Глава 5
«Одежда не жизненно необходимая вещь, но, когда она грамотно подобрана, мы чувствуем большую уверенность, потому что начинаем себе нравиться», — говорил Ахмед. Его слова находили отклик: Джаннат действительно ощущала себя сильнее в строгом деловом костюме, чувствуя некое превосходство. Ей это шло, а главное — было удобно.
Платье, в котором она сейчас спешила на остановку, разлеталось от каждого дуновения ветра. Нельзя было сказать, что одета она красиво — скорее, мило и совершенно неудобно.
В детстве Джаннат, возможно, восхитилась бы собой, сравнив с принцессами из книжек с картинками. Пожелала бы выглядеть прелестной девочкой, которую ставят в пример. Только тогда у нее не было возможности купить платье, а теперь — желания быть примером для подражания, будучи милой куклой Барби. Хотя бы потому, что такой не выросла. Да и быть такой не так уж и хорошо, как ей казалось.
Ее мироощущение начало меняться, когда она стала свидетелем предательства близкого человека ради быстрых денег. С тех пор Джаннат заметила, что ты ничего не стоишь, если твое имя не произносят с шуршанием купюр. И поняла это наверняка, когда мужчина в дорогом смокинге выкупал свободу клиента, обвиняемого в домогательствах. А с ее глупой детской проблемой, как выразился инспектор, у него не было времени возиться — невыгодно. Так шестилетняя девочка оказалась на улице в разгар сезона дождей. Она шаркала голыми ступнями по сырой земле, дрожа от холода, и то и дело поправляла не по размеру большой сарафан, спадавший с плеч. В тот момент Джаннат возненавидела свое желание быть наивной принцессой под защитой принца, от которой требуется быть всего лишь красивой.
Вопреки нахлынувшим чувствам, ее спасением стал маленький принц Самир, которого теперь с обожанием называла братом. Мария стала для нее заботливой матерью, а Ахмед — главным учителем. Он делился с ней проблемами, опытом, радостью, нередко спрашивал совета. Пусть иногда Джаннат не понимала, что Ахмед требует от нее, но со временем стала подражать его манерам.
Мария негодовала. Говорила, что нужно прививать дочери больше женских привычек, но мужчина усмехался и отвечал, что девочка может выбирать сама. И Джаннат выбрала: стать уверенной, немного надменной, смелой, возможно, где-то и безрассудной, но терпеливой; выбрала возможность уметь постоять не только за себя, но и за тех, кто ей дорог. Именно поэтому сейчас она могла похвастаться тем, что справлялась с возложенной матерью ответственностью. Девушка держала слово, защищая Самира, и не вмешивала его в личные дела отца и дела компании.
Единственное, с чем Джаннат не могла совладать, — это мысли о Мэтти. От них она никак не могла оградиться. Кир Мэтти оставался самым большим делом, которое нужно закончить, и самой большой проблемой, которую надо решить.
Внезапный пронзительный скрежет тормозов университетского автобуса вернул ее к реальности, прервав поток мыслей. Распахнулись двери, и Джаннат поспешила внутрь, чтобы занять пустое кресло сзади рядом с Сарой. Та была в наушниках, ритмично покачивала головой под музыку и блаженно улыбалась, уткнувшись в экран телефона.
— Сара?
Легкое прикосновение к руке заставило ее вынуть наушник.
— Эй, новенькая? Я тебя не заметила.
— Я так и поняла. Ты явно кем-то увлечена.
— Ну что ты говоришь? — Сара убрала смартфон в сумку. — Как у тебя дела? Тебе здесь нравится?
— Дела отлично, даже несмотря на то, что снова наткнулась на Рэма. И если бы в этом автобусе не витал отвратительный запах масла жасмина, я бы сказала, что сегодня утром мне даже немного нравится этот город.
— Ты его видела? Когда? Он тебе что-то сказал?
Джаннат хмыкнула.
— Если хочешь знать, в порядке ли он, почему бы не спросить прямо?
— Мне на него абсолютно все равно. Я спросила, потому что беспокоюсь о тебе.
Глаза Сары забегали из стороны в сторону, а по телу пробежала заметная дрожь.
— Ну, если ты так говоришь, то спасибо за беспокойство. — Взгляд Джаннат упал на ее запястье. Из-под задранного рукава рубашки виднелся синяк — следы пальцев. — А это у тебя что?
Сара поправила манжет и заерзала на сиденье.
— Он тут ни при чем.
