33
Юлия
Закат нашей семейной жизни начинается очень символично – в первый день нового года. Нас с Даней будит громкая трель его телефона.
– Кто там? – сонно бормочу, закидывая на мужа ногу – Шли всех лесом, сегодня выходной, тебя нет. Ты занят своей женой...
Но Даня никак не реагирует на мои слова. Приоткрываю глаз и слежу за мужем. Он лежит на спине и внимательно слушает собеседника, ведет челюстью, напрягается всем телом. Я поглаживаю его, чтобы хоть как-то расслабить, но Милохин резко садится на кровати, а потом и вовсе встает и уходит к креслу, где лежат его вещи. Весь сон улетучивается, а тревожность Дани передается и мне. Сажусь, натягивая простынь до груди и слежу, как муж надевает брюки и отрывисто выдает:
– Понял. Собери все документы, все записи. Я выезжаю. Кладет трубку, но не поворачивается ко мне. Я наблюдаю, как Даня совершенно спокойно надевает часы на левую руку, набрасывает на плечи рубашку и чувствую, как между нами кирпичик по кирпичику выстраивается китайская стена. Монолитная, высокая и непробиваемая...
– Ты уезжаешь? – решаю уточнить, как глупенькая, хотя все прекрасно сама слышала.
– Да. Извини, надо по работе.
– У тебя неприятности? Я встаю, подхожу к мужу. Обнимаю сзади и прижимаюсь щекой к его спине, слушая, как учащенно колотится его сердце.
– Все штатно. Просто непредвиденная ситуация, – спокойно выдает Даня и целует мою ладонь. И у меня отлегло от сердца. Дурочка! Напридумывала, накрутила! У моего мужа бизнес, там всякое бывает. А я сразу – стена, отчуждение...
– Ты же быстро все решишь и вернешься ко мне? Потому что я уже по тебе скучаю. Даня разворачивается в моих руках, смотрит сверху вниз и улыбается одними уголками губ. Но мои любимые глаза продолжают оставаться серьезными. И холодными.
– Конечно, кошка. Быстрее, чем ты думаешь. Мажет поцелуем по моим губам и разрывает объятия. А у меня снова сдавливает грудь от чувства, как будто это последний раз, когда мы близки. Не физически, а духовно...
Муж накидывает пиджак на плечи, обнимает меня на прощание и крепко целует. Широким шагом покидает спальню, в гостиной объясняет матери и сестре, что надо ехать на работу и выходит за дверь. Я в одном халате выхожу на крыльцо проводить его. Даня садится в машину и уезжает, даже не посмотрев в мою сторону...
А вечером муж звонит и коротко сообщает, что ситуация оказывается сложнее, чем он думал, и он не может все так бросить на самотек.
– Не расстраивайся, кошка, – его голос в трубке звучит мягко, успокаивающе, а мне кажется, что он пытается замылить мне глаза. Что все гораздо хуже. Я меряю комнату шагами, мечусь, как раненый зверь. – Отдыхай, развлекайся, а я завтра постараюсь вернуться. Но Даня не приезжает за мной. Он говорит, что ему приходится работать с утра до ночи, и проблема требует его личного присутствия. Мотаться ему туда-обратно накладно по времени, и муж ночует дома.
Я возвращаюсь на четвертый день, и быт засасывает меня, как в водоворот. Даню я вижу только ночью – просыпаюсь, когда он обнимает меня во сне, полюбуюсь на него и засыпаю в сильных объятиях. Происходит то, чего я боялась: мы отдаляемся. Изредка видимся за завтраками, Даня поздно возвращается, наспех ужинает и закрывается в кабинете. Постоянно ведет какие-то переговоры, очень часто на немецком. Иногда даже там и ночует на диване. Пару раз я пытаюсь поговорить с ним, но Даня твердит, что у нас все нормально. Просто непростой период в бизнесе. А потом я готовлюсь к сессии и занимаюсь открытием кофейни. Милохин через свою помощницу помогает мне нанять толковую управляющую, и мы с ней готовимся к открытию кофейни. Нанимаем персонал, прорабатываем дизайн и меню. Мы совсем перестаем видеться и общаться с Даней, потому что мой небольшой бизнес теперь и у меня отнимает время. Муж также возвращается по ночам, подминает меня под себя и засыпает.
