Глава Третья: «Медленный новый вдох».
Рано утром, когда солнце только решило очи открыть да на небеса вновь в гости зайти, Кристофер лежал на спине и, смотря на белые полосы на потолке, представлял, как пройдёт свидание с человеком, который такие странные эмоции вызывает в горящей груди. Он только проснулся, но уже стал думать о будущей встречи. Говорить о том, что он не волнуется, было бы слишком глупо. Некая тревожность присутствовала — холодный мандраж, словно те самые мурашки от проливного дождя. Столько всего хотелось представить, переварить. Крис, засыпая, представлял, как расскажет Ликсу о своих чувствах. Вновь повторит те приятные слова, которые дались ему с трудом в первый-то раз. Он думает, что произнести во второй будет проще. Пусть и понимает, что, заикаясь и нервничая, как первоклассник на своей первой линейке, забудет все слова и просто обнимет, потому что объятия для Чана — показатель того, что он не может произнести.
Страх стать нелюбимым или неправильно понятым человеком особо велик, когда происходит ситуации с нелепыми признаниями двух некогда лучших друзей. Крис, по правде, переживает, что он неправильно понял Феликса, хотя, казалось бы. Сомнения гложут, но скоро всё это пройдёт, стоит парням встретиться и поговорить. Смогут ли безупречные сомнения забрать время, отведённое этим двоим? Смогут ли они оставить влюблённых без надежды, уничтожив на пути к вечным страданиям, виниловые пластинки, на которые они записали свои истинные чувства?
Сомнения давят на голову, проблемы зубной болью не дают продумать всё детально, ещё и сонливость тут же любуется собой в пустое зеркало. Крис поворачивается на левый бок, фактически целуясь со стеной и по новой начинает прокручивать вчерашний день. Пусть парни и признались друг другу в чувствах, поболтали обо всём и даже обнялись тепло, почему-то страх всё равно сковал тело. Будто тот самый зыбкий холод, который невозможно контролировать. Чан понимает, что вроде всё хорошо. Сегодня парни погуляют, отдохнут, поговорят, решат, но тревожность тоже не желает отступать.
Выдыхая сонливые мотивы бредового мозга, он решает думать над другим. Он вспоминает, что слышал, как Джисон просыпался ночью, как ходил в ванную, а после убежал из комнаты. Ему точно нужно разобраться в себе, но всё, что делает Джисон, — это закапывает себя ещё глубже в одинокие проблемы. Чан расспрашивал про Минхо и прогулку, пока парни, сидя в кухне на четвёртом этаже, ждали свой чайник. Хан старался быть открытым, но узнать подробностей так и не удалось. Пришлось приходить к немного другому способу: он написал Минхо, но и тот рассказал ровно то же, что и Джисон. Удивителен тот факт, что Минхо с Ханом хоть как-то сблизились, хотя они похожи.
Сейчас Джисон мирно спит, свернувшись клубочком на кровати, а Крис думает о том, куда бы ему сводить Феликса. История их знакомства так проста и банально, что складываются ощущения о скором конце, но всё только начинается, поэтому рано думать об этом. А лучше удалить данные мысли из головы вовсе, ведь конца никогда не будет. Разве что только там, в старости. Кристофер не знает, как это объяснить, но он словно знает, что Ликс с ним навсегда. Он будто в сердце поселился, хотя, скорее всего, так и есть.
То, что спустя время к Феликсу появились чувства, вовсе не удивительно. Для симпатии достаточно хорошего отношения, заботы и мелких деталей, для любви же нужно гораздо больше. Крис не может сказать, что любит Ликса, но он точно понимает, что он в него влюблён. Этот чудной парень скрашивает его жизнь. Заставляет чувствовать волшебство, которое лёгкие разрывает от желания обнять. Тактильный голод давал о себе знать, но прикасаться к другу Чан не имел права. Подарить тёплые объятия на прощание — да, но положить руки на талию по-особенному было нельзя.
Ситуация, произошедшая вчера, словно расставила все точки над «И» да подарила надежду, которая никогда не умрёт. Будет гореть в ярко-карих глазах и нежности шептать на ушки. Вспоминая шёпот Ликса о чувствах, Крис покрывался красным смущением, потому что поверить во взаимность ему было трудно. И, пожалуй, это так странно, что человек, который ему симпатичен, чувствует ровным счётом то же, что и он. Казалось, что это что-то запредельно возможное. Может быть, сон или собственное воображение, но только не правда.
