Нокрейн

Джейн Олдридж

– Пожалуй, начнём мы со стандартного вопроса, который интересует многих ваших слушателей, – произнесла я в диктофон телефона, – как создавалась ваша группа?

– Как вокалист, продюсер и создатель, возьму на себя эту честь, – Адам широко улыбался, этот проницательный жест стал идеальным началом интервью. – Четыре года назад в одном из местных клубов я познакомился с Нейтаном. Почти сразу мы сдружились, стали достаточно близки. Узнав о том, что он занимается созданием инструменталов, я предложил записать песню. Играл интерес.

– Меня зовут Нейт, я – битмейкер и по совместительству музыкальный продюсер группы « Начало очередного конца », – Нейт подтянул к себе телефон, по-прежнему находящийся в моей руке. – Меня мало кто знает, ибо я редко появляюсь на сцене, но на каждом концерте я с вами. За кулисами, правда, но не суть. Каждую песню ребят я сопровождаю инструменталом, который вручную выстраиваю на каждой нашей встрече.

   Как только Нейтан закончил свою речь, я поднесла телефон ко рту Адама.

– Так вот временем позже Нейт пригласил в группу своего двоюродного брата – Брайана. Тот, как оказалось, ещё с подросткового возраста имел непостижимую тягу к игре на гитаре.

– Всем доброго времени суток! Я – Брайан, гитарист группы. От себя могу добавить лишь то, что нестабильность – моё второе имя, и остальные участники группы часто и долго уговаривали меня остаться. Особенно в начале пути, когда с акустики мне приходилось переучиваться на электрогитару. Это оказалось тем ещё испытанием.

   Адам с Нейтаном лишь смеялись на фоне. То, с каким теплом все они вспоминали трудности, меня умиляло. Адам хорошо говорил, Нейтан не побоялся проявить инициативу и начал проявляться, как личность и музыкант, о котором ничего никогда не слышали, Брайан упоминал трудные моменты и открыто говорил о своих слабых сторонах.

   Я знала заранее – это будет волшебное интервью. Узнавать ребят с начала их знакомства, с того самого момента, который их соединил – стало моим личным наслаждением.

– Буквально через несколько недель с прихода Брайана он привёл Реналь – свою подругу и отличную барабанщицу. Первое время девушка редко участвовала в нашем сообществе, я не оставлял на неё никаких надежд, – в этот момент Адам перевёл взгляд на Реналь, которая грустно улыбалась, – но считанные месяцы сыграли так, как никогда. Именно наша барабанщица сняла нам студию, которую оплачивает до сих пор. Она сделала финальный шаг и каждый день после учёбы пребывала здесь до полуночи. Играла, пока руки не отказывали, и трудилась до последнего.

– Меня умилили слова Адама, но не стоило, – с улыбкой сказала девушка, когда диктофон оказался у её губ. – Я – Реналь, та самая барабанщица. Долгое время я действительно не решалась связать свою жизнь с этим делом, да и группа не возлагала каких-либо надежд на успех. Но, когда нам удалось найти хорошую студию, приобрести качественные инструменты и немного наловчиться работать с ними – я увидела в этом особый потенциал.

– Расскажите, кто и как начал увлекаться музыкой? Предполагали ли вы, что всё дойдет до того, кем вы являетесь сейчас?

   Все, кроме Нейтана, сидели на диване. Тот умостился на кресле-мешке рядом, зная, что отзываться будет не так часто. Но не тут-то было. К нему первому я поднесла телефон на этом вопросе.

– Сложно ответить. Лет в пятнадцать я начал увлекаться программированием, а когда исполнилось шестнадцать – начал углубленно изучать тему создания музыки. Но буквально через года два забросил это дело. Обстоятельства мешали дальнейшему развитию. Предполагал ли я, что когда-нибудь вернусь к битмейкерству? Нет. А уж тем более и подумать не мог о том, что стану участником музыкальной группы.

– Как и упомянул ранее, игрой на гитаре я начал увлекаться ещё будучи подростком. Если быть точнее, в лет семнадцать. Не смотря на установы семьи и желание, чтоб ребенок пошел по их стопам, а то есть – стал врачом, я всячески избегал медицины и всего, что с этим связано. Как-то раз услышал, как парнишка играет на гитаре в школьном дворе, и меня понесло. Нашел подработку, накопил на инструмент, стал очарованным самоучкой. Но, как и Нейтан, даже предположить не мог, что дорога сюда доведет.

