38
Юлия
Номер мне не знаком, но я практически уверена, что это Даня. Сбрасываю и поднимаюсь с постели, чтобы переложить малышечка. Наш мирок нагло разрушен, уже нет того уюта, да и на меня резко нападает нервозность. Руслан может почувствовать, что я волнуюсь и, не дай Бог, проснуться. А мне кровь из носу надо относительно выспаться сегодня, потому что завтра предстоит разбор полетов с поставщиком, который прислал нам хрень вместо молочки. Звонок повторяется, я спешно выхожу из спальни, прикрываю дверь и только тогда отвечаю.
– Алло?
– Юля, – в трубке раздается хриплый голос Дани, а мурашки тут же начинают маршировать по коже.
– Давай нормально поговорим?
– Давай завтра, Даня? Я очень устала...
– Кошка, мне пи***ц как надо. Я не могу ждать до завтра. Раздраженно выдыхаю. Не отстанет же.
– Ты хочешь обсудить сложившуюся ситуацию по телефону?
– Нет. Я под твоей дверью. Открывай. Он отбивает вызов, а я обмираю.
Спешу скорее в коридор, подхожу к двери с бешено стучащим сердцем. Бросаю короткий взгляд в зеркало. Приглаживаю волосы, собранные в высокий хвост, одергиваю домашний костюм. И злюсь на себя. Я не хочу ему понравиться! Нет! Он пришел поговорить о сыне и только. Мы – навсегда чужие друг другу люди, и мне должно быть плевать, что подумает обо мне бывший муж.
Открываю дверь и замираю, забыв сделать вдох. Даня действительно здесь. Его тело напряжено, руки в карманах брюк. Смотрит на меня хмуро, задумчиво. Видно, что все еще переваривает. Мы замираем на месте и молча буравим друг друга взглядами, рассматривая и подмечая произошедшие за годы изменения в друг друге. Непроизвольно отмечаю, что он такой же красивый. Притягательный. Даже стал мощнее и шире в плечах. Взгляд стал более суровым и колючим. Ему невероятно идет этот костюм и темно-синяя рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы и оголяющая смуглую кожу на груди. Бессонными ночами, кормя грудью Руслана и готовая завыть от усталости, я часто представляла, как однажды встречу Даню. Посмотрю на него равнодушно и пройду мимо. И так все просто было в этих мечтах: я была сильной, независимой и недоступной. А на деле...
На деле мое сердечко замирает при виде бывшего мужа и срывается в галоп. Ладошки становятся влажными, и я снова думаю о том, как же все-таки выгляжу. Глупая.
– Я войду? Молча отодвигаюсь в сторону, пропуская Даню в квартиру.
– Обувь сними на коврике, – предупреждаю вполголоса – Я уже мыла сегодня полы, перемывать их еще раз нет сил. И, пожалуйста, тише: Руслан только-только уснул.
Даня кивает и молча снимает ботинки. Вешает пальто на крючок и делает шаг навстречу. Веду его на кухню и включаю чайник.
– Кофе будешь?
– Не откажусь. Мне черный...
– Я помню, какой ты любишь, – перебиваю, доставая турку из шкафчика. – Хотела бы забыть, но не смогла.
Какое-то время молчим. Я готовлю кофе, завариваю чай. Открываю холодильник и достаю оттуда пирожные, которые взяла накануне из кофейни. Как насмешка судьбы, это те самые лавандовые пирожные, и я готовила их сама. Что ж, угощу ими Даню, и закрою гештальт. Может проваливать на все четыре стороны. Вот только бывший муж так не считает.
– Как ты узнал, где я живу? – сажусь напротив Даню и грею руки о чашку. Не знаю зачем заваривала чай – кусок в горло не лезет, а от волнения тошнит.
– Поднял кое-какие старые связи. Я узнал твой адрес через два часа после твоего ухода, но не мог осмелиться приехать, – признается Даня, выразительно глядя мне в глаза – Мне нужно было остыть. Понять. Осознать. У меня растет сын, а я даже не догадывался о его существовании...
– Не смей меня упрекать, Милохин, – наставляю палец на бывшего и невольно повышаю голос.
– Я хотела тебе сообщить! Звонила, когда узнала о беременности, когда лежала на сохранении, когда только родила! Но ты сменил номер. Что, так боялся, что бывшая жена будет надоедать звонками и мешать твоему счастью?!
Я жду какой угодно реакции: злости, ненависти, оправданий. Но не этого. Даня перехватывает мою ладонь и целует пальцы. Смотрит на меня в упор...с сожалением, тоской и болью в глазах. Точно также, как смотрел на меня в день, когда сообщил о разводе. Высвобождаю ладонь и опускаю взгляд в кружку.
– Я и не думал тебя ни в чем упрекать, Юля. Я все понимаю. Наоборот, благодарен, что ты сохранила и родила ребенка. Всю жизнь буду благодарен за сына. И мне жаль, что так вышло. Жаль, что не смог ответить на твои звонки. Жаль, что тебе пришлось пройти через все это в одиночку. Жаль, что у нашего сына так долго не было отца...
– Зачем? – могу только прошептать, потому что боль раздирает грудную клетку. Задыхаюсь, захлебываюсь в ней. Боже, зачем ты пришел?! Зачем вернулся снова в мою жизнь?! Я же только начала выздоравливать!
– Зачем, Алан?
– Что зачем? – хмурится, не понимая.
– Зачем тебе информация о ребенке? Ну, узнал ты. Дальше что? Ты же не хотел детей. Не был готов, кажется. А сейчас что? Будешь разрываться между сыном и любимой женщиной? Кстати, как Лиана к этому отнесется? Она готова делить тебя с ребенком? Даня усмехается и откидывается на спинку стула. Не спешит отвечать. Делает большой глоток слегка остывшего кофе, не прерывая зрительного контакта.
– ,Даня, послушай, – предпринимаю еще одну попытку воззвать к разуму бывшего мужа. – Ты не контактировал с детьми раньше. Не хотел их. Ребенок – это не удобная игрушка, когда захотел – поиграл. Устал – выключил или ушел заниматься своими делами. Несмотря на то, что Руслан маленький, у него ярко проявляется характер и эмоции. Нельзя появляться в жизни ребенка, когда тебе это будет удобно, Даня. Это ранит его. Я не позволю тебе сделать больно своему сыну. Как видишь, мы хорошо живем без тебя. Не стоит вешать хомут на шею из-за сиюминутных необдуманных желаний.
Милохин трет переносицу и глубоко вздыхает. Он выглядит вымотанным и очень уставшим. А еще я замечаю глубокие морщины, которые залегли в уголках глаз и на переносице. Их определенно точно не было раньше. Бывший муж усмехается и качает головой, как будто я говорю глупости.
– Ты права, Юля. Я действительно так думал. До сегодняшнего дня. Пока сына не увидел. Посмотрел на него, на это серьезное и важное личико и пропал. Понял, каким идиотом был. Я хочу и буду принимать участие в жизни Руслана.
Усмехаюсь. Наивный ты, Милохин. Ты будешь участвовать в жизни сына, если он тебе позволит.