III: Глава 14
Глава 14
Холодный октябрьский ветер гулял по окрестностям. Завывал, закручивал, поднимал в воздух опавшие осенние листья. И ударялся о стёкла окон в башне Когтеврана.
Гвен не могла уснуть уже больше часа. С тех пор как её разбудил тревожный сон. Она не успела толком осознать его, как он стал стираться из памяти, но сердце всё ещё билось о рёбра, желая успокоиться. Она помнила только лицо Себастьяна и его руку, которую он тянул к ней, но она почему-то никак не могла дотянуться. Сколько бы не пыталась.
Она перевела сонный взгляд на тумбочку. В нижнем ящике лежал портрет. С которым она иногда говорит, но который никогда не говорит с ней. И не заговорит, она знает это. Но почему-то каждый раз, доставая его из темноты дубового ящика, она надеется. И каждый раз её наивные надежды разбиваются о реальность. А мозг упрямо твердит: «Это же магия, здесь нет ничего невозможного!».
Это не так.
И это больнее всего.
Она скинула с себя толстое одеяло, ещё не покрытое сверху пледом. Самые злые холода ещё впереди, но даже в башне уже не поспишь без носков. Ночная мантия висела рядом на стуле. Гвен с замиранием дыхания вынула ноги из-под тёплого одеяла в холодную комнату и под сопение одноклассниц вышла из спальни, накинув мантию на плечи.
В гостиной было пусто. Так странно. Она часто встречала здесь Амита, смотрящего на звёзды, или Констанцию, которой не терпелось дочитать книгу. Или Саманту, проверяющую свои ночные растения. Но сегодня здесь не было ни души. Похоже, все хотели отдохнуть перед испытанием, набраться сил, чтобы смотреть во все глаза.
Нет. Она ошиблась.
Вдалеке, из-за спинки дивана, виднелась фигура. Одинокая фигура, сидящая у камина, огонь которого подсвечивал оранжевым светом знакомый силуэт, контрастно выделяя его на фоне синего интерьера.
- Привет. Ты чего не спишь? – спросила Гвен тихо, подойдя к нему.
- Привет. – отозвался Кристофер шёпотом, - Просто не спится. А ты?
- Тоже. – кивнула она, пожав плечами, - Ты не против, если я присяду тут?
- Нет, я буду рад, садись. – он кивнул на свободное место рядом с собой и снова сцепил пальцы в замок, переведя напряжённый и усталый светлый взгляд обратно на огонь.
- Здесь хорошо, когда никого нет. – проговорила Гвен тихо.
- Да. – согласился он, аккуратно улыбнувшись, - Мне тоже нравится. Обычно здесь не так спокойно.
Гвен украдкой посмотрела на него. Этот отрешённый взгляд, с которым он смотрел на горящий камин, эти сомкнутые руки, которые он то и дело потирал, не то от холода, не то от дум, которые терзали его, пока никто не видит.
- Волнуешься перед турниром? – спросила рыжая.
- Да. – в сердцах выдохнул он, - Не представляешь как.
- Представляю... - невольно ответила она, подсунув ладони под ноги.
- А ты почему? – он вопросительно повернулся к ней.
- Не знаю. – пожала плечами она, - У меня дурное предчувствие. Будто... что-то непременно произойдёт. Что-то нехорошее.
- Из-за твоей стычки с Руквуд?
- Может быть, но правда не знаю. – она потёрла ладонью плечо.
- Мне кажется, ты зря беспокоишься. – теплее проговорил он, - Там будут учителя, совет попечителей, представители Министерства и даже отдельный лазарет с целителями.
- Да... Это правда успокаивает. Никакой опасности, раз целый отдельный лазарет есть. – фыркнула она.
- Точно. – подхватил её смешок он.
Они молча взглянули на огонь, словно это было оплотом смелости, местом силы, которое должно было забрать все страхи.
- Гвен? – тихо сказал он.
- Да? – спросила она.
- Ты будешь болеть за меня?
Её глаза взметнулись в нему. Он не смотрел на неё, но она заметила, как напряжённо он дышит, будто от её ответа зависит не только количество его болельщиков, но и исход самого испытания.
- Буду. – просто ответила она.
- Спасибо. Ты меня успокоила. – он тепло посмотрел на неё, - Потому что я думал, что ты будешь болеть за Себастьяна.
- Конечно, я буду болеть за Себастьяна. – отозвалась она, неожиданно встрепенувшись.
Он на мгновение замер, словно этот ответ поразил его до глубины души.
- Но... ты ведь сказала, что...
- Ты просишь меня выбрать? – чуть твёрже спросила она, на щеках её слишком стремительно разлился румянец.
- Я... Нет, я имел ввиду...
- Между моим факультетом и... - на мгновение она запнулась, едва осознавая почему, - ...моим другом?
- Нет, прости. – он протянул к ней руку, в надежде коснуться плеча.
Но она мягко отстранилась. Не резко, спокойно, даже почти незаметно. Но этого было достаточно, чтобы он понял. И опустил руку.