– Сложности с родителями продолжаются до сих пор или эта проблема решилась? – поинтересовалась я.

– До сих пор, – Брайан отвел глаза в пол и сжато выдавил улыбку.

– Что ж, если эта проблема не стала причиной для того, чтобы завершить путь к глобальным мечтам, вы справитесь и с ней. Верю, что время и прогресс ещё покажет вашим родителям, что оно того стоит, – я поднесла диктофон к девушке, сидящей рядом. – Реналь, чем вы можете поделиться из своего пути?

– В сфере музыки я не так давно, как остальные участники группы. В свои девятнадцать я купила барабаны, чем очень шокировала родителей. Инструмент интересовал меня лишь первые пару дней. Последующие полгода он просто пылился в углу моей комнаты, – со стыдливым взглядом и приподнятыми уголками губ, Реналь тяжко вздохнула. – Когда я решила убрать их, чтобы место не занимали, села и вдруг заиграла. В нынешнее время могу сказать, что тогда это было прям плохое звучание, но я настолько загорелась, что после – меня от них было не оторвать.

– Вы сами учились совладать инструментом?

– Да, в доступе у меня были лишь видеоуроки из интернета. Но я упорно занималась обучением и уже через полгода Брайан предложил мне присоединиться к группе.

– Спасибо за развёрнутый ответ. Адам, вот и подступила очередь вашего рассказа, – я поднесла диктофон, но слов не последовало. Парень ещё какое-то время размышлял над речью, пока все молча ожидали начала его истории.

– Я пел, сколько себя помню. Дома, в садике, в школе, во дворе. Родители увидели во мне потенциал, когда я спел на выпускном, во время перехода в среднюю школу. Тогда мне было десять. Они отправили меня в музыкалку, которую я благополучно закончил с красным дипломом и золотой медалью. Тогда я знал наверняка, что добьюсь своего и стану известным музыкантом.

– Адам, вы довольны тем, что имеете в нынешнее время? – я снова поднесла диктофон к его губам.

– Я несомненно рад, но всегда есть к чему стремиться. В моих мечтах мы будем известны не только нашему городу или стране, мы будем звучать по всему земному шару. И мы с ребятами усердно работаем над тем, чтобы это не осталось лишь мимолетными целями на жизнь.

– У вас очень... – я не стала подводить телефон ко рту, наоборот – сама подвинулась к нему. Моё движение не было чем-то обдуманным, но я не стала что-либо предпринимать. Участники группы вдруг замерли, уставившись на нас.

– Богатое воображение? – Адам пошатнул головой влево и сразу вернулся в исходное положение. Интерес мелькал в его зеркально-голубых глазах.

– Большие амбиции, – я резко присела на своё место, продолжая смотреть на него в упор, – которым суждено сбыться.

– Что это было? – прошептала Реналь с паузами между каждым словом. Я лишь улыбнулась и продолжила интервью.

– Как рождаются ваши песни? Кто пишет текст, кто музыку?

– В большинстве своём текст пишет Адам, – ответил Нейтан, – порой я могу предлагать ему помощь. Музыкой занимаемся все мы.

– Давайте будем честны, по большей мере и тем, и тем занимаются Адам и Нейт. Мы с Брайаном лишь вносим свои корректировки во время звучания полноценного трека.

– Какая из ваших песен для вас более значимая и почему?

– « Безумство », однозначно, – с уст Адама вырвалась легкая усмешка.

– Это был сложный трек, все частичку себя в него вложили, – всё, что мог сказать Брайан. Он поджал губы и начал мотать головой, словно пытаясь выразить то, что думал. Но слов так и не нашлось, парень развел руками.

– Безумство застало нас вживую, – начала Реналь. – С этой песней было много проблем в плане текста, он задевал всех нас за живое. И воссоздать эмоции в музыке было сложно, само сочетание кому-то из часто не нравилось.

– Изначально все участники не могли понять текст. Всем он казался неподходящим, мрачным, даже слегка больным, сколько бы строк мы не меняли. Морально всем было сложно сыграть должное, пока мы не собрались и... – Адам сделал короткую паузу, – и не пришли к выводу, что мы не понимаем смысл. Каждый воспринимал его по разному, это и вызвало диссонанс.

