Нокрейн

Джейн Олдридж

Станции метро сменялись одна за одной. Пока в наушниках играла « Worship – Ari Abdul », я непрерывно глядела в окно напротив. Наблюдала за разлетающейся сухой листвой, за небом, скопившем на себе пушистые облака.

С каждым следующим треком тучи становились всё гуще и на оттенок-второй темнее. Каждая осень напоминала мне о той самой, финальной в родном городе. Сегодняшний день был моим личным поминальным днём. С последнего визита знакомых и, до боли родных, мне стен прошло ровно восемь лет.

Впервые за долгое время на душе было так пусто, а мысли в голове возникали быстрее, чем утихали предыдущие.

Покинув метро, я направилась прямиком в больницу. Мама находилась там уже неделю, и вот сегодня должны были прийти результаты теста. Отец места себе не находил, практически всё время проводил с ней.

А я шагала к ним с необъяснимо тяжелым чувством внутри. С каждым шагом ноги казались всё более чужими. Пытаясь заглушить навязчивые мысли, я впивалась ногтями в ладони, тем самым причиняя себе хоть какую-то боль и отвлекаясь на неё.

На девяносто процентов я была уверена в том, что результат на ВИЧ окажется положительным, но... малейшая надежда на лучшее до последнего не погибала.
– Джейн, – отозвал папа.

Подойдя ближе, я и поздороваться не успела, как тот укрыл меня крепкими объятиями. Руки отца поглаживали меня по спине, где шустро пробегали мурашки. Белые стены и мимо проходящие люди начали мутнеть – на глаза наворачивались слезы.

– Она больна, – знакомый мне голос сильно дрожал, – но не ВИЧем, – папа отстранился и посмотрел на меня с такой больной радостью, что сердце закололо. Он смахнул слёзы со своего лица и, прислонив большие ладони к щекам, принялся вытирать мои. – Просто простуда.

– Почему ты плачешь? – я сморщилась, не веря и не улавливая сути происходящего.

– Я от счастья, доча...

В этот момент моё дыхание прервалось. Слезы стекали по лицу тихо, а улыбка глушила всю боль внутри. Глушила для окружающих.

Сложно представить момент, когда маме сообщили результаты. Она наверняка была безумно счастлива, что всё обошлось. Что она сможет жить, как все. Не боясь осуждения, смерти, вечной терапии ради выживания, принятия таблеток, от которых наизнанку выворачивает...

Все в течении чертовой недели, долгого процесса до получения результатов, ожидают такой исход событий. Но далеко не все его получают. В их числе и я.

- - -

Физическая боль и без того часто ломает, нельзя позволить моральной снова увести меня в небытие. Именно эта мысль заставила меня поехать в зал, а не домой.

С каждым подходом, с каждым тремором от напряжения, с каждым приливом жжения мыщц – меня попускало. Виски пульсировали, в горле сохло, вены выступали так, что от плеча и до самых пальцев было видно очертание каждой.

Обычно я распределяла тренировки ног, рук, пресса и кардио на разные дни. Сегодняшний день стал исключением, я делала всё, не сомневаясь. Подход « больше не могу » не становился последним. Он либо был предпоследним, либо промежуточным.

Я всегда тренировалась до отказа, а после – уверенно продолжала идти. Мне нравилось ощущение того, что я могу преодолевать всё через боль, пусть даже причиняя её самой себе.

Кто-то коснулся моего плеча, когда я отпивала воду из бутылки. Неосознанно отдернуло. Я резко обернулась и сняла наушники.

– Здравствуй, часто вижу тебя здесь. Всё хотел познакомиться, но никак не решался подойти, – передо мной стоял высокий блондин с широкой улыбкой и оголенным торсом.

– Я не знакомлюсь, – тут же музыка в наушниках перебила его последующие попытки. Недолго мешкаясь, парень удалился из поля зрения.

Такие предложения поступали ко мне нечасто, но и те я всегда отвергала. Никогда не нравилось ощущение взглядов на себе, мерзкие подкаты, желание узнать поближе, увидев красивые формы. Изначально я шла сюда не за этим.