- Я сморозил глупость. Извини меня. – сказал он своим почти витиеватым тоном, - Мне просто нужна была поддержка.
Гвен покачала головой.
- Я – не тот человек, который может выбрать один факультет. Даже свой. – сказала она, глядя прямо на него пылающим взглядом.
- Я понял. Это было глупо. Ты простишь меня?
- Это не первый раз, Крис. – твёрже сказала она.
- Да... - выдохнул он, - Просто... я хотел, чтобы ты была на моей стороне. То есть. – он шумно выдохнул снова, так и не найдя подходящие слова.
- Я? – спросила она, подняв бровь.
- Да. Ты, Гвен. – сказал он, прямо посмотрев на неё, - Ты же знаешь, что про нас пишут в газетах?
Она слегка подалась назад, почувствовав неприятное смущение, и опустила взгляд.
- Знаю. – она осторожно снова посмотрела на него, - К чему ты это?
- Я просто... - он запнулся, и Гвен увидела на его щеках лёгкий румянец, - Я подумал, что мне было бы куда проще справиться с завтрашним испытанием, если бы... - он глубоко вдохнул, словно это придавало ему смелости, - Если бы я знал, что это возможно.
- Возможно что? – спросила она, словно сознание намеренно не хотело признавать смысл его слов.
- Ты и я. – спокойно уточнил он, глядя в её лицо, - Вместе.
Она посмотрела в его ясные глаза. И в груди почему-то засаднило от этого взгляда, полного неожиданной нежности и надежды.
Хотя он пытался улыбаться, было видно, как его стройный, поэтичный образ держится на грани едва сдерживаемого волнения. И брови её нахмурились, опустившись на серьёзные глаза. Как бы ей хотелось, чтобы он никогда не сказал этого.
- Крис. – тихо произнесла она, - Я... Я бы хотела, чтобы мы были просто друзьями. Как сейчас.
- Ясно. – без задержки выпалил он и опустил глаза.
Он продолжал улыбаться, глядя на сжатые в замок руки, которыми он постоянно теребил пальцы. И теперь делал это дёрганней и чаще.
- Прости. – сказал он сдавленно.
Гвен молча смотрела на него. Она не видела его таким никогда. Он всегда держался ровно, обходительно, слегка высокомерно, но лишь самую малость. Такая пронзительная и учтивая вежливость выдавала в нём глубинное уважение к миру. Ко всему, даже если он иногда имел небрежность сказать что-то невпопад. И ей стало жаль. Что он тратит всё это на неё.
- Знаешь, я всё ещё помню то чувство, которое испытал, впервые заговорив с тобой. – сказал он, глядя на огонь вновь, голос его больше не был ровным и подпрыгивал на согласных, - «Вот она, это про неё все говорят.» Мне было так любопытно. И я не ошибся.
- Крис...
- Ты не похожа на других девушек, так ведь? – плечи его понемногу стали расслабляться, словно ему больше не нужно было держать лицо перед ней, - Тебе не нужен герой. – он перевёл взгляд на неё, - Ты и есть герой.
Гвен не отпрянула назад, когда он смотрел на неё слишком прямо. Словно всё ещё верил, что где-то там внутри неё что-то отзывается его словам. Хоть и не особо надеялся, что она признается, если это так.
- Самая одарённая ведьма своего возраста. – проговорил он, - Так тебя называют.
- Перестань. – вдруг резче сказала она, - Ты ничего не знаешь. Никто не знает. В этом-то и проблема.
- Но я бы хотел узнать. – проговорил он, и это почти прозвучало как просьба, - Хотел бы понять тебя лучше. Как думаешь, я смогу?
Она отвела взгляд. И вновь посмотрела на него, силясь подобрать слова, на мысль, которую не понимала, которая была где-то там, совсем рядом, но она никак не могла поймать её за хвост и разглядеть.
- Я не знаю. – слова вышли из её губ, словно воздух. Невесомые, неопределённые. Непонятные ей самой.
И она поднялась с места, не сказав больше ему ни слова, и скрылась в спальне.
А он ещё долго смотрел в танцующий огонь, представляя её рыжие волосы. И сердце сжималось в груди, терзаемое самым упрямым чувством на свете.
Надеждой.
Утро было затянуто туманом, и первые проснувшиеся даже забеспокоились о том, как вообще сможет состояться испытание. Но к завтраку видимость стала яснее, и даже местами стало выглядывать призрачное негреющее солнце.
Чемпионы ушли раньше. Их не видели ни за завтраком, ни в коридорах. Будто специально к Турниру в замке сделали ещё один тайный лаз.
Каменная арена расположилась в низине меж невысоких тёмных скал и горящих огнём и золотом деревьев, вспыхивающих слишком ярко от касающихся их лучей солнца.