– У вас было много проблем и непониманий, почему тогда именно эта песня запала всем в душу?

– Потому что в конечном итоге мы решили сыграть её так, как чувствовали. Строки у всех нас вызывали разные воспоминания, разные эмоции и совершенно разные восприятия. Каждый сыграл на своём инструменте так, как слышал и испытывал, – Адам закончил свою речь кратким кивком.

– Мы вернулись к изначальному тексту и, не подбирая ноты, точный инструментал, отработали трек буквально за одну репетицию. Мы все его прожили, соответственно – остались довольны итоговым результатом.

– Достаточно интересная история создания песни... Неудивительно, почему она является одной из самых популярных среди остальных ваших работ, – она была избранной в моем плейлисте ещё до самого знакомства с вами, что очень поражало. – Думаю, многим также интересно узнать какой из треков дался вам сложнее всего? « Безумство »?

– Нет. Сейчас у нас в разработке достаточно нестандартный случай, который, наверняка, станет самым сложным. Но об этом вы узнаете чуть позже, – Адам окинул меня загадочной улыбкой, на что я задала ещё более провокационный вопрос:

– Тогда затронем ещё более интересующую людей тему... Откуда пошло название вашей группы? « Начало очередного конца » – ведь нельзя назвать непринужденным набором слов? – я устремила пристальный взгляд на Адама, он сидел со скрещенными руками и лишь изредка содрогали уголки его губ.

– Пока мы предпочтем сохранить это в тайне, – ответил за него Брайан.

– Сделаем перерыв, – Адам поднялся с дивана и отправился на кухню.

– У тебя ещё есть вопросы? – поинтересовалась Реналь, придвинувшись ближе.

– Немного, но имеются, – на самом деле шаблонные давно уже исчерпались, но в голове крутилось множество новых.

   Я прикрыла свою тетрадь и отправилась на балкон. Там уже стоял Нейт, медленно делавший затяжку за затяжкой. Парень смотрел куда-то вдаль, глубоко вдыхая вечернюю прохладу, врывающуюся через открытое настежь окно.

– Теперь и о тебе узнают слушатели, – мой шепот разбавил тишину.

– Да, – парень тяжело выдохнул оставшийся дым в лёгких и опустил руку с сигаретой.

– Почему не начал проявляться раньше?

– Это не так легко, как кажется на первый взгляд, – с его уст вырвалась усмешка. Ироничная и до боли отчаянная. – Изначально думал, что смогу. Но руки путаются, ноги подкашиваются, мысли в голове связать нереально, когда я ощущаю столько взглядов на себе.

   Я оперлась ягодицами о подоконник и сложила руки на груди. Попыталась посмотреть вдаль также, как это делал Нейт. Попробовала понять его видение самого себя в этой сфере.

– Ты хочешь такого исхода событий? – парень наконец перевел на меня взгляд и нахмурил брови, – Так и планируешь остаться в тени из-за воображаемой клетки?

   Я повернулась к нему, чтобы найти ответ. Нейтан наверняка не собирался отвечать, но мне было важно увидеть его в глазах парня. После недолгой паузы я продолжила:

– Прутья и наручники – лишь в твоей голове. Страх сковывает, но он является лишь навязанной преградой, с которой либо будешь бороться, либо смиришься и так и останешься на той же ступени. Стоит ли он того, чтобы бросить развитие?

– Если дело касается зоны моего комфорта – да.

– Нейт, ты ведь понимаешь, что это не так. Просто боишься и оправдываешься этим. Как бы это грубо не звучало с моих уст и как бы сложно не было тебе это осознавать. Лишь делая шаги, ты можешь подниматься и достигать определенных высот.

– Мне важно развитие в музыке, а не развитие моей личности.

– От второго пункта зависит первый, не находишь? – я улыбнулась и взглянула на него, будто с вызовом, а тот молча затянулся и отвел взгляд к окну.

   На горизонте еле виднелось уходящее солнце. Тучи всё ещё перекрывали свет, но лить перестали. Завтрашним днём должны были уплыть, оставляя возможность теплым лучам согревать нас последние недели.