После потной тренировки и прохладного душа я набрала Адама. На улице уже совсем стемнело, время близилось к полуночи.

– Чем занимаешься? – спросила я, как только тот поднял трубку.

– Репетируем. Стой, что? – видимо его прервали, – Джейн, Реналь тебе привет передает.

– Передай ей, что я при встрече с ней поздороваюсь. Вы ведь не будете против, если я сейчас подъеду? Не помешаю?

– Да нет конечно, с чего бы? Мы всегда тебе рады, – Адам издал искренне добрую усмешку, а на фоне уже слышались расспросы.

– В таком случае скоро буду.

За последние дни их компания успела снова сблизиться. Адам стал инициатором разговора и всё, в конце концов, решилось. « Начало очередного конца » вновь репетировали, пели, играли и даже начали разработку инструментала для новой песни. Об этом мне уже все уши прожужжали Адам и Реналь.

А я лишь с улыбкой слушала их откровения о тексте трека и его смысле. В этот раз это должно было быть что-то поразительно душевное и заряженное одновременно. По крайней мере итоговую версию они видели именно так.

– В этот раз мы должны создать яркий контраст. Текст, цепляющий за живое, и музыка, что разорвала бы всё и всех, – Адам ярко жестикулировал, осматривая всех поочередно. – Ребят, это должен быть мощнейший разрыв, всем предстоит попотеть. Работы много, но, уверен, оно того стоит.

– Адам, этот текст не предназначен для струн, – отчаянно отозвался Брайан, держа в руках любимую гитару.

– Значит будем отрабатывать барабаны и басы так, чтобы был предназначен. Повторюсь, это займет много времени и большого труда, но мы это сделаем. Идея именно в том, чтобы совместить тяжело совместимое. Я писал текст почти полгода, теперь наша задача лишь – подобрать инструментал.

– Адам, – отозвал друга Нейт. Без слов он отрицательно покачал головой и тяжело выдохнул.

– Хорошо, что если перебрать строки и определенные куплеты сменить на речитатив?

Все молча замерли, смотря кто куда. Сидя на диванчике неподалеку, я осматривала каждого, надеясь, что сейчас не возникнет никакого спора, перерастущего в глобальный конфликт.

– По идее... – Реналь перевела пристальный взгляд на Брайана.

– При таком раскладе это возможно, – отозвался Нейтан.

– Это займет много времени, но ведь никто не заставит нас пытаться до последнего, – вот и у Брайана появилась надежда. По телу ощутимо прошло облегчение, – Я на перекур, мозги вскипают.

– Меня подожди, – Нейт оставил на столе телефон и пошел за братом.

До сих пор было странно воспринимать их родственниками. Два совершенно разных человека, чуть ли не сами противоположности. Закрытость и коммуникабельность, закомплексованность и самолюбие, полная тишина и ярый шум.

Двоюродные братья не только внешне, но и внутренне очень отличались. Да и в общем деле они не были близки. Не считая рабочие вопросы и времяпрепровождение с группой, я ни разу не замечала их тесного общения.

– Чем занималась сегодня? – Реналь поставила чайник и присела рядом.

– После пар к маме ездила, потом спортзал, а тут ноги к вам привели, – я окинула девушку уставшей улыбкой и откинулась на спинку дивана. – Чего тебя на парах не было?

– Да как-то... неважно себя чувствовала.

Внезапно повисло молчание. Реналь замешкалась на моем вопросе, наверняка что-то не договаривала. И какой бы не была правда, я лезть в чужую душу не стала.

– Кто что будет? – выйдя с балкона, Брайан помчал к кухонной стенке.

– Мне кофе сделай, – отозвался Адам, не отвлекаясь от ноутбука.

– Чай, – Нейтан не изменял традициям. Очень редко он предпочитал что-то другое.

– Нам с Джейн кофе с молоком, – ответила за меня Реналь.

– Мне кофе, но без молока, – уточнила я, на что Адам поднял глаза. – У меня непереносимость лактозы, теперь и вы в курсе, – неловкость будто пробежалась под кожей.