Вокруг арены разместились трибуны. Одна была полностью отведена под учителей, журналистов, совет попечителей и организаторов. Другие, соединённые между собой, были цветами поделены на четыре сектора по цветам факультетов. Но к разочарованию Ежедневного Пророка, надеявшегося в своих статьях на жёсткую конкуренцию, большинство учеников цвета проигнорировало. Артур сидел между Нелли и Амитом на зелёной скамье, хотя никто из них не учился на Слизерине, Гаррет обменивался с Эвереттом шутками на жёлтой, а Гвен сидела между Поппи и Оминисом на синей.
Однако были среди зрителей и те, кто принципиально занимал места в секторе своего факультета. Так Имельда и Нерида сидели на зелёной скамье, и гордости Имельде было не занимать. Констанция и Астория, к разочарованию Гвен, сидели прямо сзади неё, перемалывая косточки другим участникам, кроме Вандербума. Леандер Пруэтт не собирался покидать своего истинно Гриффиндорского места. Младшие курсы, от первого до пятого, все сидели строго на своих местах, недоумевая от старшекурсников.
Но даже несмотря на это, Турнир не смог вызвать среди учеников такого разлада, как легко смог бы даже квиддич.
- Он ушёл, наверное, в семь утра. – сказал Оминис, - Я слышал бой часов в восемь потом, но не знаю, сколько прошло.
- Их хоть покормили? – проговорила Гвен.
- Надеюсь. – пожал плечами слизеринец.
- Конечно, покормили! – отозвалась Поппи, - На голодный желудок как можно справится с испытанием?!
- Надеюсь, ты права, Поппи. – мягко улыбнулась Гвен, - Хотя это может быть не самой большой проблемой.
Гвен противилась этому всё время, что они сидели в ожидании испытания. Но теперь, не выдержав, повернула голову.
На трибуне «для взрослых» только половина лиц была ей знакома. Она видела профессора Уизли, живо беседующей с профессором Роненом. Гекат и Шарпа, немногословно обменивающихся репликами. Ховин, Когаву, Чесноук, Шах и профессора Онай.
«Она, должно быть, очень волнуется из-за Натти.» - подумала девушка.
Все остальные, как предположила Гвен, были либо из совета попечителей, либо из Министерства. Не считая журналистов, которых сложно не узнать среди этих сдержанных людей. К своему удивлению, она обнаружила среди незнакомых лиц и мистера Кроуэлла, от чего её губы на мгновение прозрачно улыбнулись. Но она искала совсем не его.
Теодора Руквуд сидела возле директора Блэка. Её вид был не живее каменного изваяния, пока директор пытался ей донести какую-то мысль, жестикулируя и не вдыхая воздуха между словами, она не шевелилась. Словно он был комаром, пытающимся выпить крови из-под её гранитной кожи.
- Она там, так ведь? – спросил Оминис, - Теодора?
- Да. – серьёзно кивнула Гвен, - Рядом с Блэком. И совершенно невозмутима.
Гвен, однако, заметила и другое знакомое лицо среди толпы «взрослых». Люкан Баттлби сидел в первом ряду, а возле него был большой рупор. Наверняка, заколдованный. Похоже, он нашёл себе призвание и без участия в Турнире. И она слабо улыбнулась от этой хоть немного утешительной мысли.
- Волнуешься? – спросил Оминис.
- Ты и так знаешь ответ, да? – с ухмылкой спросила девушка.
- Ещё бы. – усмехнулся он, - Я тоже. Себастьян плохо спал. И мне не давал.
- Я вижу. – покачала головой она.
- А это видно? – с искренним удивлением спросил он.
- Да. Поэтому, думаю, хорошо, что ты меня не видишь. – горько улыбнулась она, - Мне тоже не спалось.
- Оу. – почему-то от этой мысли ему стало неловко. Выходит, внешность выдаёт то, что ты хочешь скрыть, даже если ты не знаешь этого.
- Как дела у Анны? – спросила Гвен, стараясь отвлечься.
- Ну... Не думаю, что можно назвать это «хорошо». – пожал плечами он, - Она планирует просидеть в библиотеке весь день. Всё чувствует себя отстающей.
- Понятно. – пространно ответила Гвен.
В груди засаднило. Себастьян плохо спал ночь перед таким важным событием. А значит, будет уставшим. Как бы ему это не вышло боком... Жаль, что им не довелось встретиться перед испытанием. А как бы она хотела его увидеть, просто посмотреть на него, понять, что он готов, что он в порядке.
И перед глазами вплыл образ его обаятельной улыбки и тёплых глаз, смотрящих на неё. Кожа невольно вспомнила прикосновение его рук, и сильные ладони на её талии. Гвен сама не заметила, как губы растянулись в едва заметной улыбке, а глаза опустились вниз, почти стыдливо, но при этом так тепло взглянув под ноги.
- Здравствуй, Хогвартс! – торжественно разнёсся по арене голос Люкана, - Сегодня мы официально начинам Турнир, открывая его первым испытанием!
Раздались возгласы, аплодисменты и даже свисты.
- А он хорош. – шепнула Поппи Гвен на ухо.
- Не то слово. – усмехнулась та в ответ.
