III: Глава 9
Глава 9
Время становилось вязким и тягучим, но при этом неумолимо шло. За окнами всё меньше и меньше можно было наблюдать солнце, а ветры становились всё суровее и суровее. Замок стал холоднее, ночами больше никто не отпирал окна, особенно в башне Когтеврана, где теперь со свистом гуляли холодные ветра, бьющиеся ночами о стёкла.
Уроки превратились в обычное будничное явление, а домашнее задание – в типичную причину не проводить вечер, как того на самом деле хочется. И теперь всё это приобретало более тяжёлый окрасок.
Анна была рядом, но далеко. Она сидела на уроках, ходила по коридорам, смеялась над чьими-то шутками. Но больше не бывала в крипте, и избегала общества друзей. Она общалась с Гарретом, с Натти, с Нелли. Даже иногда с Амитом Таккаром.
Себастьяна она игнорировала, стараясь не встречаться с ним взглядом, не глядя на него на уроках. Но Оминис... Он не мог заметить её взгляда, который неизменно принадлежал ему на каждом пережитом ими порознь уроке. Удушающее чувство раскаяния охватывало девушку всякий раз, когда она видела его или вспоминала о нём. Неужели она действительно ударила его? Действительно влепила ему пощёчину? Действительно...?
Порой она опускала взгляд. Быстро, бегло, словно ощущая себя недостойной смотреть на это чистое искреннее лицо, всегда обращённое к ней.
Всегда, но не теперь. И в этом только её вина.
После уроков друзья договорились встретиться в библиотеке. Домашнее задание неумолимо заваливало их делами с ног до головы.
- Мисс Торнфилд. – раздался мягкий и тёплый, как всегда, голос профессора Уизли, - Не могли бы вы подойти ко мне?
- Д-да, конечно. – слегка удивлённая неожиданной просьбой отозвалась девушка, - Идите без меня, я догоню.
- Интересно, что она хочет? – шепнул подруге Себастьян.
- Сама не знаю. – пожала плечами Гвен.
- Мы будем ждать тебя в библиотеке. – сказал Оминис.
- Ага. – кивнула девушка.
Оминис и Себастьян ушли вперёд.
Гвен развернулась в сторону учительского стола и поправила увесистую кожаную сумку на плече. Класс почти опустел, и на пути против движения когтевранке почти никто не встретился. И когда она подошла к профессору, они остались в кабинете одни.
- Вы что-то хотели, профессор? – просила Гвен с искренним любопытством.
- Да. – кивнула Уизли, - Знаете... - она на удивление замялась, - Профессор Нотт, преподающий теперь в нашей школе Теорию магии, оказал нам услугу и помог разобрать до конца вещи Эл... профессора Фига.
Дыхание Гвен замерло на выдохе. И казалось, даже сердце замерло, стараясь не заглушить слова.
- И... В общем. – профессор опустила глаза, так и не закончив фразу, и обернулась к своему столу за спиной.
Она взяла какой-то небольшой свёрток, похожий на завёрнутую в старую бумагу книгу, едва ли больше учебника по Уходу за Тварями (а он больше других). И протянула ученице. Гвен посмотрела на предмет и подняла глаза. Карий взгляд профессора находился на грани тепла и печали и смотрел прямо на девушку поверх прямоугольных стёкол очков.
Гвен робко и бережно взяла свёрток из рук учителя. И он оказался намного легче, чем если бы был книгой.
- Что это? – спросила Гвен, не решаясь открыть.
- Откройте. – негромко сказала Уизли, - Я... я считаю, что это должно быть ваше.
Пальцы Гвен невольно сжались на предмете, суть которого она ещё не понимала. Последний раз она видела такой взгляд на лице профессора Уизли в тот день, когда они прощались с самым выдающимся волшебником и преподавателем, которого Гвен знала. И почему-то ей стало ясно, что чтобы ни было за этим помятым пергаментом, это будет дорого ей.
Она осторожно подняла ладонь и схватилась за незакреплённый край бумаги, который без всяких усилий поддался её намерению открыть содержимое.
И стоило ей это сделать, как она пошатнулась. Тихий вздох пронзил пространство, и она, не выдержав, прикрыла рот рукой.
- Его написали в тот год, когда вы поступили в Хогвартс. – проговорила Уизли тихо, сама чувствуя, как её голос вот-вот задрожит, - Но... к сожалению, на него так и не были наложены нужные чары.