– Мы ведь часто берём возле универа кофе с молоком, – прошептала светловолосая.

Друзья занялись своими делами, на нас уже не обращали особого внимания. Только Адам изредка поглядывал, я чувствовала это и без зрительного контакта.

– Я всегда просила на безлактозном.

– Прости, правда не замечала. На будущее учту, – Реналь улыбнулась и пошла за нашими кружками.

Забрав у неё свою, я отправилась на балкон. Пусть и курила я редко, это место на студии стало моей отдушиной. Осенняя прохлада приятно охлаждала согревшееся тело, аж мурашки пробегали по коже.

Осмотревшись в сторону квартиры, я вытащила из кармана небольшой контейнер и достала из него пару таблеток. И пусть так делать нельзя было, запила их крепким горячим кофе.

На губах осталось яркое послевкусие, в горле аж запершило. Отвратительный вкус ненавистного напитка заставил поморщиться.

Дверь балкона открылась с громким щелчком, от чего я невольно вздрогнула. На пороге заявился Адам. Заинтересованно смотря мне прямо в глаза, он поджег сигарету и подошел ближе.

– Значит, она тебе не говорила про день рождения? – парень протяжно выдохнул в сторону и скрестил руки на груди.

– Кто?

Отвечать он не стал. Протянул мне сигарету и тяжело вздохнул.

– Реналь не отмечает этот праздник, но это единственный день в учебном году, когда она пропускает занятия без причины.

Мои глаза расширились вдвое. Я поднесла сигарету к губам и посмотрела вдаль. Не успев затянуться, вырвался вопрос:

– И, не смотря на это, вы её не поздравляете?

– Она сама так пожелала, нам остается лишь принять её выбор. Через пару месяцев нашей группе исполняется четыре года. И каждый этот год мы празднуем дни рождения каждого участника. Реналь берёт на себя почти что все организационные вопросы, покупает подарок от себя, дополнительно делает что-то своими руками... Но на свой праздник не приветствует даже словесного поздравления.

Я делала затяжку за затяжкой, наблюдая за медленно плывущими облаками за окном. Крыши многоэтажек синим оттенком подсвечивало заливистое небо. Лишь где-то вдали, на фоне темного скопления туч виднелись поочередные молнии.

– Не любить шумные празднования, громкие вечеринки, религиозные посиделки в семейном кругу – хорошо, допустим, это можно понять. Но свой собственный день рождения... – я шепотом начала высказывать свои рассуждения. Как будто говорила « про себя », просто мысли вслух, – Это ведь день, когда все вспоминают о тебе, комната завалена подарками, в воспоминаниях навсегда остаются яркие эмоции, – я перевела взгляд на Адама, который еле заметно качал головой.

– А на следующий день все о тебе забывают, как будто ничего и не было. Как будто из триста шестидесяти пяти дней это единственный, когда многие обращают на тебя внимание. И то, ради приличия.

– Не любишь свой день рождение? – я отвернулась, ища на ощупь пепельницу. Когда на привычном месте её не обнаружила, повернулась назад. Адам держал её в руке, протянутой ко мне.

– Люблю. Но лишь из-за нескольких людей, которые с нетерпением его ждут, готовятся, стараются только ради моей искренней улыбки.

Я отложила пепельницу с единственным в ней окурком, своим.

– Когда оно у тебя?

– В декабре. Четвертого, – Адам улыбнулся краем губ и опустил голову к полу. – Двадцать пять исполняется.

– Чего так грустно? Мне скоро двадцать четыре, молодой возраст.

– Он не кажется таким молодым, когда осознаешь, что столько лет потрачено на цель, которой так и не достиг, – и тут наши взгляды пересеклись.

– Что же за цель такая, если не секрет? – уже тише спросила я, завороженно смотря в его глаза. Шторы в квартире пропускали тусклый свет, который изысканно передавал всю светлость голубизны. Засчёт освещения, его зрачки расширились и отдавали больше коричневым оттенком, нежели привычно насыщенным черным.

