной, даже не дойдя до комнаты. Мне снился Алексей, а точнее то, как он знакомит меня со своими родителями.
Открыв глаза, я увидела, что на часах половина пятого, но спать мне уже не хотелось, поэтому я налила себе кофе и нашла текст песни Тимати. Снова прочитав строчки, я вдруг поняла, что буду писать и взяла в руки блокнот и ручку. До девяти часов утра текст был готов, а приехав в офис, я первым делом поспешила к Тимати. Мужчина выслушал меня и с улыбкой согласился на мой текст, сказав, что запись через три дня, т.е. в понедельник.
***
С понедельника началась запись песни, которая длилась полторы недели, потому что мне и Тиму нужно было уезжать по делам и запись постоянно прерывалась. Но к середине мая песня была записана, и завтра она появится на iTunes. Тимур улетел на концерты в Германию, Крис укатила выступать в Америку, а Матвей вместе с невестой через несколько дней должны вернуться из отпуска. Леван готовится к большому сольному концерту. И только я, Егор, Натан и Чест, да еще наши новенькие, работали в офисе, изредка выбираясь из «берлоги» на интервью или фотосессии.
Всю неделю со мной творилось что-то непонятное: ночью я не могла заснуть, но зато на работе я отчаянно боролась со сном; аппетита вообще никакого не было и я ела раз в сутки, а иногда и раз в несколько дней, обходясь чаем или кофе. Головные боли и тошнота иногда накатывали, но я справлялась с этим, не желая обращаться к врачу, хотя рыжая уже заподозрила неладное и старалась заставить меня съездить к врачам.
Вот и сегодня я целый день носилась по офису, выпив только чашку кофе и съев половину пирожного. Иногда перед глазами мелькали мушки, но я свалила всё на усталость и влила в себя ещё одну чашку кофе, чтобы взбодриться и засела за просмотр снимков с фотосессии со Скруджи, потому что именно сегодня нам их прислали на лейбл.
Собираясь домой, я встала с кресла, но тут же схватилась за край стола, потому что в глазах всё потемнело и закружилось. Мотнув головой, я медленно сделала шаг в сторону, подмечая, что шум в ушах не проходит. Держась ближе к стенке, я вышла из кабинета своего менеджера и пошла к лифту, в котором ехала прижавшись лбом к холодной поверхности стенки.
— Адель, ты уже домой? — за спиной раздался голос Саши, который тоже спустился в холл, — Давай к нам заедешь?
— Саш, давай в следующий раз? — пробормотала я, держась рукой за стенку, — Я устала и хочу поспать.
— Тебе плохо? — парень обошёл меня и остановился напротив, вглядываясь в моё лицо, — Адель, у тебя вид какой-то слишком замученный. Может отвезти тебя домой, а то мало ли что случится, если ты сама за руль сядешь.
— Нет, со мной всё хорошо, — я постаралась улыбнуться, — Просто устала немного...
Но пол сразу же, как я договорила, стал кружиться и стремительно приближаться ко мне. Последнее, что я услышала — это взволнованный голос Честа, который успел подхватить меня и не дал упасть.
***
Противный писк каких-то аппаратов был первым, что я услышала, когда пришла в себя. Открыв глаза, я увидела белый потолок, почему-то жёлто-зелёные стены и парочку картин на стене. В левой руке мне что-то мешало двигать ею, и посмотрев на неё, я увидела, что к руке подключили капельницу.
— О, очнулись? — ко мне подошла женщина в белом халате и внимательно посмотрела в моё лицо, — Как вы себя чувствуете, Адель?
— Вроде бы хорошо, — ответила я, — Только слабость небольшая.
— Конечно, у вас будет слабость, — хмыкнула доктор, — Вы довели свой организм до полного истощения. Когда вы в последний раз полноценно принимали пищу?
Задумавшись, я ответила:
— Не помню точно. Может месяц назад, может два...
— Да уж, — доктор вздохнула и записала в моей истории болезни пару строчек, — Как у вас со сном дела? Спите хорошо?
— Ночью бессонница мучает, а днём, наоборот, в сон постоянно тянет.
— Недомогание? Головокружение? Тошнота?
