Глава 9 - Я пытался быть невидимым
Это утро давно уже стало днём. И даже день, казалось, отыграл своё — вязкий, пустой, будто пережёванный.
Я ходил по квартире, как в тумане. Несколько последних дней я был именно таким — присутствующим телом, но отсутствующим умом.
Родители, как по инструкции, продолжали свои дела. Мама варила суп, щёлкала пультом, разговаривала по телефону. Отец мыл машину, ездил в магазин, читал газету. Никто не спрашивал, как я. И, возможно, это было к лучшему. Я не винил их. Честно — даже был благодарен судьбе, что она устроила эту паузу.
Как будто время дало мне выход на пересадку, пока поезд не ушёл в никуда.
Когда на часах было 17:17, мелькнула мысль: «Хватит. Надо возвращаться.» Я не планировал задержаться у них. Приехал на пару дней — задержался на неделю. И вот теперь — снова чемодан, снова сборы. Странно, как быстро человек может вписаться в пустоту, если никто не мешает ему молчать. Я молча собрал вещи. Их было немного.
Всё это время я даже не доставал часть из них.
Наверное, потому что знал: это не остановка. Это — промежуточный пункт.
Пока собирался, понял одну деталь: мышцы больше не болят. Не потому что восстановились. А потому что я не тренировался целую неделю. Это странное ощущение — когда тело успело забыть, как быть нужным. Я поднял сумку — и правая кисть чуть сдала. Старая тень. Не больно, но напомнило. Я не уронил. Просто перевесил на левую руку. Я больше не злюсь на это. Просто принимаю .Когда было уже 19:15, мама всё же заметила, что я собрался.
Я зашёл на кухню.
— Мам, а где папа?
— С другом гуляет, — ответила, не оборачиваясь.
— Я, наверное, поеду. На автовокзал.
— Так поздно?
— С работы звонили. Кофейня без меня пустая. Клиенты уходят.
Она кивнула, подошла, поцеловала в лоб.
— Доедешь — напиши, хорошо?
— Конечно, мамуль.
Я вышел. Позвонил отцу. Сказал, что уезжаю. Он сказал «понял». Больше ничего. Но и этого было достаточно.
На автовокзале было почти пусто.
На кассе — последний билет.
На стоянке — один автобус. В самом тёмном углу. Под лампой, которая еле мерцала.
Я подошёл к нему, задумался. Лампа вспыхнула — и в ту же секунду сгорела. Я вздрогнул. Как будто кто-то хлопнул в ладоши у меня за спиной. На кассе женщина смотрела скучающе. Я купил билет. Сказали ждать 20 минут. В зале ожидания было мало людей. Но много бездомных. Запах влажной одежды, хлеба, перегара. Правоохранителей не было. Да и, честно, никому не было дела. Я сел в угол. Не читал, не слушал, не думал. Просто смотрел, как капает вода из трубы за окном. И думал о том, кем я был здесь. И кем я теперь не хочу быть. Когда я зашёл в автобус, водитель отсутствовал. Я прошёл в самый конец. Уселся в угол. Поднял капюшон. Включил музыку. Песня одного репера. Трек, где звучит голос его бабушки. Слова были простыми, но резали точно: «Где бы ты ни был — не забывай, кто тебя ждал молча.» Я вспомнил свою бабушку. Мы не виделись больше года. Я часто думал о ней, но каждый раз откладывал. Думал: "завтра". Завтра был каждый день. Я закрыл глаза. Я стоял на заднем дворе бабушкиного дома. Лето. Воздух пах укропом и горячей пылью. Бабушка сидела на лавке и что-то размешивала в кружке.
— Ты всё такой же лохматый, — сказала она, не поднимая взгляда.
— Баб... — я хотел что-то сказать, но не знал что.
— Садись. Мятный чай остыл, но всё равно помогает.
Я сел. Она протянула мне кружку.
— Я думал, ты злишься, — выдохнул я.
— Злиться надо, когда кто-то обещает и не приходит. А ты — просто молчал.
Молчание — это не предательство.
Мы пили чай молча.
Ничего не обсуждали. Не объясняли.
Просто сидели.
Как будто я никогда и не уезжал. Когда я проснулся — внутри не было вины.
Была только мягкая благодарность за этот сон.
Как будто мне разрешили не наказывать себя дальше.
Я проснулся. Автобус уже мчался по трассе.
За окном — ночь, как плёнка. Всё тянулось, как сон, который не хочется терять.
Рядом кто-то спал, уткнувшись в стекло. Шофёр тихо ругался по телефону.
Жизнь шла, как всегда. Но внутри было не как всегда. Я не знал, куда еду. Знал только, откуда уехал. А этого, на самом деле, достаточно, чтобы начать. Мне не нужно было понимание. Не нужно было прощение. Я просто хотел — выйти из своего прошлого на своей остановке. И пусть следующая станция будет пустой. Главное — что она будет моей