Свидание Феликса и Криса назначено на три часа дня. В это время парни встретятся в общаге, а после отправятся покорять городские просторы. Чан предложил посидеть в кафе, а Ликс на это ответил, что очень бы хотел именно по улицам побродить. Ещё немного заснеженная Корея из-за аномальной низкой температуры будоражила мурашки. Крис согласился, потому что хотел попробовать узнать, каково это: греть родные руки в своих карманах.
Крис закрыл на минутку глаза и в конечном итоге заснул. Расслабленность течёт по телу приятными мотивами и запахом дождя. Он молча провожает своё сознание на покой, пока принимает удобную позу для сна. Но отоспаться спокойно он не смог бы. Спустя, как он думал, пять минут, он проснулся.
Руки сами потянулись к телефону, чтобы взять его и узнать который там час. Под тихое тиканье настенных часов он, аккуратно разминая застывшие мышцы, взял смартфон с прикроватной тумбочки и, разблокировав его, удивился. Электронные цифры показывали на час дня. Глаза на лоб полезли от информации, но, даже несмотря на это, он решил написать Феликсу. Узнать, проснулся ли он и как у него дела. Плотные шторы скрывали пасмурную погоду за окном, хоть и без того было понятно, что там происходит. В комнате скрывалась тишина и злые мысли. Было немного душно из-за напрочь закрытых окон. Но это не мешало думать о родных веснушках, которые горели звёздами на ярком небе. Заботиться о нём теперь хотелось ещё больше.
Крис:
Доброе утро, уже проснулся?
Ликс:
доброе, да, вот только встал. видел погоду за окном?
Крис:
Нет, сейчас гляну.
Ого там тучи, дождь что ли будет? Или снег?
Ликс:
по прогнозу стоит дождь, хотя температура держится на минус трёх
Крис:
Странно всё выглядит.
Я спросить хотел, прогулка в силе?
Ликс:
да, конечно, в силе. в три часа я буду около вашей комнаты.
Крис:
Ой, я сам хотел за тобой зайти.
Ликс:
да ладно, я спущусь. я ведь на четвёртом живу, чего туда-сюда бегать.
Крис:
Хорошо, я очень рад. Ты уже завтракал?
Ликс:
нет, ещё нет.
Крис:
Не хочешь вместе?
Ликс:
давай. к нам поднимешься?
Крис:
Конечно.
Ликс:
ну всё, жду тебя.
Крис:
Через минут двадцать буду!
Крис улыбается, наблюдая за тем, как статус Феликса меняется с «в сети», на «был недавно». Так странно теплить эти красивые ощущения, они сравнимы с грустной музыкой с чёткими битами, где в пустоте лунного света на тёплой кухне танцуют двое влюблённых людей.
Чан переодевается, идёт в ванную, а после этого берёт в руки телефон, чтобы со спокойной душой уйти на кухню четвёртого этажа, совершенно забывая про продукты. Он окрылён предстоящей встречей. Крис смотрит на спящего Джисона, хотел было разбудить его, да не стал. Пусть отдыхает. Преодолевая расстояние ступеней, Кристофер входит в кухню, сразу замечая Ликса, который светится буквально.
— Наён, солнышко, тебе жалко, что ли? — глаза у Феликса походят сейчас на глаза кота из мультфильма «Шрек». Крис проходит к столу, садится на табуретку, кивая любезно.
— Так, И, иди куда-нибудь уже, это мои сырники, — не отступала девушка, продолжая жарить причину видимого дружеского спора. Наён была одногруппницей Феликса.
— Ну всего две штучки, милая, пожалуйста.
— Крис, — Наён повернулась к Чану. Она мило улыбнулась, открывая вид на сковородку, где жарились те самые золотистые сырники. Признаться честно, оттого, как только взгляд упал на данное произведение искусства, Крис тут же потерял весь рассудок, а земля и вовсе ушла из-под ног.
— Что такое? — проглатывая слюни восхищения, он посмотрел ей в глаза, пусть и боролся с тем, чтобы отвести взгляд от сырников.