— Бывает, — настороженно произнесла я, — Извините, а можно мне домой?
— Что? Адель, вам, как максимум, в больнице надо месяц находиться.
— Но я не могу, — воскликнула я, — У меня работа, концерты.
— Вот как раз концертов вам как раз и не хватает сейчас. Вы остаётесь под наблюдением врачей, и никаких «домой» чтобы я больше не слышала от вас.
— Хорошо, — я тяжело вздохнула, — А сколько я уже тут нахожусь?
— Сутки, — ответила доктор, — Ваш друг привёз вас к нам вчера вечером, но не смог сказать, что с вами произошло и что было с вами до обморока. А теперь отдыхайте, я зайду к вам утром и вы пройдёте обследования.
Утром ко мне действительно зашла доктор и я за несколько часов прошла около десяти врачей, а потом меня вернули в палату. К пяти часам ко мне пришёл Сашка, который принёс фрукты и шоколад.
— Адель, ты в следующий раз, пожалуйста, падай в обмороки без меня, окей? — парень улыбнулся, — Как чувствуешь себя?
— Хорошо, но меня не отпускают домой, — пожаловалась я.
— Я тебе сейчас дам «домой», — нахмурился Морозов, — Сначала вылечишься, а потом поедешь домой!
— Но у меня там работа, — попробовала возразить я.
— Абрамов и Тимати уже в курсе, и у тебя две недели выходных. Кстати, начальство заедет к тебе завтра.
— Они сильно злые?
— Есть немного, — пожал плечами Саша, начиная чистить апельсин, — Но в основном на себя, потому что позволили тебе довести себя до истощения.
Взяв протянутую дольку апельсина, я поблагодарила Честа и принялась ожидать завтрашней кары от начальства. Парень уехал через двадцать минут и я осталась одна. А на следующий день ко мне приехали Виктор Абрамов, Тимати и Пашу, которые немного поругали меня и сказали, что теперь я буду кушать столько, сколько в меня будет влезать. Пожелав выздоровления, начальство уехало, а через пару часов ко мне приехал Егор с букетом цветов и коробкой сладостей.
— Привет, голодающим, — улыбнулся парень, входя в палату.
— Привет, Егор, — я села на постели, стараясь не выдернуть иглу от капельницы, которую мне опять поставили.
— Как дела? Сильно получила от big bossa?
— Есть чуть-чуть, — надула я губки, — И чего они так всполошились-то? Подумаешь, пару месяцев нормально не питалась.
— Действительно, чего это они? Пару месяцев нормально не ела и в больницу попала с истощением, ещё столько же не будешь нормально питаться и в могиле окажешься, — хмыкнул блондин, — Правда, и чего они так волнуются? Подумаешь, помрёт одна артистка... Ничего же не изменится.
— Булаткин, и ты туда же? — я удивлённо посмотрела на парня, — Сговорились, да?
— Нет, просто нам, в отличии от тебя, твоё здоровье не безразлично, — ответил парень, садясь на стул рядом с койкой, — Если ты ещё раз выкинешь такой фокус, я тебя придушу собственными руками, ты меня поняла?
— Поняла, — буркнула я, отворачиваясь окну, — Приходят и ругаются все. Вообще-то я больная и мне внимание надо, а вы кричите...
— Ой-ой, смотрите, кто у нас обиделся, — усмехнулся Крид, — Ещё скажи, что пожалуешься на нас.
— Надо будет самому президенту пожалуюсь, — ответила я, показав парню язык.
***
Две недели, которые я провела в больнице, прошли быстро и я почти выздоровела, всё-таки упросив доктора отпустить меня домой под наблюдение рыжей, которая с такими воплями влетела ко мне в палату, когда вернулась из командировки и узнала, что я в больнице.
Дав подруге клятвенное слово есть мясо, рыбу, овощи, фрукты, сладкое и ещё зачем-то всю иностранную кухню, я сумела её успокоить и добиться в палате снижения децибелов. Ева злобно шипела, что я — идиотка, которая не заботится о своём здоровье и не думает об остальных, активно размахивая руками и измеряя шагами палату.
Я следила за подругой взглядом, не смея даже пискнуть, потому что Герц в гневе — похуже четырёх всадников Апокалипсиса. А сейчас рыжая была не то, что в гневе, а в трёхкратном раздражении помноженном на стократную злость.