- Испытание будет не простым, опасным, не только на силу, но и на смекалку! – продолжал он с нескрываемым энтузиазмом, - Каждому из чемпионов предстоит добыть некий артефакт, который станет ключом к следующему испытанию. Он спрятан, и найти его можно, только зажёгши все жаровни на арене.
Поппи, Гвен и Оминис сидели в первом ряду. Оттуда отлично было видно каменную круглую арену, довольно большую, чтобы не внушать ощущение безопасности. Пол был покрыт каменными плитами, в некоторых местах украшенными письменами, а жаровни стояли по кругу, словно отмеряли время, подобно часам – их так же было двенадцать. Сейчас они горели.
- Казалось бы – ничего сложного! – продолжал Люкан, - Но жаровни охраняются... А потому каждому из чемпионов потребуются ваши овации и поддержка! – он вдохнул больше воздуха, и практически заорал в рупор, - Так давайте же поприветствуем первого чемпиона от факультета Пуффендуй – Шарлотту Моррисон!
Трибуны взорвались аплодисментами.
Шарлотта казалась крохотной на этом большом каменном блюде, однако она улыбалась и махала всем руками. Гвен не была сдержана в аплодисментах, подобно Поппи. Шарлотта ей нравилась с самых первых поединков в «Скрещенных палочках», и она хотела бы её поддержать не меньше других чемпионов.
Жаровни потухли.
И воцарилась тишина.
Шарлотта слегка растерянно огляделась по сторонам. И её волнение понемногу передавалось и зрителями, которые невольно затаили дыхание.
Она вынула из кармана специального одеяния в жёлтых цветах волшебную палочку, и направилась к первой жаровне.
- Инсендио. – послышался её голос.
Первая жаровня вспыхнула. Шарлотта оглядела её, точно пыталась убедиться, всё ли в порядке. А потом сделала шаг назад.
Гвен подошвами ботинок почувствовала дрожь земли под ними. И из каменного пола арены стали подниматься три каменный фигуры, похожие на людей, но слишком высокие для них.
И тут у Гвен перехватило дыхание.
- Не может быть... - прошептала она.
- Что? – спросил Оминис, довольно расслабленный, ведь ему не представлялось возможным видеть происходящее.
- Это невозможно.
- Что невозможно? – уже с ноткой раздражения спросил он.
- Стражи... Они... - она облизала пересохшие губы, - Я уже видела их раньше. В испытаниях Хранителей.
- Как? Подожди. Это те же стражи? – серьёзно спросил он, повернув лицо к ней.
- Нет... Не совсем. Но они слишком похожи, слишком... - проговорила она заворожённо.
Они были каменными высокими рыцарями и лихо заносили алебарды и мечи над головой Шарлотты, которая не давала им спуску. Но... Их внешний вид. Он был слишком схож: форма доспехов, шлемов, движения, которые они почти точно повторяли за теми стражами, которых она встречала в бесконечных залах, построенных древней магией. И от этого кровь застывала в жилах.
- Это не может быть совпадением, Оминис. – слишком твёрдо сказала она, - Сходство слишком очевидное.
- Ты думаешь, Теодора... - хотел было предположить он.
- Я не знаю. – тут же оборвала его Гвен, - Но...
Она слегка подалась вперёд, чтобы через Оминиса видеть сидящую на трибунах Теодору Руквуд. И воздух будто выбило из её лёгких. Она не могла видеть направление взгляда точно, но никаких сомнений здесь быть не могло – Теодора смотрела прямо на неё. Именно сейчас.
- Но что? – спросил Оминис, заметив, что она замолчала.
- А... - повернулась на него Гвен.
- Ты говорила.
- Да. – она снова взглянула на Руквуд, но та теперь обратила свой бетонный взор на арену, - Я не знаю, причастна ли к этому Теодора, но... - она вздохнула, - Боюсь, теперь нам придётся это выяснить. Если кто-то видел стражей... Значит Хранилище может быть в опасности.
- Твоя правда. – обречённо вздохнул Оминис, проведя ладонью по волосам.
Пока они разговаривали, Шарлотта ловко и почти красиво разнесла всех трёх каменных рыцарей, которые теперь лежали на полу в виде груды камней. Она, уверенная и улыбающаяся, направилась к следующей жаровне. И стоило ей занести палочку в воздухе, как послышался скрежет.
Оставшиеся от противников груды зашевелились, и прямо на глазах у всей школы стали вновь собираться в только что побеждённых стражей.
- Вот чёрт! – бросила Шарлотта, выкинула в сторону жаровни новое Инсендио, и обернулась к ним снова, - Экспелиармус!
Но прежде, чем она успела снова увлечься боем, земля вновь задрожала. И под каменный шум рядом с девушкой возникло ещё трое стражей, готовых защитить свою жаровню.
Среди зрителей поднялась волна возгласов, испуганных, взволнованных. Словно простое задание вдруг действительно превратилось в настоящее испытание.
