Глава 13 - Мы просто сидели молча
Ночь в этом городе пахла летом. Не просто пылью и разогретым камнем, а ещё какой-то невысказанной надеждой, которая держалась в воздухе, пока фонари не гасли. Когда мама ушла на дежурство, в квартире стало слишком ровно, слишком тихо. Мне показалось, что я больше не умею дышать, когда вокруг такая тишина. Она растягивала минуты, превращая их в вязкую тень. Я закрыла за собой дверь, накинула джинсовку, воткнула в уши наушники и включила испанский рэп. Он звучал так резко, что перехватывал горло, но зато заглушал мысли.
В голове вертелось странное:
где заканчивается человек?
Не сюжет, не любовь — человек.
Суицид звучал слишком прямым.
Стоицизм — красивее.
Но суть одна: не бояться конца. Я шла без цели, почти наслаждаясь этим странным состоянием: идти — и не знать куда. Лето в городе ночами живёт особой жизнью. Фонари светят мягко, асфальт ещё тёплый, но уже пахнет лёгким холодом травы. Центр был почти пуст. Люди расходились, закрывали лавки и кафе. Но один свет горел. Как маяк. Это была маленькая кофейня, знакомое место. За стеклом двигался человек, будто танцуя под неслышимую музыку. Я сразу узнала его.
Дилан.
Он стоял за стойкой, вытирая кружки, с каким-то упрямым спокойствием.
Когда заметил меня — не удивился, просто сказал:
- Привет.
Обычное слово, но в нём было что-то, что снимало груз с плеч.
Я шагнула внутрь, колокольчик тихо звякнул, и запах кофе ударил в нос.
Там было тепло и по-домашнему, хотя дома у меня никогда не было таким.
— Ты чего так поздно? — спросил он.
— Думаю.
— О чём?
— О финишах.
Он кивнул, будто это самое нормальное в мире.
— Иногда лучше не доходить до конца.
— Иногда хочется.
— Иногда, да.
Он снова начал убираться, протирая полку с книгами.
Я смотрела за его движениями — они были чёткие, почти ласковые, как будто он уважал каждую вещь в этом месте.
— Садись, — сказал он, кивая на стул у стойки. — Будешь помогать.
— Помогать?
— Да. Учиться варить кофе.
Я рассмеялась:
— Серьёзно?
— Конечно.
Он поставил передо мной холдер.
— Начни с этого. Нюхай зерно.
— Ты издеваешься?
— Бариста нюхает в первую очередь. Вдохни.
Я сделала, как сказал.
Аромат был горьким, терпким, даже слишком.
— Фу.
— Нормально. Потом будет сладко.
Он аккуратно направил мою руку, показывая, как держать питчер.
Мы вместе залили молоко, и я чуть не пролила всё.
— Ты как ребёнок, — сказал он.
— Ты не лучше учитель!
— Спасибо, — он рассмеялся.
Мы стояли очень близко, плечами почти касаясь.
Свет лампы над стойкой был мягким, будто вечер всё ещё длился и не хотел заканчиваться.
Пока кофе заваривался, я вдруг вспомнила отца.
Флешбек накрыл внезапно — запах обжаренного зерна напомнил запах сигарет, которыми пах его свитер. Он всегда возвращался домой поздно, садился пить чай на кухне и молчал. Мама упрекала его за это молчание, а я тогда не понимала, что ему просто негде было говорить. Он ушёл, когда мне было одиннадцать, и больше не возвращался.
Почему это всплыло именно сейчас?
Я смотрела на Дилана, и сердце отозвалось — потому что он тоже молчал, но это молчание не резало.
Оно лечило.
— Ты что замерла? — вырвал меня из мыслей Дилан.
— Вспомнила кое-что.
— Грустное?
— Не совсем. Просто... далёкое.
— Тогда возвращайся сюда, — он постучал по стойке. — Тут кофе ждёт.
Мы снова вместе держали питчер, лили пенку в чашку. Моё сердцебиение было как этот пар — горячее, живое. Я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он всегда был рядом.
Не как герой.
Не как спасатель.
Просто — рядом.
Мы чокнулись чашками:
— За что? — спросила я.
— За отсутствие финишей, — сказал он.
— Хороший тост.
Мы сделали первый глоток почти одновременно. Он был горький, но в этой горечи чувствовалась какая-то честность. И это было лучше, чем любой сахар. Когда мы допили, он посмотрел на меня так спокойно, что я почти забыла, где нахожусь.
— Провести тебя?
— Не надо.
— Почему?
— Потому что сегодня хочу дойти одна.
— Напишешь, когда дойдёшь?
— Конечно.
Я вышла обратно в ночь. Город ещё дышал летней влажностью, фонари дрожали от мошек. Я шла медленно, и вдруг снова вернулась мысль об отце.
Он всегда уходил, не попрощавшись. Дилан остался там, внутри кофейни, но я знала — он бы попрощался. И в этом было всё различие между людьми. Я дошла до дома, написала короткое «Дошла», и поняла — он не ответил. Но это не ранило. Я знала, что он всё равно услышал. Лёжа уже в кровати, я почувствовала на пальцах запах кофе. И вдруг улыбнулась — впервые за много дней без горечи. Я подумала про то, как когда-то боялась не быть кому-то нужной, а сейчас просто была.
Не нужной.
Не спасаемой.
А существующей.
В этом «сейчас» не было обещаний. Не было планов. Было только жизнь — её короткий вдох между вчера и завтра. И я решила, что пока этого мне хватает.