Внимательно выслушав все слова подруги, я кивала, как китайский болванчик, и соглашалась со всем, что она говорила. Когда у неё закончились силы, она наконец-то села на стул и замолчала.
— Ты всё? Или будет ещё один наплыв эмоций? — ехидно спросила я, глядя на рыжую, которая тряхнула головой, убирая прядь волос со лба.
— Дура, — ответила подруга, зыркнув на меня глазами, а потом обняла.
Из больницы меня забирал Егор, и отвезя мои вещи на квартиру, мы поехали в офис, где меня уже ждал менеджер с целым списком работы для меня. Значит, завтра у меня очередное интервью? И почему я не удивлена, что оно у меня с новичками? Я у них тут типа нянечкой подрабатываю: езжу с ними по всем фотосессиям, интервью и записям песен.
Ну, интервью, так интервью!
Утром я поехала сразу же к месту, где будет проходить интервью в прямом эфире в программе «Вечерний завтрак», а когда приехала, то увидела, что ребята уже стоят здесь и что-то обсуждают.
Поздоровавшись с ними, я услышала ответное приветствие и мы вошли в здание. Гримёрная, стилисты и начало эфира. Все пошло своим чередом: парочка вопросов мне в начале передачи, потом вопросы каждому из ребят и остальная часть передачи, в которую входили ответы на каверзные вопросы и вопросы от поклонников. Ребята вполне удачно отвечали на все то, что у них спрашивали и передача подошла к концу.
— А на конец мы решили показать вам клип Адель — «Жить вдвоём», — вдруг произнесла ведущая и я удивлённо посмотрела на неё, но на экране позади нас уже показывали мой клип.
Захотелось закрыть уши, потому что на концертах я в последнее время не исполняла этот трек, так как он вызывал сильные эмоции и не совсем положительные. В сопротивление разуму и сердцу, которые вопили перестать смотреть на экран, глаза были прикованы к плазме, где показывали сцены клипа.
На финальных сценах я уже была на грани, поэтому когда закончился эфир, я самая первая вышла из комнаты, где это всё снималось.
В мою гримёрную постучали через пару минут и получив разрешение войти, ко мне зашла Клавдия. Девушка оглядела меня и села на диванчик, рядом со мной.
— Адель, я спросить хотела, — девушка неуверенно замолчала и я кивнула, разрешая ей говорить дальше, — На лейбле я слышала, что у тебя парень есть, но он пропал, да?
— Да, в начале марта улетел в Лос-Анджелес на съёмки фильма и пропал.
— Это с ним вы клип снимали «Жить вдвоём»?
— Зачем ты всё это спрашиваешь? — я посмотрела на девушку, не совсем понимая, что она хочет.
— Просто, понимаешь, мне кажется, что я видела его сегодня утром на парковке нашего лейбла...
— Что? — я удивлённо посмотрела на девушку, — Повтори.
— Когда я заходила в офис, из него выходил молодой парень и мне показалось, что я его где-то видела, но не могла вспомнить где именно. А сейчас, посмотрев клип, я поняла, что он немного похож на того парня, который был у нас утром.
Я посмотрела на часы, понимая, что прошло уже около четырёх часов. Вскочив с диванчика, я выбежала из гримёрной, крикнув Клавдии, чтобы они без меня возвращались на лейбл. Я не помню, как я ехала домой, помню лишь что педаль газа была выжата до предела и мне вслед сигналили машины, которые я подрезала. Затормозив у своего дома, я увидела машину Воробьёва и пулей поднялась на свой этаж, вбегая в квартиру.
Где-то в комнате слышались шаги и какие-то шорохи и я быстрым шагом побежала туда. Дверь, которую я слишком сильно толкнула, распахнулась и ударилась о стену, заставив парня повернуться ко мне.
Встретившись взглядом с Лёшей, я уже не сдерживала слёз, которые катились по щекам и, подбежав к парню, обняла его.
— Лёш, — я всхлипнула и сильнее обняла парня, который даже не пошевелился, — Почему ты не отвечал? Я соскучилась...