— Разве я сказала, что кто-то виноват? Я всего лишь спросила, что это?
— И что именно ты хочешь узнать? Ждешь, что я скажу, что меня избили, чуть не изнасиловали или что-то наподобие? Этого не будет, потому что это не так.
Пальцы Джаннат сжали медальон на шее.
— Рэм тебя ударил?
— Глупость какая. Зачем ему это делать?
— Ты скажи?
Сара замялась.
— Тебя это не касается.
— Верно, не спорю, меня это не касается. Но касается тебя, и если ты считаешь, что заслуживаешь подобного отношения, то так тому и быть.
— Джану, я знаю Рэма с детства, и поверь, он бы никогда не причинил мне вреда намеренно. Немного не рассчитал силы. Такое бывает. Ты же его совсем не знаешь.
— Ничего себе. Рэмран, оказывается, хороший парень, да? А то, как он повел себя с Али, твоим дядей, мной и, вдобавок, этот синяк на твоей руке — мы все заслужили, видимо? Сами напросились. Он только защищался, а я и не поняла. — Джаннат поднялась, когда автобус остановился. — Ты удобная, Сара. А такими обычно пользуются. Грубо, но это так. Дальше думай сама.
— Джану, стой! Не говори об этом никому. Не хочу, чтобы у него были проблемы из-за меня.
— Иначе, что? Он опять случайно коснется тебя?
Сара выглядела подавленной. Черные мешки под глазами виднелись более отчетливо, и слои тонального средства уже не справлялись.
— Чего вы застряли? Идемте? — Али подошел к ним и, посмотрев на обеих, нахмурился. — Что-то случилось?
— Ничего. Мы просто ждали, пока остальные выйдут, — ответила Джаннат. — Да, Сара?
— Да, Лахор, иди. Мы следом пойдем.
— Точно все хорошо? Ты выглядишь разочарованной, Джаннат. А ты расстроенной.
— Иди уже, Али! Сказала же, все в порядке! — рявкнула Сара, разворачивая друга к выходу. — Это девчачьи разговоры. Тебе же они не интересны?
— Ладно, ладно, успокойся. Подожду вас у кампуса, но не задерживайтесь. Наш водитель не очень-то дружелюбный.
Сара измученно сжала плечи Джаннат.
— Послушай, Джан, мы встречаемся с Рэмом еще со старшей школы. Просто поверь мне, это вышло случайно.
— Какая разница? Он это сделал. Других слов здесь быть не должно. И, если ты будешь такой мягкотелой, в следующий раз он ударит тебя осознанно и не один раз. — Джаннат вновь коснулась медальона. — Я солгала, я не видела Рэма вчера. Но ему не настолько везет, чтобы не сталкиваться со мной. Увидимся после лекций.
---
Джаннат шла по широкому коридору, окруженному высокими стенами, с конспектами в руках. Она бегло перелистывала страницы, когда позади нее раздались быстрые шаги, заставившие остановиться.
— Новенькая?
Джаннат недовольно буркнула:
— Хватит меня так называть.
— Прости. — Сара оперлась о мраморную колонну и прокашлялась, пытаясь восстановить дыхание. — Давай поговорим? Утром мы не закончили. Хочу кое-что прояснить.
— Зачем? Ты мне ничем не обязана. И мне абсолютно все равно, что у вас там происходит. Я всего лишь высказала свое мнение, и тебе необязательно его слушать.
— Джану, подожди.
— Что, Сара? У меня нет времени на разговоры о Рэмране.
Сара глубоко вдохнула, прежде чем начать говорить. Ее голос звучал уверенно, но пронизывался нотками сомнения:
— Наши с тобой отношения от этого ведь не изменятся?
Джаннат застыла. Затем рассмеялась, глядя на понурившуюся подругу.
— Я не собираюсь избегать тебя, если ты об этом. Тем более из-за Рэма.
— А это значит, что ты согласишься пойти с нами? Со мной? Я была бы очень рада.
— Смотря куда?
— На вечеринку к Эмиру. У него день рождения. Скорее, это будет похоже на бал, как и всегда, но не суть. Нас пригласили, вот что важно, — поделилась Сара. — Утром я не смогла тебе сказать. Не до этого было.
— Знаешь, это отличная идея. Мне не помешает развеяться.
— Всевышний, Джану, — подпрыгнула Сара, — я уже тебя люблю. Наконец-то хоть кто-то разделяет мои интересы, не то что этот зануда.