- Что?... – голос Гвен дрогнул, когда она посмотрела на профессора. Казалось, лёгкие сжались в клубок, выдохнув разом весь воздух.
- Простите, мисс... Гвендолин. – шагнула к ней профессор и положила руку на плечо, - Он не заговорит с вами.
За все свои годы работы в школе профессор Уизли проникалась не к одному ученику. Она не искала любимчиков специально, они сами её находили. Своим духом, своей непосредственностью, своими незаурядными качествами. И она уже давно признала, что эта необычна девушка с Когтеврана была среди них. И каждый раз это было слишком тяжело. Как сейчас. Тяжело смотреть в глаза этой юной, несомненно, талантливой волшебнице, в эти синие глаза слишком стремительно наполняющиеся слезами.
Гвен опустила взгляд. И одинокая слезинка упала с её ресниц. Прямо на портрет, что она держала в руках.
Портрет, с которого профессор Элеазар Фиг взирал на неё своими добрыми непостижимо мудрыми серыми глазами.
Неподвижными.
Он мягко улыбался, держа в руках свиток — вероятно, какой-то диплом. Именно так он смотрел на неё всякий раз, когда у неё что-то получалось.
- Милая... - хотела было что-то сказал профессор Уизли.
- Спасибо. – быстро ответила ей девушка, шмыгнув носом, и подняла на неё глаза, - Правда... Большое спасибо.
- Не за что. – немного растеряно, но всё же нежно, ответила женщина, - Я... я тоже скучаю по нему. Он был удивительным человеком.
- Да. – кивнула Гвен, - Лучшим, кого я знала.
Уизли почувствовала, как неумолимо подступающие слёзы начали жечь её глаза, и тут же попыталась натянуть на себя прежнюю сдержанную авторитетную улыбку профессора, чуть отстранившись.
- Ну что же. – проговорила она, стараясь сделать свой голос бодрее, - Я полагаю, ваши друзья ждут вас.
- Да. – сказала Торнфилд, - Да, вы правы.
Она открыла сумку и, бережно завернув обратно в бумагу, положила туда портрет.
- Я буду беречь его. – произнесла она тихо.
- Я не сомневаюсь в этом. – ответила Уизли, - Вы много значили для него.
Гвен поправила сумку на плече и вгляделась в лицо профессора. И что-то ей подсказывало, что как только она покинет кабинет, те самые слёзы, которые сейчас блестели в этом мягком интеллигентном взгляде, коснутся её щёк.
- Он для меня – тоже. – почти прошептала она.
Ученики уже разбежались по классам на следующие уроки. Трансфигурация была последней у седьмого курса в этот день, а потому Гвен не спешила.
Мысли её были далеко, пока каблуки её ботинок мерно ударялись о каменный пол с каждым её не быстрым шагом. Глаза высохли, но ресницы так и остались собранными в пучки возле нижнего века, обронившего слезу.
Но кое-что заставило Гвен вернуться в реальность. Голоса. Где-то впереди она услышала обрывки разговора и фраз, и хоть она не смогла понять их сути и смысла, она их узнала. И подняла взгляд вперёд.
Анна и Нелли шли по коридору немного впереди.
Сердце странно гулко забилось в груди. Анна выглядела со стороны беззаботной, но Гвен слишком много времени провела в её обществе, чтобы не заметить. Как опустились её плечи, как сощурены её глаза, будто свет слишком яркий, как тише стал её голос.
И Гвен, повинуясь странному порыву, резко ускорила шаг.
- Анна? – позвала она.
Гриффиндорки остановились. Анна сразу узнала этот голос, и нутро сжалось практически в точку. Но она натянула улыбку и повернулась.
- Гвен. – ответила она слегка натянуто.
- Мы можем поговорить? – спросила Торнфилд.
- Нет, мы...
- Я всё равно должна идти, у меня факультатив по Полётам на мётлах. – сказала Нелли, почувствовав исходившее от однокурсниц напряжение, - Так что можем увидеться позже. Хорошего вечера, тебе тоже, Гвен.
- И тебе, Нелли.
Она помахала обеим девушкам и удалилась за поворотом коридора. Анна повернулась к Гвен и столкнулась с её прямым взглядом. Прямым и честным. Тем самым, который столько раз вспоминал Себастьян, когда они были в Хогвартсе на каникулах. И злость неудержимым потоком хлынула по её венам.
- Мне нечего тебе сказать, Гвен. – проговорила Анна жёстче, чем хотела.
- Ладно. – просто ответила та.