— Ну, да, коне-е-ечно, — протянул Алексей, усмехаясь, — Так скучала, что с Кридом стала встречаться?
— Ч-чего? — от неожиданности я перестала плакать и отступила на шаг назад, удивлённо глядя на русоволосого, — Лёш, что за бред ты говоришь?
— Мне уже рассказали, как ты в туре с ним развлекалась, — ответил парень, — А я-то думал, что у нас всё серьёзно!
— Лёш, между мной и Егором ничего не было, — произнесла я, — Спроси у любого, они подтвердят.
— Давай ты не будешь рассказывать мне сказки? Я всё знаю...
— Лёш, тебе неправду рассказали! Почему ты не хочешь слушать меня? Я тебе звонила каждый день, хотя твой телефон был выключен. Я надеялась, что ты ответишь... Я за эти три месяца чуть с ума не сошла, а ты говоришь, что я с Егором...
— Адель, не надо, — Воробьёв развернулся и продолжил собирать вещи, — Я не хочу ничего больше слушать.
— Лёш, пожалуйста. Не уходи, — я подошла к парню и попыталась его обнять, но он вырвался и отступил от меня, — Лёш...
В его глазах, в которых раньше читалась только безграничная любовь, теперь было отвращение и злость.
Опусти руки, я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам скатываются слёзы.
— Адель, почему всё так? Зачем ты так со мной? — тихо спросил Алексей, — Я же любил тебя. По-настоящему любил...
Парень подошёл к шкафу и достал из него коробочку, которая лежала в его вещах, у самой стенки шкафа, а потом повернулся ко мне. Я не отрывала глаз от коробочки, которую Лёша открыл и я увидела в ней два кольца.
— Я ведь жениться на тебе хотел, — произнёс парень, а потом, размахнувшись, бросил эту коробочку в стену. В тишине квартиры раздался короткий звон — два кольца, запрыгав по полу, закатились куда-то под постель.
Я опустилась в кресло, молча глотая слёзы и наблюдая за тем, как парень собирает свои вещи. Внутри всё разрывалось от боли, а сердце билось с такой силой, что я не слышала ничего, кроме его ударов.
И вот глаза в глаза... Давай, добивай!
Скажи, что всё моя вина, обмани меня!
Когда Воробьёв застегнул чемодан и пошёл к выходу из комнаты, бросив на меня короткий взгляд, я не могла шевелиться. Но стоило парню выйти в коридор, как я вскочила с кресла и бросилась следом за ним, хватая его за руку.
— Лёш, пожалуйста, не уходи! — по щекам продолжали катиться горячие слёзы, но я уже не замечала их, — Лёш, останься... Они же тебе неправду сказали.
— Адель, ты сама всё разрушила, — произнёс парень, остановившись, но не поворачиваясь ко мне лицом, — Отпусти меня.
— Нет. Нет! — вопреки своим словам, я отпустила руку парня, но только для того, чтобы развернуть его к себе лицом, — Лёш, неужели ты не видишь? Я же люблю тебя, идиот! Не уходи, прошу...
Парень пару секунд смотрел в мои глаза, ни говоря ни слова. Моё рваное сердцебиение. Тяжёлое дыхание. Слёзы по щекам.Глаза в глаза. В моих глазах отчаяние, а в его пустота, которая причиняет столько боли, что хочется умереть, лишь бы не видеть этой чёрной бездны в его зрачках и льда в голубых глазах.
На мгновение мне показалось, что он передумал и что он всё же поверил мне, решив остаться. На мгновение. Показалось.
Дёрнув плечами, Воробьёв сделал шаг назад, без особого усилия вырываясь из моих ослабевших рук и вышел из квартиры, тихо закрыв за собой дверь.
Пару секунд я смотрела на закрытую дверь, но потом побежала за парнем, всё ещё надеясь вернуть его. Выбежав из подъезда, я увидела, что к Алексею подошла какая-то девушка и открыла багажник машины. Она что-то спросила у Лёши, но тот покачал головой и обнял её за плечи, подталкивая к машине. Парень помог ей сесть на переднее и сидение и развернулся, чтобы обойти машину, но встретился со мной взглядом.
