36
Юлия
Господи, в моей жизни когда – нибудь все будет идти так, как надо, а не через задницу?! Как же я устала... Руслан сегодня капризничает с самого момента пробуждения. А встает он, на минуточку, в шесть пятнадцать. Каждый Божий день. И никакие уговоры, танцы с бубнами, колыбельные не позволяют мне продлить сон еще на спасительных тридцать минут.
Одно дело, если бы ребенок, проснувшись, нежился с мамой или был сонным, и у меня была бы фора воскреснуть и привести себя в порядок. Но нет же. Мой сын, едва успев распахнуть глаза, требовательно шлепает меня игрушкой в лоб.
– Ма-ма! Дём!
Да, сынок, конечно же. Только не идем, а ползем. На кухню. Где полуживая мать будет одновременно готовить тебе любимую овсянку с фруктами и катать машинки по полу. Потому что это любимый ритуал Русланчика – поиграть перед завтраком.
О том, что я беременна, узнала через несколько недель после развода. Я спохватилась, когда у меня появились схваткообразные боли внизу живота. Побежала сразу к гинекологу. На ее вопрос: «Когда в последний раз были месячные?» впала в ступор, ушла в астрал, а потом чуть не умерла от ужаса. Критические дни были давно. Очень и очень давно. За две недели до моего дня рождения... Пока я соображала, доктор уложила меня на кушетку и сделала УЗИ. Беременность восемь – девять недель. И тут же я услышала самый потрясающий и трогательный звук на свете – биение крошечного сердечка моего малыша. Нашего с Даней ребенка. Но я недолго радовалась своему новому положению.
Жизнь после развода мало напоминала мне сказку. Да что там – даже нормальной ее можно было назвать с натяжкой. Даня данного слова не сдержал: после развода я получила в собственность кофейню и половину от обещанной суммы. Никакой квартирой тут и не пахло. А в придачу к бизнесу еще и геморрой на свою задницу. В кофейне постоянно что-то происходило: то проверка, то поставляли некачественные продукты, то оборудование полетит, то еще какие непредвиденные расходы... Я рыдала едва ли не каждую ночь. Буквально выла в подушку. От одиночества и безысходности. Помощи ждать было неоткуда – подруги сами погрязли в своих проблемах, а родители...
– Ничем помочь не можем, Юля, – глубоко и скорбно вздохнув, заявила мама – Мы с отцом в долгах, как в шелках. Сама виновата, что не смогла удержать такого мужа. Не мудрено с твоим-то характером...
Я, честно, дважды набирала Даню, чтобы сообщить ему о беременности. Считала, что он имеет право знать. А что будет делать с этой информацией... Ему решать. Но так и не дозвонилась – абонент был не абонент и так не появился в сети. Даня вычеркнул меня со всех радаров своей жизни. Наверно, чтобы не мешала его настоящей любви. Так я и осталась одна: на съемной квартире, едва сводя концы с концами, с кофейней, на которой то шторм, то штиль. И беременная. Хорошо, хоть коллектив очень дружный и подобран потрясающе. За что спасибо управляющей. Хоть здесь у меня голова не болела.
Потому что во втором триместре от постоянных нервов я моталась между кофейней и койкой в больнице, где пролежала большую часть беременности на сохранении. И спустя полтора года после родов ситуация мало изменилась: кофейня частенько подкидывает мне сюрпризы. Как сейчас: завтра бухгалтеру надо сдавать отчет, а цифры не бьются. Плюс поставщик охренел и привез молочку, у которой срок годности истекает через два дня! Через два, мать его, дня! Пока я оформлю возврат, пока сделаю новый заказ, пока все проконтролирую... А у меня Руслан, который капризничает, и которому кровь из носа через двадцать минут нужно укладываться спать. Жесткий режим – наше все. Иначе где мое окно, я сейчас в него выйду!
Внезапно я кожей чувствую, что что-то не так. Резко вскидываю голову и вздрагиваю. Зажмуриваюсь и распахиваю глаза, но тот, кого я только-только начала забывать, продолжает стоять, опираясь на косяк.
– Здравствуй, Юля.
Открываю и закрываю рот, стараясь подобрать слова. Два года назад мой муж бросил меня, развелся, чтобы быть с другой женщиной, а теперь появляется, как ни в чем не бывало на пороге кофейни! До боли знакомые темные глаза наблюдают за мной, жадно исследуют каждый сантиметр моего тела. А я забываю, как дышать. Сердце бьется в груди, как пойманная в клетку птичка, и норовит проломить ребра. Только в голове ураганом проносится мысль, что в зале меня ждет мой Руслан, как дверь еще шире распахивается...
– А вот и наша мама...– в помещение, смешно переваливаясь, не обращая внимания на отца и обходя его, вбегает мой сын. Наш с Даней сын.
– Ма-ма! – малыш широко улыбается, на пухлых и сладких щечках проступают ямочки. Руслан кидается в мои объятия и обнимает так сильно, как может. Подхватываю сыночка на руки, крепко целую и прижимаю к себе. Вдыхаю его неповторимый запах и стараюсь успокоиться.
– Извините, Юлия Валентиновна – няня Руслана виновато улыбается и пожимает плечами – Я старалась развлечь его, как могла, но он расплакался и очень звал вас.
– Ничего страшного, Анечка. Спасибо большое, идите работать.
Дверь за няней закрывается. Ну, как няня. Аня – официантка моей кофейни, которой я доплачиваю за то, что она в экстренных ситуациях, как сегодняшняя, сидит с Русланом. У Ани трое детей, и она – единственная из всего персонала, кто смог найти подход к Руслану. У меня есть своя няня, которую я иногда вызываю на несколько часов в день, но она слегка с бронхитом, и мне пришлось привести маленького хулигана с собой в кофейню. Я стараюсь делать это крайне редко, когда иного выхода совсем нет. И надо же было именно сегодня Дане заявиться в кофейню. Какого черта?!
Сын довольно воркует на своем, счастливо улыбается и крошечными ручками касается моих щек. Даня делает шаг вперед, под его ногами скрипит пол, чем привлекает внимание малыша. Руслан заинтересованно смотрит на своего отца и, смутившись незнакомца, прячет личико у меня на груди.
– Ничего не хочешь мне сказать? – голос бывшего мужа охрип. Он переводит взгляд с меня на сына и снова на меня, пытаясь найти сходство. Зря стараешься, Даня, наш сын – твоя копия. Даже характер, черт возьми, твой унаследовал!
– Не понимаю, о чем ты, – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.
– Не надо делать из меня идиота, Юля! Это же мой ребенок! Хочу возразить, но малыш неожиданно показывает пальчиком на Даню и выдает четко:
– Па-па!