Любовь под звёздами

Мари

Лето пахнет не клубникой и не скошенной травой, а городом, который не спит.

Когда стемнело, и мама уехала в дежурство, я поймала странную легкость — как будто мир разрешил мне хотя бы на пару часов стать ничьей.

Ни дочкой, ни хорошей девочкой, ни просто человеком, который всегда кому-то нужен.

Я вышла в этот вечер почти босиком — кеды без шнурков, джинсы, футболка.

Телефон в кармане, музыка в голове. Никаких ожиданий. Никаких планов. Улицы были чуть влажные от дневного зноя. Фонари горели мягко, будто свечи.

Я шла и думала о странном — как легко иногда людям рушить друг друга, и как трудно потом найти того, кто не боится твоего молчания. В центре всё уже выдыхало. Люди расходились, оставляя за собой запахи сладкой ваты и дешёвых шаурмы. Я шла без цели — и именно поэтому заметила его. Он стоял у той самой кофейни. Весь в движении, спокойный и сосредоточенный, будто здесь был хозяином жизни. Когда он поднял глаза, то увидел меня сразу.

— Привет.

Просто, как дыхание.

И я ответила так же.

— Привет.

Дилан

Я знал, что она придёт.  Не потому что звал, а потому что мы одинаково странные:

ищем тепло там, где его может и не быть. Она подошла ближе, я заметил, что в её глазах нет ни капли страха. Это всегда подкупало.

— Гуляешь?

— Ага.

— Без маршрута?

— Всегда без маршрута.

Я кивнул.

— Пойдём со мной.

Она пошла. Без вопросов. Без просьб. Это было ценно.

Мы бродили по дворам, где пахло горячей пылью и старым асфальтом.

Я рассказывал ей — сам не знаю, почему.

— Хочешь, скажу странную вещь?

— Говори.

— У меня правая рука когда-то не работала почти совсем.

— Из-за инсульта?

— Да.

— А сейчас... по тебе и не скажешь. Ты как обычный.

Я улыбнулся.

— Вот в этом и весь прикол. Я обычный. Только немножко сломанный когда-то.

— Но ты починился.

— Не до конца.

— Но ты живёшь.

— Живу.

Она посмотрела так тепло, что мне стало жарко.

Никто никогда не говорил мне это таким спокойным голосом.

Мари

Мы шли дальше, когда услышали знакомый голос. Он был чуть насмешливый, но не злой.

— Опа!

Джейкаб.

Рядом Соня, чуть смущённая. Они остановились напротив нас, как два туриста в чужом городе.

— Дилан! Ну что, ты готов?

— К чему?

— Соревнование. Забыл?

— Не забыл.

Он кивнул.

— Погнали за школу, там турник.

Мы дошли вместе. Соня тут же прилипла ко мне, как когда-то, когда мы дружили.

— Ты как?

— Нормально.

— Ты... с ним?

— Просто гуляем.

— Понятно.

в её голосе чувствовалась ревность — не ко мне, а, наверное, к самой ситуации.

Я промолчала.

Дилан

Турник был ржавый, но держался крепко. Я размял плечи, проверил хват.

Джейкаб ухмыльнулся:

— Ну чё, бариста, покажешь класс?

— Покажу.

Он пошёл первым.

Делал быстро, размашисто, но немного не технично.

Четырнадцать.

Упал.

— Всё, теперь ты.

Я вдохнул, почувствовал, как всё тело собралось в единое.

Раз...

два...

каждое подтягивание как попытка выдохнуть всё, что накопилось.

тринадцать...

четырнадцать...

и ещё одно.

— Пятнадцать.

Я спрыгнул, не глядя ни на кого.

Соня хлопала, Джейкаб лишь кивнул уважительно.

— Силен.

Мари

Я смотрела на них, и внутри что-то шевелилось — немного тревоги, немного гордости. Как будто я наблюдала двух львов, которые мирно меряются силой.

Дилан

Мы сделали ещё и отжимания на брусьях. Там я тоже взял верх. Джейкаб был крепкий, но я был злее. Не на него — на самого себя.И это злило лучше любого допинга.

В конце мы пожали руки.

— Респект.

— Без обид.

— Ноль обид.

Мари

Соня немного косилась на меня, но ничего не сказала. А я поняла, что мне нечего скрывать.

Этот человек рядом — он не герой. Он просто идёт рядом. И мне этого хватало. Мы проводили их до остановки. Соня что-то пыталась сказать, но в итоге только махнула рукой.

Уехала вместе с Джейкабом, и я поймала себя на том, что не скучаю по ним так, как раньше.

Дилан

— Пройдёмся ещё? — спросил я.

— Да.

Мы шли медленно, солнце почти исчезло за домами, оставив небо розовым.

Я начал рассказывать ей, как учился снова писать после инсульта, как заново учился стирать крошки со стола одной рукой, как первый раз смог подтянуться.

Она слушала, не перебивая.

— Ты знаешь, — сказала она вдруг, — по тебе вообще не видно, что ты это прошёл.

— Это хорошо или плохо?

— Это... вдохновляет.

И я не смог ничего ответить, только кивнул.

Потому что в этом был весь смысл.

Мари

Мы сели на лавочку возле магазина, закрытого на ночь.

Слышали, как кто-то рядом включает музыку из машины, чуть громче, чем надо.

Но нам было всё равно.

— А ты чего не боишься? — спросил он вдруг.

— Бояться легко.

— А жить?

— Жить сложнее.

Он засмеялся тихо.

— Ты сильная.

— Я просто... учусь.

— Все учимся.

Когда мы дошли до моего дома, фонари уже гасли один за другим.

Он остановился, посмотрел прямо.

— Спасибо, что пришла.

— Спасибо, что позвал.

— Я не звал.

— Я знаю.

Мы оба улыбнулись.

И это было лучше любых слов. Лёжа в кровати, я ещё долго думала об этом вечере.

О том, что есть люди, которые могут быть рядом — не ради тебя, а вместе с тобой.

О том, что не всё нужно чинить. Что некоторые сломанные части остаются с нами, и делают нас красивее.

Дилан

Я шёл домой по пустому двору. Рука болела — но по-хорошему. Я чувствовал, что не проиграл ни себе, ни прошлому. Впереди была ночь. И эта ночь больше не пугала.

Она была просто ночью.

Мари

Когда я уснула, мне приснился самый обычный сон. Без чудес, без катастроф.

Просто лето, просто вечер, просто мы. И это был лучший финал на сегодня.