— Забирай своего друга или держи его, иначе он действительно украдёт мои, — сделала она акцент на последнем слове, — сырники.
— Честно, я бы тоже украл твои сырники, — правдиво отвечает он, — руки так и тянутся.
— Ещё один... — закатив глаза, Наён отвернулась от парней.
— Слушай, у тебя наверняка есть вторая пачка, я прав? — ехидно улыбался Феликс.
— Тебе зачем эта информация? — всё так же повёрнутая к плите, вопросом на вопрос отвечала Наён.
— Давай я тебе заплачу за вторую пачку, а ты нам с Крисом пожаришь, м?
— Она стоила почти пять тысяч вон.
— Я тебе прямо сейчас переведу эту сумму, — улыбнулся Ликс и, тыкая по экрану смартфона, вводил номер телефона своей одногруппницы.
— Ладно, я тогда вам эти отдам, а себе другие пожарю.
— Спасибо большое! — сказали парни в голос, а после, посмотрев друг на друга, улыбнулись.
На самом деле, всё было очень неясно. Парни ведут себя так, словно ничего не произошло и тех откровений вчера не было. Возможно, что это из-за Наён, которая до сих пор была здесь. В кухне на четвёртом этаже, где каждый день светит солнце, сидели двое парней, которые нервничали и не понимали, как правильно заговорить. Что им обсуждать в присутствии девушки? Прогулку можно было бы, да они и так обо всём договорились. Про отношения нельзя, зачем сразу раскрывать все карты?
В сером мгновении пасмурного неба и яркости тёплых лампочек на потолке Наён поставила две аккуратные тарелки на стол, в которых лежало по два сырника. Красота эта сверху была украшена вишнёвым джемом, который обожал Крис. И, судя по сверкающим глазам Феликса, он ему тоже нравился.
— Господи, Наён-а, пахнет просто изумительно, — восхищался Ликс, беря в руки чайную ложечку.
— Я их просто пожарила, — хохотала девушка, а Крис был полностью согласен с Феликсом.
— Нет, это как-то точно по-особенному, ты посмотри, они же сверкают!
— Ешь давай, льстец! Приятного аппетита.
— Спасибо, — в голос.
Наён отворачивается от парней, отходит к плите, продолжая жарить уже свои сырники. Пока дожаривались порции Феликса и Криса, она быстро сбегала до своей комнаты, чтобы взять и себе.
— Наён, — начинал Крис, — это правда кулинарное произведение, настолько вкусно... с ума сойти!
— Хочешь научу также жарить?
— Конечно, хочу! Если не научишь, я заставлю тебя каждый день готовить эти сырники.
— Рецепт прост, — говорила Наён. Пока в это же время она перевернула сырники на другую сторону, чтобы дожарить их уже наконец. — Тебе нужна антипригарная сковородка, капля масла и медленный огонь.
— Медленный — это?
— Ну, если у тебя всего шесть уровней, то ставишь четвёрку. Можно пятёрку, но лучше жарить на медленном огне, прям-таки на очень медленном.
— Окей, понял. А масло для чего?
— Чтобы корочка была блестящей и золотистой. Но масла нужна прям капля. У меня баночка с распылителем. Одного нажатия хватает.
— Запомню, — улыбается Крис, а Наён садится рядом уже со своими сырниками. Почему-то Чан подумал, что однажды так же будет готовить им с Феликсом завтрак. Только уже не в стенах общежития от университета, а в съёмной квартире с кроликом в виде домашнего животного.
— Феликс, как тебе? — аккуратно отламывая кусочек, спрашивает Наён.
— Я, кажется, умер и заново воскрес, — Феликс, сложив свои пальцы в знаменитый знак «белиссимо», дёргал рукой и глаза закрывал от наслаждения.
Комнатка заполнилась искренним смехом. Наён с Крисом рассмеялись немного, смотря на смешную пародию Феликса. Эмоции приятными ощущениями сейчас играли важную роль в кругу хороших знакомых.