Шарлотта отбивалась невероятно умело, но даже Оминис чувствовал, как изменился ход игры. Дыхание её было сбивчивым, движения резкими, с каждым взмахом палочки уходила точность. Но они падали. Один за другим. Падали и снова поднимались, прежде чем она успевала перевести дух.
А потом удар. Воздух рывком выхватило из лёгких Шарлотты. Она крепче ухватилась за палочку и бросила в ответ заклинание. Но стоило ей повернуться в сторону одного противника, как другой нанёс ей новый удар, заставив отлететь в сторону.
Поппи подскочила на ноги и кинулась к ограждению. Гвен замерла, невольно закрыв рот руками.
Шарлотта закашлялась, палочка на мгновение выпала из её рук, но как только глаза девушки открылись, она увидела приближающихся противников. И быстро нащупала рукоять.
Новый удар она отбила. И следующий тоже. Шесть противников, сменяя друг друга, падали и возвращались в бой. Она и не думала подходить к жаровням больше, ни на мгновение не бросила взгляд на них.
Она выдыхалась, даже Люкан сбавил свой торжественный тон, комментируя каждое её действие. И Шарлотта побежала, со всех сил побежала. Прочь, как могла. Но этого было недостаточно. Сил оставалось совсем немного, дыхание сбивалось, а ноги начинали заплетаться между собой. Она бросила обречённый взгляд назад, они двигались медленно, но взмывали вверх, чтобы нанести оглушительный удар при приземлении. Ей удалось увернуться от нескольких попыток, но не от этой.
Её отбросило ударной волной от приземлившегося рядом стража. Она едва не потеряла сознание, в глазах уже потемнело, но она рывком подняла волшебную палочку и вскинула её вверх.
- Перикулум. – произнёс её надрывающийся голос.
И сноп красных искр вырвался из кончика её палочки, осветив собой приближающиеся к ней каменные безжалостные фигуры. Которые рассыпались на крошку, смешавшись с камнями на полу арены. И исчезли, как и загоревшийся в жаровнях огонь.
К Шарлотте подошло двое целителей. И хотя она смогла подняться на ноги, они всё равно бережно сопроводили её к выходу с арены и увели в закрытый шатёр, доступ в который был закрыт всем, кроме чемпионов.
- Годриково сердце... - выдохнула Поппи, как только Шарлотта пропала из её поля зрения.
- Мне жаль. – сказала Гвен ей, хотя переживала за Шарлотту не меньше подруги.
- Лучше так. – пожала плечами Поппи.
Люкан объявил о нехватки очков для засчитанного испытания, однако это лишь даст ей возможность проявить себя в новых условиях. От этого в груди Гвен поднялся гнев. Слишком сильный, чтобы облечь его в слова, но достаточный, чтобы сжать край скамьи до побелевших костяшек.
- Это же бойня. – выдохнул Оминис.
Гвен посмотрела на него. Лицо его было предельно серьёзным, а брови плотно опустились на невидящие глаза, образовав знакомую ей не первый год морщинку над переносицей. И перевела взгляд на трибуну учителей.
Теодора Руквуд не смотрела на неё. Но ей показалось? Или на её лице было жалкое холодное подобие улыбки.
- И встречайте следующего участника! – проговорил торжественный, но уже менее уверенный голос Люкана Баттлби, - Чемпион Когтеврана – Кристофер Вандербум.
Сердце Гвен неожиданно сильно ухнуло в груди. И почему-то ей не хватило духу поднять взгляд, когда Крис выходил на сцену. Странное, смешанное с виной чувство, будто давило ей на плечи. И как бы ей хотелось, чтобы их ночной разговор оказался просто сном.
Он моментально выпустил огонь в первую же попавшуюся жаровню. И ровно секунда в секунду вновь появились стражи. Трибуны были парализованы. Даже Астория и Констанция остановили свои перешёптывания за спиной Гвен.
Но и он, и Себастьян были правы – бой не его сильная черта. Первые три стража обступили его со всех сторон, заставляя одноклассников задержать дыхание. Он не пытался быть таким ловким, как Шарлотта, и выбирал одного противника для атак, лишь защищаясь от остальных. И стоило ему победить одного, как он приступил к следующему. Но, не успел и ранить противника, как первый побеждённый страж восстановился.
Вот тут произошло интересное. Вместо того, чтобы с новыми силами бросится в бой, он будто бы замер. Но ненадолго. Уже в следующее мгновение он побежал ко второй жаровне, выбросив сдавленное «Инсендио» в сторону хвороста.
Зрители начали кричать, предостерегать. Но как бы громко они не кричали, он их не слышал. Несложно было догадаться, что это неспроста. И когда возникли новые стражи, он не вступил в бой. Но и не побежал. Он отступал медленно, настолько, что нервы у зрителей начали скрипеть. Гвен видела, как его лицо поворачивается из стороны в сторону, словно он что-то ищет.
А ведь и правда. Если задача – зажечь все жаровни, обязательно ли сражаться со стражами? И смутная догадка, призрачное решение, зародились и в напряжённом мозгу Гвен.