– Адам, – Брайан резко открыл дверь, от неожиданности меня передернуло, – я всё понимаю, завтра выходной, но на часах три часа ночи.

– Да, проигрываем основные треки и по домам.

– Основные?! – закричала Реналь с кухни. – У нас их восемь, мы тут до пяти задержимся, как минимум!

– Спокойно, – только мы покинули балкон, как яркий свет неприятно отдал по глазам, заставив сощуриться, – тогда только « Безумство », « Изначальный проигрыш » и « Дым ».

– Вот так уже лучше.

- - -

С самого утра по квартире летало абсолютно всё. Тарелки чуть с рук не падали, половина косметики валялась под столом, расческа затерялась вообще черт знает где.

В поисках толстовки половина всех моих вещей чудным образом переместилась из шкафа на кровать. Но я её так и не нашла – накинула первое попавшееся. Облегающие джинсы, топ и широкую кофту на застежке. И как всегда – всё чёрное.

Образ спасали укладка, ароматные духи « вишня-коньяк » и украшения в виде: чокера, серьг-колец, нескольких браслетов. И куда без цепочек, на оголенной шее они смотрелись как раз в тему.

Я опаздывала. Сонная и уставшая вылетала из квартиры несколько раз, забывая взять ключи с полки, окна закрыть, плойку выключить. В конечном итоге еле успела запрыгнуть в метро, пока не закрылась дверь.

Небо бушевало, после пар мне предстояло добраться домой через грозу. Тучи скапливались на протяжении последних суток, предвещая что-то очень нехорошее. Я не отчаивалась, такая погода, в отличии от других, была мне по душе.

Единственной мыслью, сумевшей подпортить мне настроение, оказалось то, что зонт стоял у порога и я умоляла себя его не забыть. Увы, молитвы не помогли. Насквозь промокнуть мне не хотелось, да и макияж был не водостойкий.

– Дорогие студенты, запомните: свобода слова не освобождает вас от ответственности. Когда вы пишете текст, выпускаете сюжет или делаете пост, вы не просто передаёте информацию, вы формируете общественное мнение. Ваша задача – быть точными, честными и помнить, что за каждым фактом стоят живые люди. Погоня за сенсацией не оправдывает нарушение этики. Журналистика – это не просто профессия, это общественный договор. Это то дело, где нужны честные сведения, а вот будут они интересны слушателям или нет – зависит от ваших поисков информации, успеваемости и главное – от того, как вы преподнесете.

Преподаватель по психологии массовой коммуникации повторял это чуть ли не на каждом занятии. Но даже мне, студентке, которую не интересовало это направление, сфера и обучение в этом чертовом месте, было интересно его слушать.

Джонатан Рейд являлся достаточно молодым преподавателем. Он любил своё дело всей душой и с той же любовью хорошо, любопытно и доступно преподносил темы студентам. Порой мне казалось, что стать журналистом было его неисполненной детской мечтой.

– У нас остается мало времени, так что поспешу вам сообщить, что у некоторых из вас набрано слишком мало баллов, как для четвертого месяца учебного года. Середина ноября, дорогие. До каникул месяц остался, пора бы браться за ум.

– Джонатан Рейд, что можно вам досдать из невыполненного? – отозвалась студентка с нижнего ряда.

– Из невыполненного – уже ничего. Тем, кто хочет повысить общий бал, я подготовил задания. Подойдите ко мне после пары, я расскажу об этом подробнее.

Долго ждать не пришлось, вскоре прозвенел звонок и студенты начали расходиться. Я забрала рюкзак с лавки и отправилась прямиком к преподавателю. Возле него уже стояло несколько человек, я решила подождать неподалёку.

– Привет, – послышалось слишком близко уху. Я резко обернулась, затаив дыхание.

– Адам, чего так пугать?

– Я и не планировал, подошел поздороваться, – он свёл брови домиком и сжато улыбнулся.

– Ты чего тут стоишь?

– Жду, когда Рейд освободится. Я многое пропустила, хочу взять дополнительное задание.

– Тебя подождать?