После завтрака, который по сути являлся ещё и обедом, Крис смотрит на часы, замечая, что цифры сменяются на два часа пятнадцать минут. Да уж, что тут сказать, вовсе не удивительно, что компания просидела на кухне чуть больше часа. В уюте и хорошем разговоре, за тёплой чашкой чая с черничным вкусом время вовсе летит незаметно. Болтать с Наён и Феликсом было по-настоящему интересно, особенно когда некоторые жители общежития заходили на кухню, замечали их яркий смех и уходили прочь. Забавно всё это было. И тарелки как-то чересчур быстро опустели, да и чашки тоже.
— Наверное, уже пора пойти собираться, — допивает остатки чая Крис.
— А сколько времени? — интересуется Феликс, ставя посуду друг на дружку, чтобы помыть.
— Почти полтретьего.
— Ого! — воскликнула Наён. — Вот это мы с вами засиделись однако.
— Определённо засиделись, ну, зато поболтали, ведь так? — хихикает Чан, а после встаёт мыть свою посуду.
— Верно подмечено, — встаёт за ним Наён.
Помыв посуду по очереди, Крис направляется в свою комнату, чтобы переодеться, да и в целом собраться на прогулку. Преодолевая расстояние всё тех же ступеней, он открывает дверь в комнату и замечает, что Джисон до сих пор спит. В его сонной позе больше не было того напряжения, которое было утром. Крис проходит вглубь, ещё рассматривая Джисона. Ему бы пора проснуться, они вроде бы договаривались с Минхо поиграть. Вчера Хан рассказывал. Поэтому Чан уже без зазрений совести топает и собирается довольно громко.
Открыв шкаф, он выбрал классические, но тёплые джинсы приятного чёрного оттенка. Белая футболка и легкая кофта «зипка» поверх. Всё-таки на улице ещё прохладно и выходить в лёгкой одежде было бы глупым решением. В ванной комнате Крис поправляет белые кудрявые волосы. Надевает маленькие колечки на мочки ушей и красивую подвеску со звёздочкой. На левой руке на среднем пальце аккуратное серебряное кольцо, на указательном тоже колечко, но уже со звёздочкой. Крис любил звёзды. Он улыбается отражению, а после выключает свет в ванной комнате, замечая, что часы указывают уже на без пятнадцати минут три. Открыв ящик в письменном столе, он достаёт духи с терпким вкусом табака и ванили. Одарив себя парочкой пшиков, кладёт духи на место, закрывая выдвижной ящик. Крис кидает в сумку пропуск, ключи, жвачку, кошелёк и две грелки для рук. Это были запасные, его многоразовые грелки в кармане куртки лежат, а эти он на всякий случай для Феликса взял.
Осмотрев комнату ещё раз, быстро одевшись и уже даже обувшись, Крис снова замечает Джисона, который, к слову, от всех его похождений так и не проснулся. Он пишет Минхо о том, что уходит и о том, что Джисон до сих пор спит. Но Минхо не отвечает, значит, тоже спит. Выдыхая, Чан ступает сухими сапогами по полу к кровати Хана, чтобы разбудить его.
— Ха-а-н, вставай, — стал аккуратно он звать его. — Джи, просыпайся.
— М? — лишь единственное, что смог выдавить Хан.
— Я пошёл на свидание с Феликсом, к тебе же Минхо вроде хотел прийти, не?
— А, да, да, придёт. Иди, — закрывал он лицо руками, да потягивался с мнимым желанием.
— Хорошо, я написал Минхо, если что.
— Мгм, спасибо.
Чан отступает от Джисона, понимая, что он не проснётся. Что ж, пусть отдыхает. Он выходит из комнаты, закрывая дверь и тут же встречается с парой любимых весенних глаз. Особенность И Феликса — улыбаться глазами. Внутри уже привычный, но всё такой же необычный ураган, который приятно напоминает о том, что чувства к человеку играют на гитаре слабые аккорды банальной мелодии. Крис, смущённый, отчего-то улыбается искреннее и говорит:
— Идём?
— Пошли, — отвечает ему Ликс, продолжает тепло улыбаться.
Руки горят от желания переплести чужие пальцы меж своих. Подарить необходимое чувство безопасности, чтобы точно быть уверенным. Крис кусает губу, аккуратно ступая в сторону выхода. Феликс повторяет за ним. Выходя из общежития, холодный воздух вечно морозного марта желает парней немного заморозить, в ледышки превратить, но солнечное сердце греет их. К чему снег и ледяные порывы ветра, когда внутри цветёт розовая весна и красотой своих диких моментов расслабляет хватку, разрешая любить? По-искреннему так любить. Лелеять чувства, что Свыше даны.