Его взгляд метнулся к жаровням, потом к скалам вокруг арены. Будто он впервые посмотрел на испытание не как на бой, а как на посильную ему логическую задачу.
- Давай, Крис... - прошептала она, - Думай, думай...
И вдруг он резко отбежал в сторону, неожиданно быстро, будто вложил в этот манёвр слишком много сил.
- Акцио, Мунтриммер! – воскликнул он, скинув вверх волшебную палочку.
- Что? – нахмурился Оминис.
- Да! – сжала руки в кулаки Гвен, - Молодец, Крис!
- Что это значит? – спросил слизеринец.
- Это метла. – улыбнулась девушка.
И через несколько мгновений со стороны замка показалась движущаяся точка, быстро приближающаяся к арене. Кристофер со всех сил бежал прочь, но уже начинал спотыкаться, так сильно, что многие когтевранцы подпрыгивали от волнения.
И вот метлу уже можно было узнать. Гвен её узнала точно. Это была она, та самая, что ему подарил отец. Кристофер задыхался, едва не падая, но собрал в себе силы и подпрыгнул, ловко поймав рукоять старой подруги. И взмыл в воздух.
- Да! – услышала Гвен истошный крик Эверетта.
- Так держать! – закричала где-то Саманта Дейл, и Амит вторил ей.
И сама Гвен не могла сдержать улыбку облегчения.
Вандербум прочно уселся на метлу и, сделав мёртвую петлю в воздухе, ринулся обратно, навстречу противникам.
- Инсендио! – торжественно произнёс он.
И огонь вырвался из его палочки. Стражи не отступали, бросая в него каменное оружие, от копий до мечей, а он пролетал над каждой жаровней, ловко натренировано уворачиваясь, пока за несколько мгновений не зажёг их все.
Пламя вспыхнуло, образовав замкнутый огненный круг. И преследовавшие его стражи, рассыпались в песок.
Почти весь Когтевран подскочил на ноги, не в состоянии сдерживать ликование. И гул радостных голосов застлал небо. От чего Кристофер, устало, но с широкой улыбкой, посмотрел наверх, ища ту самую рыжую голову в толпе.
Но не успели его светлые глаза найти то, что искали, как круглый центр арены слегка провалился вниз, привлекая к себе внимание чемпиона. Круглый элемент разделился на сегменты, которые сложились, обнажая содержимое.
Это был свиток, он взмыл в воздух над своим хранилищем и соблазнительно покачивался на осеннем ветру.
Кристофер подошёл к нему и осторожно взял.
Новая волна аплодисментов заставила его вздрогнуть. Но дрожь была такой приятной, что он снова обратил взор к одноклассникам и поднял свиток высоко над головой, чувствуя, как облегчённо бьётся сердце в запыхавшейся груди.
Гвен не выдержала и посмотрела на Теодору вновь. Успех Кристофера Вандербума слегка ослабил тиски, в которых сейчас находилась её грудь, но не избавил от них полностью. Он показал, что испытание можно пройти. Даже так быстро. Но... Шарлотта ведь сдалась. Шарлотта Моррисон – одна из лучших дуэлянтов школы. А это значит, что Себастьян...
Она помотала головой, отгоняя эти мысли. Теодора не смотрела на неё, более того, ей вообще показалось, что та полностью превратилась в статую, так незаинтересованно выглядело её лицо.
- И приветствуйте третьего чемпиона! – громогласно разнёсся голос Люкана.
Гвен вздрогнула, словно успела погрузиться в глубокие думы.
- Встречайте, чемпион Слизерина – Себастьян Сэллоу!
Всё внутри неё подорвалось. Словно сама грудь её готова была разорваться от неясного, почти неудержимого желания во весь голос прокричать его имя. Но она промолчала, крепко ухватившись за покоящуюся на скамье рядом ладонь Оминиса.
Она почувствовала, что его мышцы напряжены как воздух вокруг. И он также молчаливо задержал дыхание, услышав имя друга. И оба они знали, что слишком взволнованы, чтобы говорить. Оминис обхватил ладонь подруги своими длинными бледными пальцами в ответ.
Себастьян слишком долго сидел в шатре из плотной ткани, чтобы дневной свет не ослепил его, когда он покинул своё убежище. Столько часов он сидел в этой своеобразной компании, где его единственным собеседником была Шарлотта. С Кристофером он разговаривать не хотел, а Натти с ним заговорить так и не посмела, несмотря на то что последние двадцать минут они провели наедине. Воспоминания были ещё слишком живы, чтобы делать вид, что ничего не было.
И накопленное напряжение теперь смешалось со свежей осенней прохладой, которой он так хотел вкусить этим утром.
Арена показалась ему достаточно большой, от чего он невольно напрягся.
«Они что, натравят на меня тролля?» - мысленно предположил он.
Под звуки аплодисментов, которые глухо доносились до него из-за звукового барьера, он вышел вперёд. На несколько мгновений вышло солнце, заставив его глаза болеть ещё сильнее. Но когда оно снова скрылось за облаками, его взгляд увидел огненный отсвет. Это была Гвен. И рядом с ней сидел Оминис. Он улыбнулся им, хоть и не надеялся, что они смогут это увидеть.