- Будешь мне нотации читать? – отчеканила Сэллоу.
- Нет. Просто... - когтевранка вздохнула, - Тебя не хватает, Анна. Среди нас и в крипте.
Анна ожидала услышать нечто подобное, но всё равно опустила лицо не в силах выдерживать этот синий прямой взгляд. Гвен помолчала, надеясь, что Анна что-то ответит, но, когда этого не произошло, она продолжила.
- Себастьян скучает по тебе. А Оминис... - она запнулась, думая, нужно ли смягчить то, что она собиралась сказать, и не стала, - Ему больно.
- Думаешь, я не знаю? – процедила сквозь зубы гриффиндорка.
- Анна, послушай. Я понимаю твою тревогу, но нельзя же...
- Да ну? – бросила та, наконец подняв глаза, - Нельзя? Себастьяну всё можно.
- Я просто хотела...
- Ты хочешь, чтобы он пострадал?
- Что? Нет!
- Тогда почему ты не остановишь его?
- Как я могу...
- Неужели тебе мало того раза?
Гвен хотела что-то ответить, но осеклась. Хотела бы она не почувствовать этого обжигающего напоминания о реликвии, но она почувствовала. Словно рядом со старым ожогом кто-то зажёг спичку. Губы её разомкнулись, чтобы лёгкие могли вдохнуть.
Анна вздрогнула. Такие едкие и колкие слова... Неужели они слетают с её языка? Так открыто, так быстро, словно она действительно хотела ранить, но... она не хотела. Ни Себастьяна, ни Оминиса, ни... Гвен. Хоть и не знала, как перестать злиться. И она уже не понимала, на себя или на неё.
- Гвен. – тихо сказала она, сделав глубокий вдох, - Я просто боюсь. – она шагнула навстречу однокласснице, стараясь контролировать свой тон, - Тебе легко рассуждать. Ты всегда рядом с ним. Ты можешь поддерживать его сколько угодно. А я — его сестра. Мне потом его хоронить.
Но Гвен молчала, опустив глаза. Злость всё ещё клокотала у Анны в груди, ей так хотелось накричать на неё, чтобы они все наконец-то услышали, поняли, помогли ей, но она сдерживалась, сжимая кулаки. Во многом потому, что своих собственных колких и злых словах она узнала горячность своего брата.
- Себастьян к тебе прислушивается. Я точно знаю. Я вижу: он смотрит на тебя каждый раз, когда ты отворачиваешься.
Когтевранка вздрогнула и подняла синие глаза Анну.
- Он не такой, как ты. Ты рождена сильной, а он... Он тоже умный и сильный, но ему совсем не всё по плечу. Но он делает вид, что это не так... И я, похоже, ничего не могу с этим сделать.
Голос Анны почти вздрагивал. В нём слышалась мольба, такая глубинная просьба, что взгляд Гвен на мгновение смягчился, но эти слова.
«Рождена сильной».
«Сильной...»
- Думаешь, мне всё по плечу? – тихо, почти шёпотом, проговорила Гвен, - Если бы так было... Соломон был бы жив.
- Гвен, я не виню...
- Я виню. – твёрже сказала она, - Я ведь... Я была с ним рядом, всё время...
- Вот же! Вот! Про это я и говорю, Гвен!
- А потом оставила его одного.
- Что?... – голос Анны дал петуха.
- Я была так занята тем, что считала важнее... - глаза Гвен смотрели прямо на растерянную Анну, и голос её был твёрд, но не как лёд, как закалённое железо, - И поэтому не могу совершить эту ошибку вновь. Да и не хочу.
- Но...
- И чем больше людей говорят ему, что он не прав, чем больше близких идут против него, тем больше усилий он положит на то, чтобы доказать, как вы все ошибаетесь.
- Гвен...
И тут она заметила. Синие глаза были слишком яркими. И только теперь Анна увидела: ресницы у нижнего века были слипшимися от слёз.
«Она плакала?» - вспышкой отозвалось в голове Анны.
- Я понимаю твой страх, но я не могу тебе помочь. Я не готова снова... платить такую цену. – она посмотрела на Анну ещё раз, прежде чем решиться уйти, - Если хочешь стоять на своём, стой, я не в праве тебе говорить, как быть. Но и ты не в праве решать за меня.
Она шагнула вперёд и обошла фигуру Анны, едва не задев её плечо, пошла следом за Нелли – за угол коридора.
- Гвен! – обернулась Анна так быстро, как могла.
