48
Юлия
Даня целует мои пальцы, не сводя с меня горящего взгляда. Знает, паршивец, как я все еще реагирую на его поцелуи! Но не в этот раз. Я еще не все ответы на вопросы получила.
– Почему ты мне ничего не сказал? Почему был так жесток? Я же поверила...
– Я и хотел, чтобы ты поверила. Посвятить тебя в планы равно рисковать твоей жизнью. Ты могла бы проколоться: была бы слишком спокойной, вела бы себя не так, как жена, которую бросили ради другой. Или же искала бы со мной встреч. Я хотел, чтобы ты меня ненавидела. Чтобы и мысли не было узнать, как я, чтобы даже не думала вернуться и искать со мной встреч.
Прикрываю глаза, но слезы потоком льются, в горле ком – не продохнуть. Жестоко. Это очень больно. Настолько, что грудную клетку сдавливает, и я не могу нормально дышать. Сильные руки обхватывают меня в кольцо, с головой окуная в спокойствие и тепло. То, чего мне не хватало все это время. Даня подхватывает меня на руки, опускается на стул и сажает к себе на колени, опутав, как в кокон.
– Все хорошо, моя кошка. Я весь твой. Я больше не уйду, даже если прогонишь. Не смогу.
– Почему? – вырывается с надрывом, кажется, истерика вот-вот накроет меня – Почему ты мне все сразу не рассказал?! Я же ненавидела тебя...Даня убирает выбившиеся пряди с моего лица, улыбается грустно и костяшками пальцев нежно проводит по щеке.
– Я вообще не собирался посвящать тебя в это, – убийственно спокойно сообщает, а мне его стукнуть хочется. – Собирался заново завоевать свою кошку. С нуля построить наши отношения.
– Но почему?!
– Потому что не хотел, чтобы ты была со мной из чувства долга. Из жалости. Я не совершил ничего героического, Юля. Я поступил так, как должен поступать глава семьи – защищал свою женщину. Как умел.
Прижимаюсь всем телом к Дане. Мое сердце разбухает до неимоверных размеров, его переполняет любовь к этому мужчине. Я видела, что муж относится ко мне по-особенному, чувствовала, что у него есть какие-то чувства ко мне. Но чтобы такие сильные...Я всю жизнь буду благодарна Дане. За жизнь. Мою и нашего сына. Да, тяжелую, непростую, порой доводящую до нервного срыва, но жизнь. Нас с Русланом никто не побеспокоил. Никаких преследований, никаких угроз и шантажа. Боюсь представить, что если бы не план мужа...Руслана могло бы и не быть. Как и меня.
– А операция на сердце? Что случилось?Даня тяжело вздыхает и упрямо поджимает губы. Не хочет говорить. Но раз уж у нас сегодня вечер откровений, то я добьюсь своего. Между нами не должно оставаться недомолвок.
– Даня!
– Несчастный случай, – выдыхает устало и недовольно. – Автомобильная авария. Подстроенная, но все концы давно спрятаны в воду, ничего не докажешь. Я неудачно вывернул, въехал в отбойник. Осколки порезали сильно, было задето сердце.
– Когда...когда это случилось?
– Почти сразу после нашего развода. Я долго провалялся в больничке, были...свои сложности. Я поэтому не отвечал на твои звонки. Просто физически не мог. И юрист воспользовался ситуацией – думал, не выкарабкаюсь, поэтому и присвоил себе все, что тебе причиталось. А я проконтролировать не мог. А потом..., – прикрывает глаза, сильнее притягивая меня, вжимая в себя, чтобы ни миллиметра свободного пространства. – Я не следил за твоей жизнью. Запрещал себе, по рукам бил. Чтобы не было соблазна сорваться и не подвести под удар. Опасность долго нависала, потребовалось много времени, чтобы я встал на ноги и подчистил хвосты.
– Почему...– сглатываю слезы. Не могу завершить фразу. В голове не укладывается, что я могла потерять Даню. А наш сын никогда не узнать, какой у него отец...
– Почему тебе не сообщили об аварии? Я запретил. Множество раз повторял всем, чтобы не вздумали тебя беспокоить и снова втягивать. Я предвидел такой исход событий и заранее всем проплатил, чтобы новость об аварии или несчастном случае не появилась в СМИ. Что если бы я ушел, то ушел тихо.
– А сейчас?
– Я все решил, – уверенно отрезает Даня и нежно проводит по моим волосам, губами касаясь виска. – Я бы ни за что не пришел в открытую к вам, если бы тебе с сыном угрожала хоть малейшая опасность.
Немного отстраняюсь от Дани, поглаживаю его плечи. Пальцы тянутся к шраму, хочется коснуться, забрать его боль себе...Но муж не позволяет. Мягко, но решительно перехватывает мою кисть и отводит в сторону, не забыв коснуться губами тыльной стороны ладони.
– Болит?
– Нет. Но иногда накатывают фантомные боли. Поэтому с некоторых пор не люблю, когда этой части тела.
Память, предательница, почему-то сразу же подкидывает нашу самую первую встречу после разлуки в моем кабинете. Как я со всей силы била его именно в это место кулаком. Как знала. Еще и Руслан добавил. А Даня стоял и терпел. Ни жестом не дал понять, что ему больно...Как будто считал, что действительно заслуживает... А он не заслужил! Он подарил нам с Русланом жизнь!
Эмоции зашкаливают, сердце колотится навылет. Я не знаю, как вывезти все то, что только что узнала. Меня раздирают чувства изнутри. Мне больно. За Даню, который выносил все в одиночку. За сына, который рос без отца. Стыдно за себя, за то, что ненавидела и презирала...Как?! Как справиться со всем этим?! Но моей судьбе кажется недостаточно того, что на меня сегодня обрушилось. Она решила меня добить.
В вороте халата замечаю цепочку, на которую до этого не обращала внимания. А на ней...обручальное кольцо.
– То самое? – дыхание спирает, и я не дышу в ожидании ответа. Хотя он и не нужен: я уверена, что именно его надела на палец Дане в день нашей свадьбы.
–Да, – Даня накрывает его пальцами и сжимает в ладони. – Самая дорогая и значимая вещь в моей жизни. Если и одену еще раз обручальное кольцо, то только его. Когда женюсь на тебе. Снова.
– А я свое выкинула, – бормочу растерянно.
– Я тебе весь ювелирный куплю. Целый магазин только для тебя одной. Будешь каждый день кольца, серьги, браслеты менять. Только не плачь больше никогда, – стирает пальцами соленые дорожки с моих щек.Приближается и несмело, как будто спрашивает разрешения, касается моих губ. Даня недолго дарит мне нежность и срывается в бездну, утягивая меня за собой. Он целует меня как в последний раз. Голодно, жадно, разжигая вокруг нас костер страсти. Но шлепанье маленьких босых ножек быстро отрезвляет обоих и напоминает, что мы не одни.Руслан стоит на пороге. Такой забавный: взъерошенный, сонный и немного потерянный.
– Мам? – трет глазки кулачками и топает к нам. Останавливается рядом с родителями, хмурится и дует губы. Наш маленький депутат решает: закатить скандал, что папа трогает маму или повременить.
Мы с Даней с замиранием ждем дальнейших действий сына. Но он нас удивляет. Руслан делает невероятное: крошечными ручками обнимает одновременно и маму, и папу. Этот очаровательный малыш связал нас с Даней навсегда. Мы – самая настоящая семья. И мы случились только благодаря тому, что Даня за нас боролся.