— Не наговаривай. Али хороший парень.
— Хороший, но зануда. — Сара откашлялась. — Может, ты и ко мне поехать согласишься? Подберем себе наряды, устроим девичник, что скажешь?
— Сейчас? — На наручных часах было: 5:23 p.m. — Ладно. В принципе, у меня есть полтора часа свободного времени.
Проехав несколько километров на рикше, они остановились возле уютного домика, огражденного железным забором. За ним разрослись цветы, прорезывающиеся сквозь дыры сплетенных сеток. Рядом с клумбой находился маленький чайный столик, окруженный тремя пластиковыми стульями под большим разноцветным зонтом, защищающим от непогоды и палящего солнца. Само жилье было небольшим, окрашенным в приятный бежевый оттенок. Две прямоугольные колонны украшали пристроенный к нему навес, а на трех ступеньках под ним был расстелен ковер, где их ждала невысокая женщина с замученным видом.
— Здравствуйте, миссис Азария! — Джаннат протянула коробку сладостей. — Это вам. Не хотела приходить с пустыми руками.
— Спасибо, милая. Я вот тоже наготовила много всего. — Миссис Азария показала поднос с тарелкой джалеби, от которых еще пахло подсолнечным маслом, и чашкой имбирного чая. — Не знала, что ты предпочитаешь.
— Не стоило беспокоиться. Стакана воды было бы вполне достаточно.
— Нет, так не пойдет. Я приготовила ужин. Я быстро накрою на стол и позову вас.
— С удовольствием. Давно не ела домашней еды, приготовленной руками мамы.
Женщина воодушевилась:
— Как замечательно. Я рада, что у Сары появился еще один друг, кроме Али. Женская компания ей не помешает.
— Я тоже безумно рада. Джану классная, — вторила Сара и, подхватив Джаннат под руку, повела в дом вслед за матерью. — Ты начинаешь меня пугать, — озадачилась она, — ведешь себя как те богатые интеллигентные недоумки. Но ты не выглядишь, как они. Всем своим видом говоришь, что простая студентка.
— А как, по-твоему, выглядят богатые интеллигентные недоумки?
— Не знаю. Вот ты, например. У тебя постоянно какие-то дела. Долго не задерживаешься нигде. Часто смотришь на часы. За эти две недели, кстати, ты ни разу одни и те же не носила. Хотя был разок в прошлую пятницу. А еще ты почти всегда учтиво разговариваешь. Но, насколько я знаю, богатые очень злые и жадные, и больше хамят, чем разговаривают. А ты не такая.
— Ты так наблюдательна, Сара. Просто удивительно. Ты бы так же присматривала за своей личной жизнью, может, нашла кого-то получше.
— Воняет сарказмом.
— Так точно.
— Давай уже, проходи.
Розовые оттенки клюнули в глаза Джаннат, будто фламинго ткнул клювом вплоть до зрительного нерва, когда за ней закрылась ничем не примечательная с внешней стороны светлая дверь. Они будто оказались в другой вселенной, в мире девочки в огромных розовых очках. Все ее гаджеты были в этом же цвете, как и вся мебель, и всякая мелочовка на полках, включая статую бога Ганеши¹. Спасением были постеры с K-pop группами в темных оттенках.
— Это просто катастрофа!
— Что? Комната? — недоумевала Джаннат. — Тебе подходит.
— А что с моей комнатой?
— Ничего. Просто она… Она очень, знаешь… Как бы это сказать? Розовая.
— Да ладно тебе, расслабься. Я понимаю, что она специфичная. Только я о другом.
— Если снова речь пойдет о Рэме, то сразу нет.
Сара выглядела серьезной. Расположившись удобнее на королевском ложе, напоминающем озеро «Ретба», она принялась рассказывать:
— Он здесь ни при чем. Речь о вечеринке. Если коротко, то там устраивают конкурс талантов с денежным вознаграждением. Может участвовать каждый желающий.
— Прекрасно. И что?
Сара посмотрела на Джаннат так, словно она задала самый глупый вопрос на свете. Но в следующую секунду девушка стыдливо опустила голову и почесала за ухом.
— Мне нужны деньги. Надо заплатить за аренду дома. Мама, конечно, молчит, но я знаю, что она не справляется. К тому же, владелец повысил цену почти в два раза. Он пришел, когда мамы не было дома, и я сказала, что заплачу сама. Сошлись на том, что мама будет платить как раньше, а я доплачивать. Я понимаю, что такой возможности, как с этим конкурсом, больше не представится. Я должна выиграть. Это поможет мне потянуть время, пока не найду работу.