Закусив губу, я сдержала новую волну рыданий. Сердце пропустило удар, замирая в ожидании, что Воробьёв передумает и подойдёт ко мне, но...
Отвернувшись, парень сел в машину, которая, спустя минуту, выехала с нашего двора.
По сердцу будто ударили острым ножом. Поднявшись в квартиру, я пошла в спальню и, закрыв за собой дверь, скатилась вниз по стенке.
Я смотрю в небо, что оно прячет;
Какие секреты и почему плачет.
Поговорю с Богом. Пускай прошу глупость —
Побыть мне с ним рядом, хоть на минуту.
Три месяца я замирала после каждого звонка, моля Бога, чтобы он был жив, а сейчас он ушёл, поверив каким-то слухам. Почему он не поверил мне?!
Ты всегда будешь светом, а я — твоей тенью.
Словами ранил так больно, оказалось смертельно.
Счастье было так близко, — и мы это знаем.
Себя виню я за это; ведь мы ценим, когда теряем.
Наткнувшись взглядом на коробочку из-под колец, я всхлипнула и поднялась с пола. Одно кольцо лежало на полу у самого края кровати. Лопнув от удара, оно слегка погнулось, а когда я сжала его в ладони, то оно вилось мне в руку острыми концами трещины.
Почему наше счастье треснуло также, как и это кольцо? Я же люблю его... Почему я не могу быть просто счастлива? Зачем мне все эти испытания?
Я берегу тебя внутри разбитой души.
Не знаю, кто за нас всё решил.
Прости за то, что счастья лишил.
Прости.
Сердце, которое сильно билось, когда уходил Лёша, теперь стучало так тихо, что казалось, будто оно остановилось. Но оно почему-то ещё чувствовало и болело от ударов острого ножа, которым меня ударил Алексей.
Я по рукам связан; ведь мы так похожи, —
Хотим друг от друга одного и того же.
Минута молчания, после слов, что не любишь.
Я свободен дышать, но дышать глубоко без тебя
Мне не нужно.
Взглядом наткнулась на комод, где стояли в рамках наши с Лёшей фотографии. Минута и все эти фотографии летят на пол, разлетаясь на сотни осколков, как разбилась моя душа. Мне нужен он. Я не хочу дышать без него! Зачем этот чёртов кислород, если в лёгких сейчас шипы от роз, которые давят на грудь, причиняя боль и заставляя в душе молить о пощаде?!
Я берегу тебя внутри разбитой души.
Не знаю, кто за нас всё решил.
Прости за то, что счастья лишил.
Прости.
Открытые дверки шкафа демонстрировали пустые полки, где раньше лежали вещи Воробьёва. Очередная минута и я уже выбрасывая все вещи из шкафа на пол. Не желаю видеть порядок в комнате, если внутри меня сейчас царит хаос.
Все чувства и мысли свернулись в запутанный клубок и трудно выделить что-то одно, кроме боли, которая сейчас доминирует над всем этим.
За несколько минут спальня превратилась в декорации для боевика. К осколкам от фоторамок добавились осколки ваз и шкатулок, которые с треском ломались под подошвой кед, когда я наступала на них. Точно также с треском ломаются мои рёбра, потому что сердце, хоть и бьётся слабо, причиняет невыносимую боль.
— Почему? Пап, почему всё так? — прошептала я, войдя в пустую папину комнату, где я недавно оставила на подоконнике только его портрет.
Опустившись на пол и прислонившись спиной к стене, я взяла в руки папину фотографию и провела пальцем по стеклу.
Нет никаких сил. Ничего не хочу, кроме одного: перестать чувствовать эту ужасающую и ломающую изнутри боль, доставляющую такие мучения для сердца и души.
— Почему сначала Алекс, а теперь и Лёша? Почему я не могу просто быть счастливой рядом с тем, кого люблю?
Слишком много мыслей, о том, кто мыслит.
Время течёт быстро, а ты мне в сердце выстрел.
Ещё немного выстрелов и сердцу будет просто незачем биться, потому что не может биться то, чего нет.
Не спрятаться, не убежать; и так ползу еле дыша —
Не спеша, и решать тебе, мешать не буду.
Но моя крыша едет. Любовь реально зла.
Я всё прощу, но не забуду.