Выходя за территорию общежития, Ликс первый проявляет инициативу. Парни болтают о чём-то простом, о том, что и не вспомнят после, потому что осознания нет. Им комфортно и одновременно до жути неловко, поэтому разговоры о банальном, о том, что обсуждалось миллионы раз, нужны именно сейчас. Пока Чан нахваливает утренние сырники Лии, Феликс не знает, как ему правильно поступить, чтобы так невзначай прикоснуться к любимым холодным рукам.
Ликсу так трудно было скрывать свои чувства от Криса. Он долго пытался удалить все эти сиплые мысли из своей головы. Забыть про то, что трепетало внутри от одного лишь вида друга. Он столько раз пытался потушить влюблённый огонёк в своей некогда больной душе, что моментами и не осознавал, как сильно из-за этого влюблялся. Казалось, что печаль своих грёз он глотал чаще, чем воду. Слабость перед человеком с кудрявыми белыми волосами была так сильна, что порой он заглядывался на него и не мог оторвать взгляда от этой вдохновлённой любовью улыбки. Феликс столько раз твердил себе, что любить Криса — ненормально, что в какой-то момент потерял частику «не». Он пытался отдаляться, вести себя холоднее, но в конечном итоге извинялся за своё поведение. Феликс не мог отказаться от дружбы с тем, кто так много значил для него.
Феликс ещё давным-давно запретил себе влюбляться в друзей. Был опыт не то, чтобы плохой, но и хорошим его не назвать. Но прошлые чувства вылились в постоянную ревность, которая с ума была готова свести. Правда в том, что он так и не рассказал тому человеку о своей симпатии. Ему хватило всех тех взглядов, поцелуев в щёчку и теплых объятий. Но когда этот же человек делал то же самое и с другими... ревность гневом текла по крови.
Пообещав себе никогда не влюбляться, вновь влюбился, да ещё и в кого! В лучшего друга из университета... Бан Кристофер Чан — красивый, умный, глубокий парень, с которым они сдружились сразу. Крис просто подошёл на физкультуре и что-то сказал... Феликс даже не помнит, что именно. Он давно наблюдал за ним. С самого начала знакомства Ликс не рассматривал его как друга. Друзей у него было много. Пусть и неродных, пусть они были знакомыми. Чан улыбчивый, тёплый, словно грелка в прохладную погоду. Такой человек должен быть любимым, а не другом. Но повлиять на зарождающиеся дружеские отношения было нельзя. Феликс улыбался в такт и притворялся, что всё в порядке. Хотя уже через три месяца он окончательно влюбился в своего лучшего друга Криса.
Он не мог рассказать о чувствах, он считал их неправильными. Они давили на него, но минуты, пролетающие в компании кудрявого человека, помогали ощутить что-то совершенно другое. Феликс замечал, что и Чан относится к нему не как к другу, но он списывал все те объятия и мимолётные касания на собственное обострение. Ликс ждал и лелеял надежды, что вот сейчас Крис влюбится в кого-нибудь и забудет про него, чтобы И со спокойной душой смог отпустить его. Но как-то не получилось. Чан глупо говорил о том, что тонет в несчастных веснушках Феликса, которые после этих слов он полюбил ещё больше. Сам не осознал, как это произошло, но... в душе тепло становилось, когда слова Криса всплывали в памяти. Никакого отныне тональника, пусть Чан и дальше любуется созвездиями на его щеках... он ведь любит?
Недавний вечер... Кто бы мог подумать, что чувства взаимны? Ни Феликс, ни Чан не были уверены в этом. А тут вон как всё получилось... Уютно и по-домашнему тепло. Простые прикосновения, от которых тут же щёки стали гореть, буквально пылать от смущения и ещё большего желания. Солнце только ушло за горизонт, оставив всё своё тепло на ланитах Феликса, чтобы Крис точно заметил странное поведение своего «друга». Глаза тогда светились весенней радугой, возникшей после первого дождя. И все те мириады звёзд, которые однажды выстроились между ними, в одно мгновение, уничтожив целую галактику, сгорели от яркости волшебства. Желание тогда возникло странное, Феликс хотел было поцеловать, но Чан уже сел обратно, а поворачиваться к нему было так стыдно... Отпуская ситуацию и чувствуя своё с ума сходившее сердце, он пытался отмахнуться от мыслей о холоде, возникшем между ними.