— Если тебя это не обидит, я могу дать денег. Сколько тебе нужно?
Джаннат открыла рюкзак, ища чековую книжку, когда Сара заговорила:
— Вряд ли у тебя найдутся лишние десять тысяч рупий. И даже если найдутся, я бы никогда не взяла их у тебя. Это так унизительно.
— Во первых, десять тысяч для доплаты очень много. С этим надо разобраться, возможно, даже надавить на арендодателя. — Джаннат достала телефон и убрала сумку. — Во-вторых, я готова помочь. Просто имей ввиду. Не деньгами, так решить ситуацию.
— Говоришь так, будто это так просто. Мы не гангстеры, Джану. И у нас нет мужчин в доме, брат еще слишком мал. Понять не могу, как можно быть настолько жадным, чтобы агриться на слабую женщину.
— Деньги в первую очередь — это власть, элемент манипуляции и возможностей. Например, на твоей проблеме, видишь, насколько поглотила тебя мысль достать деньги. Тот мужчина манипулирует тем, что выселит вас, и ты испугалась и согласилась на его условия, хотя дураку понятно, что это слишком. Он чувствует власть, потому что вы не пытаетесь даже противостоять, но оттуда же его слабость. Его тоже легко подкупить или припугнуть большей властью, что мы и сделаем.
— Это слишком сложно, Джану. Я и половины не поняла. — Сара ахнула, откинувшись на подушку. — Живи мы хотя бы как среднестатистическая семья, возможно, были бы чуточку счастливее. Но и стать высокомерными богачами не хотела бы.
— Наличие денег или их отсутствие не определяют уровень счастья или любви, и не делают людей ни плохими, ни хорошими. Все зависит от того, что позволяет себе сам человек. Сравни хотя бы Рэма и Эмира. Проработай этот момент, а то у тебя мощнейший гиперфикс.
— Я не понимаю твои английские словечки. — Сара приподнялась, присаживаясь на край кровати. — Знаешь, а ведь Рэм был совсем другим до того, как тетя Мая вышла за Кира Мэтти. Мая, Рэм и Элла раньше жили в доме напротив. Когда они только переехали в южный Мумбаи в район для богатых, Рэм часто возвращался сюда. Иногда ночевал. Он говорил, что в особняке с отчимом ему душно. Говорил, что часто ссорятся, потому что Мэтти поднимает руку на его маму. Со временем, он начал приходить реже, а больше года назад вовсе перестал.
— И стал таким же, как Мэтти?
— Я не знаю, что с ним произошло и почему он так изменился. Но я пытаюсь это узнать, потому что люблю его.
— Чтобы у него не произошло, он не имеет никакого права вымещать все на тебе. — Джаннат злилась, когда только думала об этом. — Да, черт возьми, почему ты настолько наивна?
— Если бы тот, кого ты любишь, так сильно изменился, что бы сделала ты? При этом, зная, что человек он хороший?
Джаннат усмехнулась.
— Не знаю, Сара. Я правда не знаю, что бы я сделала, будь я в такой ситуации. Но одно могу сказать точно. Если он хоть раз посмел поднять руку, то он далеко не хороший человек.
Поднявшись, Джаннат раздвинула шторы. За железной оградой стояло небольшое жилище, выкрашенное в голубом цвете. Она смотрела на него, размышляя о чувствах Сары к Рэмрану. Боевая болтушка оказалась куколкой Барби в огромных розовых очках. Оказалась такой, какой могла стать Джаннат, если бы вовремя не встретила Ахмеда. Их с Марией отношения были для нее примером. Поэтому она не могла понять, как можно желать мужчину, который не уважает тебя? Который отталкивает плохими поступками?
— Извини, — сказала Джаннат. — Не хотела звучать так резко. Давай договоримся, ты больше не пытаешься выгораживать Рэма, а я не злюсь? Он подлец, и все!
— Обещаю. Больше ни слова о нем.
— Ладно. Что ты там говорила про конкурсы?
— Ты вроде как занималась танцами, поэтому хотела попросить помочь с этим. К тому же, я немного побаиваюсь танцевать одна перед публикой.
— С чего ты взяла, что я занималась танцами?
— Гупта показывал нам твое личное дело. Больше месяца тыкал им в нас, говоря брать пример. Говорил, что возится с нами как квочка с цыплятами, но ни у кого из нас нет таких достижений. И, к слову, тебя половина потока ненавидит.