Я окинула взглядом преподавателя, от которого уходила последняя студентка.

– Не стоит, позже увидимся, – я уже обернулась, собираясь уйти, как тот положил ладонь мне на предплечье.

– Позже? – пока оставшиеся студенты покидали аудиторию, Адам стоял достаточно близко и пристально смотрел на меня.

– В столовой после следующей пары, – ответила через плечо и сразу помчала за заданием.

– Жду не дождусь! – Адам крикнул так, что даже преподаватель поднял глаза.

– Джонатан Рейд, я достаточно много пропустила...

– Назовите число от одного до тридцати девяти, – перебил он. И вот, что цепляло. У него был нестандартный подход к обучению и заскучать на парах психологии массовой коммуникации было нереальной к исполнению задачей.

– Двадцать? – с сомнением выбрала я.

– Уже занято.

– Три?

Быстрые махинации в компьютере выдали следующее:

– Джейн Олдридж, вам нужно взять интервью у творческой личности, – прочел он с особой заинтересованностью и повернулся ко мне. – Это может быть художник, поэт, певец, писатель. Кто угодно, главное условие – человек должен искренне увлекаться творчеством и иметь что рассказать.

Я вдруг задумалась. Вроде как мне это вовсе не нужно было, а вроде... уже играл интерес.

– Группа музыкантов подойдет?

– Вообще отлично! – с прибывшим восторгом он хлопнул в ладоши. – Все детали задания я скину вам на электронную почту. Там будет также пошаговая инструкция к составлению вопросов для интервью, хоть мы эту тему уже проходили.

– Спасибо большое.

– Среди множества теоретических заданий вам попалось практическое, соответственно – баллы за него будут выше. Но не стоит забывать и о том, что всё зависит именно от вашего труда.

Мелкий дождь начал бить по оконным стеклам. Из-за шума в университетской столовой этого не было слышно, приходилось лишь представлять себя под этой моросью, в тишине, спокойствии и полном расслаблении.

Сидя за столиком у окна, я изредка поглядывала на свой обед и пустое место напротив. На подносе лежала нетронутая тарелка с пюре, несколько ароматных котлет и бутерброд с ветчиной. Из всего имеющегося я проглотила лишь пару глотков апельсинового сока.

– Прости, задержался, – Адам явно запыхался от спешки. Он держал в руках поднос и сумку, которую всегда брал с собой на пары.

– Перемена часовая, успеем поесть, – я подвинулась ближе к столу и наконец-то взяла вилку в руку.

Вскоре его сумка уже висела на спинке стула, тарелка постепенно опустошалась, а он сам – неспешно жевал. Молча, словно не решаясь завести разговор. Да так медленно, что в мою голову пришло – может он хочет продлить этот момент?

С той же мыслью я свела брови домиком и зло посмотрела на свою тарелку. Наверняка мне просто казалось. Или хотелось, чтобы это было правдой.

– Выглядишь расстроенной, что-то произошло? – вдруг начал он. Это немного помогло отойти от самых странных уединенных размышлений.

– Я сегодня весь день в своих мыслях, не обращай внимания.

– Редко приходится видеть тебя такой, – Адам продолжал есть, только теперь его взгляд был прикован ко мне. – Как мама?

– Ей уже лучше, через пару дней вернется домой. Работать в ближайшее время не сможет, так что папы и брата дома и вовсе не видно. По очереди являются лишь чтобы в душ заскочить и поспать пару часов.

Адам перестал жевать и спустя несколько секунд даже отодвинул тарелку.

– Это сильно...

– Киллиан работает администратором в Кроус-Форе, также часто стоит за баром, там я заменяю его по выходным. Так было раньше и так остается сейчас. Не позволяют мне перенапрягаться, помогать по будним дням и отвлекаться от учёбы, – последнее предложение просто вынудило закатить глаза.

– Как Киллиана, так и твоего папу вполне можно понять. Они просто любят тебя и ценят твоё здоровье.

– Да всё бы хорошо, но я за них переживаю. Мама слегла, я долгое время неважно себя чувствовала, а им-то как быть? – я тоже перестала есть.