И как бы страшно ему ни было, он сделал первый шаг в эту бездну. Сам нырнул в трагичный конец, понимая, что после этого их дружба останется лишь мнимой мечтой холодного марта. Но всё оказалось совершенно по-другому... Взаимность — это ровным счётом то, что Феликс точно не ожидал. Слова признания и короткое «прости» после, парни оба не были готовы к такому исходу событий.
Именно поэтому сейчас, шагая по оживлённой улице, отходя от здания общежития, Ликс тянет руку к карману Криса, чтобы переплести их пальцы в теплоту мягких моментов. Он хочет быть ближе и наконец почувствовать себя любимым. И любить Феликс тоже хочет, уже любит. Ликс понимает, что рядом с ним он всегда будет в безопасности.
Кристофер, болтая об утренних сырниках Лии, забылся немного. Но улыбчивый Феликс, взяв инициативу в свои руки в буквальном смысле, сейчас переплетал их пальцы в обещания и тихо смеялся со сверкающих весенних глаз. И теплые чувства осознания того, что их некогда совершенно разные вселенные сейчас принимают общую картину. Они соединяются.
— Давай, — утыкается носом в куртку Ликс, — поговорим, пока идём. Я так хочу поговорить с тобой о многом... О вчерашнем вечере, например.
— Давай поговорим, — трепетно отвечает Крис. Сказать, что он не боится — ничего не сказать. Он волнуется, но старается не показывать, пока тёплая рука Феликса греется в его кармане. — Всё, что ты сказал вчера, — правда?
— Если бы я лгал, то сегодня мы бы уже не общались.
— Оборвал бы со мной все связи?
— Всегда так делал, когда в меня влюблялись друзья.
— Расскажешь почему?
— Была ситуация. Не хочу, чтобы она повторялась. Я тогда влюбился в друга и чуть не умер от ревности. После этого решил, что всё, больше никаких отношений с друзьями, а тут ты появился.
— Я сломал преграду?
— Ты уничтожил её, да.
— Это так... странно, понимать, что у нас с тобой взаимно. Я думал, что я для тебя не больше, чем лучший друг.
— Я боялся показать тебе свои чувства, теперь ты и сам понимаешь почему.
— Волнуешься? — Крис видит и чувствует, что парню рядом с ним сейчас нехорошо.
— Очень, — выдыхает Феликс, перешагивая одинокие мысли. — Так тупо всё это. Я никогда сам не признавался, обычно признавались мне. А тут такая ситуация...
— Теперь всё хорошо. Давай попробуем? — Крис останавливается, беря вторую руку Феликса в свою. Они стоят недалеко от автобусной остановки, рядом с деревом. И со стороны непонятно, что именно парни в зелёной и белой куртках делают. Болтают, может, ждут кого. Людям словно и всё равно, и нет. Во всяком случае, они бегут, ведь забудут обо всём уже к вечеру.
— Попробуем? — переспрашивает Ликс. Он светится янтарным светом тёплой души, карими глазами прожигая дыры в сердце у Чана.
— Начнём встречаться, И Феликс? Хочешь стать моей магией?
— Романтик чёртов, — легонько ударил он Криса в плечо.
— Для тебя могу быть любым.
— Будь для меня моим парнем, пожалуйста.
— Буду, — серьёзно отвечает Чан, сильнее сжимая их руки в кармане.
— Глупость какая, поверить трудно, — хохочет Феликс, — Но знаешь... — вновь засовывая руки в карман тёмно-зелёной куртки Чана, раскачиваясь на носочках, ступает аккуратно, предлагая идти дальше, — мы же взрослые люди, я могу говорить то, что у меня на уме? Тем более раз теперь ты мой парень.
— Я бы с радостью послушал, — тянется за ним Крис.