А потом его глаза невольно пробежались по трибунам в поисках кое-кого ещё. Но... так и не нашли. И от этого внутри него словно что-то треснуло.
Он огляделся по сторонам. Его окружали те самые жаровни, которые ему нужно зажечь. И он сделал шаг, настороженно выхватив палочку.
- Конфринго!
И в следующее мгновение одна из них загорелась. Он замер, осторожно поглядывая по сторонам. Каждый мускул его тела был напряжён и готов к любым действиям арены. И она не заставила себя долго ждать.
Стражи восстали вокруг жаровни и стремительно двинулись к нему. Один из них, словно от нетерпения, бросил алебарду вперёд. Но Себастьян ловко и моментально её отбил.
- Что ж, ладно. – протянул он, и губы его искривились в довольной усмешке. А сердце пустилось в знакомый приятный пляс, - Потанцуем.
Гвен и Оминис не расцепляли рук. Хотя Люкан был потрясающим комментатором, Гвен всё равно поясняла Оминису некоторые моменты. Когда была в состоянии пошевелиться.
Как Себастьян вошёл в бой. Даже Шарлотта не смогла бы так. Его движения, казалось, были отработаны совместно с противником, так точно он реагировал на все атаки, так лихо отбивал нападки, и так умело парировал.
Казалось, бой не просто у него в крови, это его воздух, он им дышит и живёт. И не уступит противнику не на секунду.
Гвен смутно разглядела, что он улыбается. Она легко представила себе тот взгляд, с которым он входил в любую битву. Горящий, почти одержимый и опасный. Но именно это предательски заставляло волнение отступать. На пол шага, но с каждой минутой.
Стражи рухнули. И он уверенно направился к следующей жаровне. Гвен сжала руку друга сильнее, словно могла тем самым что-то сделать, как-то его предупредить, но было поздно. Огонь вспыхнул.
И одновременно с новым противником воскрес старый.
Но не было похоже, что Себастьян испугался.
Гвен пересела на край скамьи, не в силах оторваться. Он не на секунду не изменил себе, не потерял в тактике, не утратил точности. Движения, похожие на танец, ранили и резали врагов, словно он делал это всё играючи. И как же он был хорош. Так невероятно хорош, что даже бдительность Гвен понемногу стала терять свою цепкую хватку.
Третья жаровня. Он не стал побеждать всех, прежде чем зажёг её. Но двое побеждённых противников вернулись, а вслед за ними ещё трое. Итого девять. Однако не похоже было, что и это убавило его решимости. Более того – бросило вызов.
Он стал сражаться яростнее, но не менее тонко, не менее умело, не менее точно. И хотя сердце в груди Гвен то и дело пропускало удары, а дыхание то и дело замирало, она будто бы действительно смогла поверить, глядя на него, что он сможет играть по правилам, по этим жестоким страшным правилам, и победить.
Четвёртая жаровня. Двенадцать противников.
Пятая. Пятнадцать.
«Слишком много.» - подумала Гвен, - «Даже для него.»
Он не отступал. Огонь не мерк в его глазах не на секунду. Даже тогда, когда он пропустил первый удар. Второй, третий. Пятый.
Его атаки стали менее точными, танец больше не был вальсом. Спина больше не была такой ровной. Он держался за бок свободной рукой, но не отступал. Он действовал умно, очень умно, но слишком опасно. Гвен видела, как он подгадывает момент, чтобы одним ударом разрушить сразу нескольких стражей. Иногда шесть, иногда даже восемь. Но для этого ему приходилось иметь дело со всеми пятнадцатью. Разом. Без передышки.
И он подошёл к шестой жаровне.
- Нет, стой. – сорвалось с губ Гвен.
Он поднял палочку.
- Пожалуйста, Себастьян... – прошептала она, чувствуя, как накапливается ком в горле.
- Конфринго! – неровно прокричал он.
- Нет... - выдохнула она.
Шестая жаровня вспыхнула. Половина пути. И восемнадцать стражей обступили его на этой дороге.
- Что он делает? – сквозь зубы проговорил Оминис.
- Он продолжает... - ломающимся голосом произнесла она, приложив пальцы к губам.
Удары становились чаще, они ранили, оставляли ссадины на его уставшем лице. Он бил наотмашь, почти не глядя. И как бы он ни хотел сохранить лицо, даже он понимал, что их уже слишком много. Против него одного.
Но нужно дойти, дойти до конца. Слишком многое стоит на кону. И он шёл вперёд, отбиваясь, стараясь дойти до следующей. Как бы тяжело ему ни было, сколько боли бы не причиняли ему движения. Он не отступал.
Но один из каменных рыцарей смог настичь его раньше, чем Себастьян смог произнести «Бомбарда». И сильный удар отбросил парня в сторону. Прочь от жаровни. На твердь каменных плит.
