50
Юлия
– Алло, – отвечаю, не глядя на экран, и перекатываюсь на спину.
– Дорогая, привет, – по ту сторону раздается бодрый голос Димы, и мне прям хочется заскрежетать зубами от его оптимизма. И снова тошнит.
– Привет, Дим.
– Как дела? Ты где? Заехал в кофейню, хотел увидеться, а тебя нет.
– Мы с Русланом заболели. У нас ротовирус, поэтому мы дома.
– Оу, – даже не видя его лица, представляю, как он морщится – Жесть, конечно. Поправляйтесь! Что ж, тогда заеду в другой раз, когда вы выздоровеете...
Я уже открываю рот, чтобы попрощаться, как в комнату входит Даня и громко так, на всю квартиру объявляет:
– Юля, я принес твое лекарство. Выпей, пожалуйста.
Милохин, блин!
Собственник, чтоб тебя! Его глаза опасно сверкают, он ставит стакан на прикроватную тумбу и смотрит на меня сверху вниз, сложив руки на груди. А я...Я слушаю тишину в трубке, тяжелое дыхание Димы, не смея отвести взгляд от потемневших глаз и порочной улыбки бывшего мужа.
– Ты там не одна?
– Не одна. Папа Руслана приехал помочь.
И в этом разительное отличие двух мужчин: Даня молча остался, взяв на себя все обязанности по ребенку, дал мне отдохнуть и теперь еще и заботится обо мне, несмотря на то, что он параллельно работает в ноутбуке. Дима же даже не поинтересовался нашим самочувствием и не нужна ли нам с сыном помощь. А так упорно старался меня завоевать. Выводы я сделала. Только мужчинам их озвучивать не спешу.
– Ясно. Поправляйся. Потом увидимся. И Дима спешит бросить трубку.Откладываю телефон в сторону и прищуриваюсь, глядя на довольного и гордого собой Даню.
– Детский сад, – намекаю на его выходку.
– Детский сад – это то, что ты до сих пор мужика не отшила.
– А должна? – выгибаю бровь и складываю руки на груди, зеркаля позу Алана. А муж раздраженно закатывает глаза:
– Побойся Бога, кошка. У тебя муж жив-здоров.
– У вас что-то с памятью, Данил Русланович. Я в разводе.
Даня скрипит зубами. Ничего не отвечает и уходит на кухню. А я снова откидываюсь на подушку, пытаясь сдержать улыбку. Милохин прекрасен в своей ревности. Я все еще чувствую себя не очень хорошо, поэтому вновь проваливаюсь в сон. Когда просыпаюсь в следующий раз, в квартире подозрительно тихо. Иду на поиски своих мальчиков и замираю на пороге гостиной, едва сдерживая слезы.
Даня и Руслан сидят на полу и собирают какой-то навороченный конструктор. У Руслана не все получается, и он злится.
– Спокойно, сынок. Если что-то не получается, надо попробовать еще раз. И еще, и еще, пока не добьешься результата. Попытайся снова, а я помогу. Всегда помогу, сын. Ставь эту детальку сюда...
У меня ком в горле. Я впитываю каждое движение, каждую эмоцию этих двоих и отправляю в копилку семейных воспоминаний. Мне кажется, что слова Дани имеют более глубокий смысл...И это так трогательно. До глубины души. До слез. У Руслана при поддержке отца наконец-то получается собрать сложную башенку, он счастливо улыбается и хлопает в ладоши. Даня радуется вместе с ним и тянет к нему руки. Замираю, затаив дыхание. Сейчас меня нет рядом, пойдет ли Руслан на контакт?..
Сынок, не раздумывая ни секунды, кидается к папе и обнимает его. А потом поворачивает голову и замечает меня.
– Мама! – так же счастливо улыбаясь, шлепает ко мне и обнимает за колени. Присаживаюсь и прижимаю к себе сыночка, вдыхая его неповторимый запах.
– Кому-то уже гораздо лучше, да?
– Его больше не тошнило. Но лекарство я на всякий случай даю, доктор посоветовала пропить еще день, – поясняет Даня, жадно пожирая меня глазами.
– Спасибо. Спасибо, что был рядом и помог.Руслан отстраняется, хватает меня за руку и тянет к башенке. Я опускаюсь рядом с Даней, и весь вечер мы проводим за играми с сыном. Как самая настоящая семья. Такой уютный и самый счастливый день. Лучший в моей жизни.
Мы с Даней вместе купаем Руслана. Милохин дует мыльные пузыри, а сын так заливисто и громко хохочет, брызгаясь водой. В итоге мокрые все втроем, но нам все равно. Главное, что мы вместе и счастливы. Руслан, переодетый в сухую и теплую пижаму, забирается на мою кровать, ложится посередине и в ожидании смотрит на нас, родителей.
– Он разве не должен сейчас спать? – шепотом интересуется напрягшийся Даня.
– Сын ждет, когда ему прочитают сказку на ночь. Книжка на тумбочке, страничку я заложила.
– Ты хочешь, чтобы я это сделал? – Даня старается ничем не выдавать своего волнения, но я успеваю заметить, как дергается его кадык.
– Я думаю, что сынок ждет именно тебя. Смелее, все получится. Потому что ты – самый потрясающий отец, какой мог бы быть у нашего Руслана. И в этом я убеждаюсь буквально через десять минут. Я отходила на кухню, чтобы набрать воды в стакан, на случай, если малыш захочет ночью пить.
Возвращаясь, я слышу приглушенный голос Дани.Он читает старательно, с выражением, полностью войдя в роль. Руслан прижался к папе, обнял его одной рукой и уже давно спит. И снова в уголках глаз собирается влага. Достаю из кармана телефон и снимаю на видео. Буду постепенно собирать такие трогательные моменты из жизни сына и подарю ему в день совершеннолетия. Чтобы он мог и детям потом рассказать, что его папа- самый лучший в мире.
Чуть позже я лежу в своей кровати и почти засыпаю, когда слышу крадущиеся шаги. Минутой позже матрас за мной проминается под весом тела Дани, и он обнимает меня за талию.
– Вообще-то диван ждет тебя, – ехидно замечаю, расслабляясь в объятиях бывшего мужа. Я и представить не могла, как соскучилась по ним.
– У меня спина от него болит.
– Это все отговорки, Милохин, – лениво замечаю, но не гоню его, а прижимаюсь теснее.
– Это не твой мужчина, Юля, – неожиданно серьезно и строго заявляет Даня.
– Кто?
– Димасик твой.
Молчу. Сил возражать совсем нет – руки Милохина на меня всегда действовали волшебно: я почти мгновенно засыпаю.
– Он не сделает тебя счастливой, – уверенно продолжает Даня – А я весь мир к ногам положу, только разреши быть рядом.
Я проваливаюсь в сон и не успеваю сказать, что никто, кроме Дани, мне не нужен. Так всегда было. И будет. Только Даня. Только с ним. Навсегда.