Джаннат закрыла ладонями лицо.
— Вихан, придурок, — процедила она сквозь зубы. — Я с тебя спрошу за это.
— Не бубни под нос. Я не понимаю.
— Извини, Сара, но тебе придется попросить Али.
— Да ни за что! Этот ворчун никогда не согласится. Ему только учеба и интересна.
— А ты хоть раз попробуй с ним нормально поговорить. Не язвить, не упрекать, как ты постоянно делаешь, а спокойно, терпеливо пообщаться. В противном случае все просто останется как есть.
— Я же его знаю. — Лицо Сары складывалось в гримасу. — Он не любит такие вещи.
— Хочешь, я с ним поговорю?
— Не думаю, что он тебя послушает, но все равно, спасибо.
— Я все-таки попробую. Пойду на улицу и там позвоню, заодно проветрюсь.
Выйдя во двор, Джаннат подошла к клумбе. В лунном свете фиалки казались призрачными, их лиловые и белые бутоны тихо покачивались на тонких стеблях. Джаннат присела на корточки, осторожно коснувшись прохладного лепестка. И вдруг — запах! Тот самый, густой, земляничный, с ноткой зелени. Он ударил в виски волной памяти.
— Джу, смотри. Бутоны у этой красавицы вот-вот раскроются. Помнишь, как мы с тобой ее черенковали? Чуть не погубили, а она взяла и выжила!
Джаннат в старых маминых перчатках неловко подравнивала секатором кустик лаванды.
— Помню. Ты говорила, что у нее характер, как у меня, — упрямый.
Мария засмеялась и выпрямилась, смахивая со лба прядь темных волос. Она внимательно, чуть лукаво изучала дочь.
— Характер — это хорошо, доченька. Главное, чтобы и в любви он не подвел. Ну, что там? Есть кто-нибудь на горизонте?
— Мам, какая любовь? Уроки с братом, практика с папой, сад с тобой, Вихан и Азхар с их дурацкими идеями…
— Кстати, о Вихане. — Мария протянула имя, и в ее голосе появилась особая, знакомая Джаннат нотка. — Хороший парень. Верный. Всегда рядом. Ты уверена, что он просто друг?
— Совершенно.
— Ну, а Вихан? Он такой же черствяк, как и ты?
— Мы просто друзья, мам.
— Но вы же так много времени вместе проводите. Разве он не пытался тебя поцеловать?
— Нет, — ответ был коротким, как щелчок.
Но Мария не сдавалась. Чувствовалось, она приготовила следующий вопрос, как шахматный ход.
— А может, ты его?
— Мама, нет! — повторила Джаннат. — Ни он меня, ни я его. Никогда. Мы дружим, мам. Только дружим.
— Неужели тебе никогда не хотелось?
— Не хотелось, Мэр. Ей пятнадцать.
Джаннат с матерью уставились на Ахмеда, который с любопытством слушал их разговор.
— Не слушай его, дочка, если захочется, лучше не медля поцеловать, чем пожалеть.
— Чему ты учишь нашу дочь?
— Любить, ворчун, я учу ее любить!
Джаннат все так же гладила прохладный лепесток фиалки, когда шелковая ткань на коже вырвала ее из потока воспоминаний.
— Похолодало. — Миссис Азария, накрыв ее шалью, отошла и включила уличный свет. — Тебе нравятся мои фиалки?
— Они прекрасны. Раньше мы с мамой выращивали вместе цветы. У нас была небольшая оранжерея на заднем дворе.
— И что, вы больше не занимаетесь этим?
— Не совсем, просто теперь я ухаживаю за садом одна, в память о ней и папе. Папа часто приносил маме цветы в горшках, а мы с ней пересаживали их в сад.
— Мне жаль, милая. И давно их нет?
— Шесть лет. Будет. Скоро.
Женщина, не зная, что сказать, виновато затеребила ткань сари.
— Вообще-то, уже поздно, — продолжила Джаннат, почувствовав ее неловкость. — На самом деле, я вышла позвонить и залюбовалась. И если позволите, я все же сделаю звонок.
— Не буду мешать.
— Джаннат? Ты случайно позвонила? Алло?!
Услышав, как Али вопит из трубки, Джаннат покосилась на время звонка. Почти минута прошла. На его месте, она бы отключилась в первые десять секунд.
— Привет, Лахор. Ты же помнишь, что должен мне?