Он упал на спину. Так сильно, что воздух разом вышибло из лёгких. И такая боль пронзила всё его тело, что в глазах потемнело.
Гвен встала на ноги, бросившись к краю трибуны.
- Что происходит? – поднялся за ней Оминис.
- Он... - искажённо проговорила девушка.
Себастьян попробовал встать, но другой страж подлетел к нему и с новой силой ударил его в плечо. Его отбросило ещё дальше.
Гвен тихо вскрикнула, вздрогнув всем телом.
- Что происходит?! – отчаянно повторял Оминис.
- Они бьют его... - пробормотала она, - Он... упал. Снова... Упал. Он...
- Гвен? – сглотнув, дрожащим голосам спросил он.
- Он... он же не... Оминис?
- Гвен...
- Себастьян... Сдавайся... Прошу. Сдавайся... – прошептала она и резко крепко закрыла рот ладонью.
Вышло солнце. Мышцы его невольно дрогнули, отразившись болью во всём теле. Он едва дышал. И всё, что он понимал, это боль. Слишком сильная, чтобы позволить ей просто быть. Боль бессилия.
Он мог пошевелиться. Но знал, что не сможет победить. Знал. Сейчас даже слишком ясно, чтобы продолжать бороться.
И вдруг край его глаза зацепился за яркий блик. Небольшой, но знакомый. Он повернул голову.
Это была Гвен.
Её огненные волосы отливали неудержимым пожаром на солнце. Слишком жарким, чтобы не отозваться теплом в его измученном теле. Он видел, как она стоит. Видел, что нагнулась вперёд, будто это могло помочь ему. И как бы ему хотелось, чтобы она была здесь. С ним. Не чтобы спасти его. А чтобы... взять за руку. Ведь ему так было бы куда легче.
Взять за руку...
Нет. Он не может так просто сделаться.
Не после всего.
После реликвии.
После Соломона.
После проклятия Анны...
После...
После пробежек по льду.
После чая с молоком.
После Лондона.
После дождя.
И ночи в той спальне в саду.
После чтения вслух.
После её рук на его коже.
После её губ на его щеке.
И после его рук на её тонкой тёплой талии.
И такого синего взгляда. Что в нём можно утонуть.
И его затуманенный взгляд невольно упал на жаровню. Седьмую. Потухшую. Отсюда она казалась такой большой. Словно даже захоти он поджечь её, ему не хватило бы роста. Его взгляд спустился ниже. И остановился.
«Стоп.» - взгляд его обострился, помершее сознание снова обрело черты, - «Я это уже видел.»
И он рывком повернулся. Ровно в тот момент, когда один из стражей опустил булаву на место, где только что лежало его плечо.
Превозмогая боль, он встал на ноги. Слишком быстро, чтобы думать о крови на одежде. Он с трудом повернулся и отбил удар, постаравшись швырнуть рыцаря на своих собратьев.
«Руны.» - заключил его слабеющий разум, - «Я их видел раньше. И не один раз! Именно эти.»
Он дёргано отбил удар и окинул взглядом зажжённые жаровни. Руны на них светились. И были такими... слишком знакомыми. Не простыми. Они значили каждая что-то. Конкретное.
- Магия сейд... - прошептал вслух он, - Точно. Валькирии! Это имена валькирий!
Он подбежал к шестой жаровне и посмотрел на переливающуюся руну.
- «Нужно произнести истинное название того, что хочешь уничтожить.» - процитировал он заключение профессора Древних Рун, - Мист.
Руна вспыхнула ярче перед тем, как полностью погаснуть. И он обернулся. Трое противников замерли, словно никогда не были живыми.
Себастьян улыбнулся.
Он бросился к следующей зажжённой жаровне.
- Гёндуль! – крикнул он, и обернулся посмотреть, как следующие враги замрут на веки.
И потрясённый собственным успехом со всех сил побежал дальше.
- Свейд! Радгрид! Гунн!
Один за другим, они замирали, давая ему больше пространства для манёвра.
Гвен не могла пошевелиться. Дыхание её словно прекратилось и воздух встал поперёк горла. Люкан комментировал каждое движение Себастьяна, и Оминис не смел спрашивать уточнений. Он обратился в слух, будто от этого зависела и его жизнь.
Она видела, как орда стражей превратилась в кучу каменных глыб, не способных напугать и ребёнка. И он побежал дальше. Кричал имена и зажигал огни. Снова и снова. Пока круг не замкнулся.
И вот статуи исчезли. Обратились в пыль, как вечность назад их обратил в пыль Кристофер.
Себастьян застыл посреди арены, улыбаясь и пошатываясь. Гвен прижимала кулак к замершей в страхе груди. Центр арены открылся. И оттуда выплыл свиток, покачиваясь в слабом солнечном свете. Себастьян поплёлся к нему, казалось, ещё шаг и он не дойдёт.
Но вот он протянул окровавленную ладонь к заветной награде.
И как только пергамент коснулся его кожи.
Он безжизненно рухнул на землю.