— Частенько, когда я ложился спать, я представлял, как ты меня целуешь и обнимаешь. Шепчешь всякие нежности, а я смущаюсь и, зарываясь в твои волосы своими пальцами, целую тебя в нос. Я ещё ситуации разные придумывал, мол, в твоей комнате, в моей, в университете. Но в унике было не очень, там же камеры везде, — Крис осмелился посмотреть на Феликса за столь красноречивые откровения. А у того на лице бутоны алых роз цветут.
— Блять, Ликс, — засмущался Чан.
— Просто хочу, чтобы ты знал. Ты слишком долго мне нравишься, чтобы молчать об этом.
Останавливаясь посередине улицы, недошедшие до того самого парка, Крис, игнорируя людей вокруг, поворачивается к Ликсу. Он секунду ровно смотрит в любимые весенние глаза, а после наклоняется предельно близко, успевая поймать обескураженный взгляд Феликса, который так и кричит о странном положении. Но даже несмотря на всю возникшую ситуацию и порицательное отношение общества к «нетрадиционной ориентации», Крис невозмутимо прикасается своими тёплыми губами к губам Феликса. Вкус мятной жвачки будоражит мурашки и разливает гармонию искренних чувств по телу. Аккуратное прикосновение — возможность утонуть в человеке так по-детски, но так по-честному. Расслабляясь всем телом, Чан тихонько сминает их губы, стараясь не наглеть. Легкое касание длится не больше вечности секунд. Крис отстраняется, смотря во всё те же весенние глаза И Феликса, которые сверкают закатным цветом вдохновения.
— Так представлял?
— Ну, — кашляет Феликс, — обычно ты целовал меня с языком, — хитрит парнишка.
— Ты много хочешь! — смеётся Кристофер, обнимая его крепко. — Пойдём гулять.
— Идём.
Мир вновь оживает, парни отстраняются друг от друга, продолжая держать руки в тепле. Погода была и не такой уж холодной. Просто... Им хотелось касаться. Ощущать собственной кожей чужое прикосновение и понимание того, что отныне не нужно скрывать истинные мотивы. Теперь можно говорить о желаниях, можно целовать, обнимать, а чуть попозже прикасаться там, где лихорадить будет, да дыхание сбиваться начнёт. Но сейчас, в этом полуденном дне холодного марта, парни шагают по улице, приближаясь к парку, где на полном серьёзе проведут около пяти часов, гуляя и фотографируясь с каждым деревом. Пасмурная погода с утра сменилась на яркое солнце, и вся прекрасная атмосфера превратилась в теплые воспоминания двух влюблённых сердец. Уже не было холодно, грелки в карманах, да переплетённые пальцы согревали.
Крис и не вспомнит теперь, как винил себя за то, что он слишком приближается к Феликсу, что чересчур звал его на прогулки и в комнату фильм посмотреть. Теперь со спокойной душой Чан может не волноваться на этот счёт. Феликс рядом — всё остальное неважно для него.
Ликс ассоциируется у него только с цветущей весной. Совсем скоро должна зацвести сакура, парни обязаны встретить эту красоту своими глазами. Крис и сам до конца не понимает, почему именно весна, но ощущает, что всё так и должно быть. Порой люди дают некие ассоциации, даже не задумываясь, а после узнают, что есть волшебные истории, связанные напрямую с этим. Так и Кристофер пока не осознаёт, почему именно весна, но история забытая знает. Феликс всегда пользуется вкусными духами с приятным цветочным ароматом. Будто весенняя погода. Тот самый воздух, который летает нотками сладких воспоминаний около подъезда, где произошло много всего. Феликс для Криса — вечный весенний покой, который будет тактом перебирать струны гитары около костра и бесконечно шептать «я тебя люблю».
Если бы однажды Чану сказали, что на третьем курсе он влюбится в парня с экономического факультета, который на год старше его, он бы никогда не поверил. Правда, сейчас он трепетно целует вновь, обещая всегда защищать и оберегать. Они ещё не знают, разойдутся ли их пути, придётся ли им однажды расстаться, в данный момент времени, обещая сонным Звёздам, они будут друг для друга всем.
Порой знаки значимы больше, чем означаемы. И, разгадавши бы они знак бесконечность, предотвратили бы ту ситуацию, но сколь не играй со Смертью в прятки, она всё равно найдёт.