Ночь была спокойной. Ветер перебирал листья, а высокие фонари уютно освещали мощеный плиткой тротуар.
В этой тишине Джаннат шла домой, иногда касаясь мелких лампочек гирлянд, свисавших с деревьев.
— Это же наша новенькая? — услышала она пьяный возглас девушки. — Наша англичанка.
— Точно! Подружка Лахор.
Дорога, по которой шла Джаннат, была не единственной, ведущей к дому, но повернуть назад не позволяла гордость, да и потратить на обход еще час из-за неадекватных студентов была не очень хорошей идеей, ведь до дома оставалось минуты три ходьбы.
— Эй, англичанка, постой! — Элла спрыгнула с ограждения и преградила ей путь. — Подружка ботаника? Это же ты?
— Али.
— Что?
— Его зовут Али.
— Плевать я хотела.
Джаннат помахала рукой перед носом, чтобы перебить запах перегара.
— Эмир, ты видел? Ей не нравится пьяный угар. — Элла посмеялась вместе с друзьями. — Мы так и не успели познакомиться в универе. Как там тебя? Джаннат, да? Я Элла.
— Слушай, Нинелла, я повеселюсь с тобой в следующий раз, ладно? А сейчас дай мне пройти.
— Меня зовут Элла.
— Плевать я хотела.
Джаннат пошла вперед, но Элла встала на пути.
— Не спеши. Присоединяйся, у нас тут море выпивки. Что предпочитаешь: пиво, виски, водка? Можно все смешать.
— Похоже, ты уже смешала. Мне неинтересно.
— Детка, это не правильный ответ. — Элла произнесла это на выдохе, и вкус спирта просочился в легкие Джаннат вместе с кислородом. — Я Элла Мэтти, и мне никто не отказывает.
— Это должно меня впечатлить? Даже если ты дочь самого Ганди, я сейчас к тебе ничего, кроме отвращения, не испытываю. Дай мне пройти. Я ужасно устала.
— Эмир? Эмир, я так отвратительно выгляжу?
— Ты хорошо выглядишь, Элла, но ты пьяна. И ты сейчас же едешь домой.
— Нет, не еду!
— Я просил тебя не пить, ты не послушала. Сейчас не спорь.
— Его забота — очень мила, — сказала Джаннат. — Здравствуй, Эмир!
— Здравствуй, Джаннат!
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя.
— Эй-эй, детка, не надо флиртовать с моим парнем. — Элла отодвинула Эмира, вставая между ними. — Не слышала про женскую солидарность?
— Лучше прявижи его к ограде, мало ли что мне взбредет в голову. Уведу его, а ты не заметишь. У меня и квартира тут недалеко.
Элла зарычала, замахиваясь на нее, но Эмир закрыл Джаннат, принимая удар на себя. В воздухе разлетелся аромат манго, смешанный с нотками карамели, которые смягчили запах алкоголя.
— Успокойся, Элла!
— Пусти, Эмир! Я ей все волосы выщипаю! Дрянь! Да как ты смеешь?
— Угомонись!
Эмир потащил Эллу дальше по левой тропе. Она все кричала и пыталась вырваться, обливая Джаннат оскорбительными словами.
— Ты слышал, что сказала эта мразота? Уведет тебя! Как она вообще смеет?
— Ты даже не догадываешься, что еще я посмею, — тихо проговорила Джаннат, направляясь к выходу из парка.
Вскоре она была дома. Поднималась по намытой лестнице, где пахло специями вперемешку с чистящими средствами, от чего спасалась воротником рубашки, набрызганным любимыми духами.
Она зашла в квартиру и, пройдя в холодную гостиную, села на старый, изношенный диван. Из ее груди вырвался короткий смешок, который вскоре перешел в заливистый смех.
— Мда, Элла довольно забавная.
Взгляд упал на глянец на столе. Джаннат провела пальцем по фотографии, потом по большим буквам в заголовке: «Вся элита Мумбаи на дне рождении Эмира Шейкх»,
«Давно известно, что сердце Эмира — завидного жениха Мумбаи, занято. Однако младший брат Армана Раза Шейкх, недавно приступившего к новым обязанностям в качестве директора „Shaikh corp“, опровергает слухи об отношениях с Ниннелой Мэтти — дочерью Кира Мэтти».
— И ни слова про вас, дядя Яхья. Я ведь здесь из-за вас.
------------------
Ганеша¹ — Бог мудрости и благополучия в индуизме.