Выводила на оставшемся пюре узоры тупой вилкой и мысленно винила себя за чрезмерную открытость. Обычно я не делюсь подобными подробностями с близкими, что уж говорить о малознакомых мне людях.

Нашему общению было уже около трёх месяцев, но мои границы трещали по швам, принципы медленно и очень тихо отдалялись на второй план, а доверие к нему с каждым днём разрасталось быстрее бурьяна на самом заросшем огороде.

– Мужчины обеспечивают семью и стараются ради её блага, это в порядке нормы. Но такими темпами до добра они не доведут, любому человеку нужен нормальный сон и полноценный отдых, чтобы иметь силы работать.

– Адам, я о том же, но они даже слушать ничего не хотят.

От неисправимой проблемы нельзя убежать, но всегда можно поменять своё отношение к ней. – так всегда говорил... папа. Но именно сейчас я ничего не могла поделать с ярым желанием помочь ему.

Я знала, как трудно родителям доставались деньги. Знала, столько они вкладывали в свой бар на протяжении последних восьми лет. Знала, как важно им было это дело.

Но не смотря на их искреннее желание развивать Кроус-Фор, я была уверенна, в первую очередь они делали это ради нас с братом. Мама с детства говорила, что мы с ним никогда и ни в чём не будем нуждаться.

И её слова были правдивы. Родители нам давали максимум из того, чего мы только желали. Не квартиры, машины, яхты, бизнес. А человечность, трудолюбие, работоспособность, умение принимать сложные решения, не бояться рисковать и пробовать новое, желание учиться, развиваться, зарабатывать и жить.

Я безумно хотела помочь им в трудный период, но они отказались. Да что уж тут – запретили. Смотреть на измученного папу, уставшего брата и заболевшую маму было трудно. Сердце щемило каждый раз, когда я вспоминала о том, насколько счастливыми они бывают.

– Джейн, – я подняла на него глаза и ожидала слов, но он просто смотрел на меня, жалея. Со стороны может это так и не выглядело, но я точно считывала даже самую малейшую жалость во взглядах людей и это каждый раз огорчало, – обращайся, если нужна будет помощь.

– Слушай, – я решила как можно скорее перевести тему, – в одном деле она мне очень даже понадобится.

– Заинтриговала, – Адам подвинулся ближе к столу и умостил локти на край, – ну ка?

– По психологии массовой коммуникации мне дали задание – взять интервью у творческой личности. Ты не будешь против, если за своих подопытных я возьму твою группу?

– Чудно ты нас подопытными назвала, – по его лицу расплылась широкая улыбка, на что я ответно улыбнулась.

– Адам, я ведь образно.

– В принципе, – парень откинулся на спинку стула и в раздумьях почесал шею, – сегодня ты свободна?

Я повернулась к окну и сощурилась от представления того, как буду туда-сюда шататься по городу, сколько времени это займет, насколько промокшей я останусь в конечном итоге и каков процент того, что слягу с температурой после таких путешествий.

– Если честно, в такую погоду я предпочла бы посидеть дома.

– Не проблема, тогда завтра после пар можем поехать на студию. Я всех соберу.

Вдруг у всех студентов столовой начали вибрировать телефоны. Мой, лежащий на столе, тоже выдал новое уведомление.

« Дорогие студенты, мы просим все курсы собраться в главной аудитории второго корпуса послезавтра, 16.10.2025 в 15:00. Будет озвучено важное объявление. »

– Интересно, для чего это, – Адам положил телефон в карман и осмотрел помещение. Все студенты начали шептаться, обсуждая предстоящее.

– Сложно даже предположить, нас редко так собирают.

До конца учебного дня оставалась последняя пара. Прохлада пробиралась под кожу, от того она покрывалась мурашками.

Отопление в университете ещё не включили, а каждый день осени был целым испытанием на удачу – солнце, согревающее даже через пасмурный вид и пронзительный ветер, или лютый холод, в самый ясный пик лучей. Вот сиди и гадай, что надеть в этот раз.