Пару раз мне кажется, что от него пахнет женскими духами, но сил на то, чтобы разбудить Милохина и выяснить этот момент, у меня попросту нет. Спросонья, наверно, почудилось. Даня же говорит, что у нас все хорошо. Я должна верить и доверять мужу.
***
– Господи, как же сложно, – бормочу себе под нос, просматривая второй десяток вариантов дизайна меню. Мне все кажется, что все не то, что не цепляет глаз, что не сочетается с интерьером, и вообще я хочу не так. А как я хочу – понятия не имею.
Я сижу у панорамного окна и стараюсь работать. Что-то, какое-то внутреннее чутье заставляет меня поднять голову. Я замечаю мужской силуэт в темной одежде, с кепкой на голове, козырек которой надвинут на глаза. Голова его опущена вниз, но я все равно я чувствую на себе пристальный взгляд. Мужчина что-то держит в руке... Взмах, секунда и...Успеваю только закрыть лицо и голову руками. Оглушающий звон, и я чувствую водопад из стекла и обжигающую боль в руке.На шум с кухни выбегает Люба, моя помощница.
– Боже, Юлия Валентиновна! Сейчас, сейчас, моя хорошая... Алло, «скорая», срочно пришлите врачей на Цветочную двадцать. Стекло разбилось, осколки впились в девушку! Скорее, у нее кровь хлещет...
Мое лицо действительно заливает кровью, а я не могу пошевелиться. Меня тошнит от металлического запаха, от привкуса крови на губах и от того, что в ушах начинает звенеть. Голова кружится все сильнее, и меня затаскивает в темноту...
Господи, почему так хочется пить?! Почему мое тело меня не слушается?! Где я, черт возьми?! С трудом, с четвертой, наверно, попытки я все же распахиваю глаза. И натыкаюсь на обеспокоенный и уставший взгляд мужа. Кажется, мы не виделись целую вечность. И я только сейчас замечаю, как он устал, как осунулся и похудел.
– Кошка, ты как? Наверно, пока я была без сознания, у меня развились слуховые галлюцинации. Потому что я слышу тревогу и заботу в голосе Дани. Чего не слышала очень давно.
Потому что за этот месяц с небольшим я уверовалась в том, что я только мебель для своего мужа. Эдакая подушка, которую он обнимает по ночам.
– Не знаю...Рука...Почему так больно? Почему я ее не чувствую?
– Тшшш, все нормально. Тебе наложили швы. Какой-то урод разбил окно в твоей кофейне, – голос мужа хрипнет, а взгляд ожесточается. – Два крупных осколка попали в твою руку. Порезали крупные сосуды...
Скашиваю глаза и замечаю, что рука перебинтована полностью. Хорошо, что ее не отрезало, и я не осталась инвалидом.
– Долго я тут проваляюсь? Я хочу домой, Даня. Муж отводит взгляд в сторону и молчит. Ведет челюстью и стискивает зубы, но, тяжело вздохнув, все же кивает:
– Хорошо, Юля. Ночь ты пробудешь под наблюдением, а завтра я тебя заберу под расписку. А теперь спи. Милохин сжимает мою здоровую руку между своих ладоней, и это действует на меня успокаивающе. Через минуту я уже проваливаюсь в царство сновидений.
Утром Даня действительно забирает меня. Я выслушиваю кучу наставлений от врача, клятвенно обещаю являться на все перевязки и пить препараты. Муж заводит меня домой, сдает на руки помощнице по дому и улетает в офис. На работу, которую я начинаю ненавидеть всем сердцем. Я все еще слаба и большую часть дня сплю.
Вечером просыпаюсь от звука входящего сообщения в мессенджере. Нащупываю телефон и, не глядя, открываю его. Это действует на меня хлеще, чем ведро ледяной воды. Мгновенно просыпаюсь, обливаясь холодным потом, и резко сажусь на кровати.В содержимом фотография. На ней мой довольный улыбающийся муж, которого я не видела таким с первого января. Он обнимает стройную спутницу в облегающем откровенном платье. Фото сделано сбоку, но я все равно узнаю девушку. Регина. Бывшая Дани. Прошлое, к которому он никогда не возвращается. Но почему-то нарушил это правило. Даня обнимает Регину пониже спины, и это объятие ни хрена не дружеское. Откровенное, пошлое, как могут касаться друг друга только любовники. Но больше фотографии меня оскорбляет и ранит приписка в сообщении.
«Ты же не думала, что будешь для Дани единственной?»