Но та ушла. Оставив Анну слушать шум гуляющих по коридорам младших курсов. И их шутки. И их смех.
И чертовски тяжёлую, почти жгучую мысль, которую Анна вечно упускала из виду.
Она ведь ничего не знает о том, что чувствует Гвен. И в какую цену ей обходится та битва, о которой она никому не говорит.
- Прости. – проговорила она шёпотом.
Оминис и Себастьян уже обложились учебниками, заняв почти весь дубовый стол, когда Гвен подошла к ним наконец-то.
- Где ты пропадала? – спросил Оминис.
- Разговор с Уизли затянулся. – просто ответила Гвен, аккуратно пряча взгляд.
- Я взял твою излюбленную книгу со звёздными картами. – проговорил Себастьян, - Пришлось бы подраться с Амитом за неё, но мадам Пергамм была прямо за углом, так что мне повезло.
- О! Спасибо! – сказала она, садясь за стул, - Но я думаю, что в данном случае, повезло именно Амиту.
- Ха. Все когтевранцы так умны, как ты? – бросил он с кривой усмешкой.
- Нет. Они умнее, но я неплохо справляюсь, учитывая твоё влияние.
- Зря ты так. – он с грохотом положил большую книгу по Травалогии на стол, - Пока вы с профессором Уизли болтали о Трансфигурации, я нашёл растение, которое купили эти странные парни у мадам Зелень.
- Постой, но она ведь так и не сказала нам ничего. – нахмурился Оминис.
- Да, но мы знаем, что эти растения должны были помочь им разобрать какие-то завалы в пещере, так? – продолжал Себастьян, - Так вот, что я нашёл.
Он развернул книгу к Гвен, пододвинул в её сторону и указал пальцем на нужный рисунок, хотя рисунок занимал добрую половину страницы.
- Мускуленус? – удивилась девушка странному названию.
- Да. – кивнул Сэллоу, - Эти деревья всегда растут в ущельях, потому что для жизни им необходимо во что-то упираться со всей силы. Когда волшебники тоже начали осваивать горнодобывающий промысел вслед за гоблинами, они придумали использовать эти растения, чтобы держать не самые надёжные проходы, а потом выяснили, что, если оставить семена этих растений среди завалов, они удивительным образом умудряются их раздвинуть.
- Слишком просто. – сказала Гвен, - Неужели здесь нет подвоха?
- Есть. – сказал Оминис холодно-знающим голосом, - Им нужен свет. В ущельях его немного, но он есть, а под землёй – нет. Они в состоянии вырасти, но их стволы начинают разрушаться в темноте.
- Откуда ты знаешь? – бросил Себастьян, раздосадованный украденной минутой триумфа.
- Я всё-таки не совсем неуч, так? Мы проходили их по Травалогии. На третьем? Да, на третьем курсе. – проговорил Мракс, - Ну и запомнилось как-то.
- Хоть где-то ты что-то запомнил, олух.
- Уж не больше, чем ты.
- Молодые люди. – раздался мужской низкий бархатный голос.
Школьники обернулись. Перед ними стояла знакомая несколько тучная фигура мужчины, прижимающего снятую с головы шляпу к груди.
- Мистер Кроуэлл! – воскликнула Гвен, - Какая встреча!
Он, как всегда, был одет не дорого, но с иголочки. Костюм тройка и плащ, который уже был необходим в такую погоду, смотрелись на нём очень к месту, несмотря на мягкую фигуру, свойственную большинству мужчин его возраста. В его виде читалась не броскость, но ухоженность, что подкупало в дополнение к его умному чёрному взгляду.
- Рад вас видеть, господа. – на сей раз он подошёл и пожал всем руки, даже Гвен, что весьма польстило девушке, - Ну, как ваши дела? Последний школьный год, не так ли?
- Всё так. – подтвердил Себастьян.
- Да ещё какой. – ввернул Оминис с раздражением.
- О, да! Турнир! Я слышал. – проговорил Кроуэлл, проведя пальцами по усам, - Такой инициативности от вашего директора даже я не ожидал, признаюсь. – при упоминании Блэка на приятном тёплом лице мужчины проскочила тонкая, но злая усмешка.
- Как и мы все. – подтвердил Мракс.
- Ну, я поздравляю факультет Слизерина с таким способным чемпионом. Я горжусь вами, мистер Сэллоу. Если артефакт Министерства счёл вас достойным, это большая честь.
Неожиданно для друзей Себастьян смутился и почесал затылок с неловкой кривой улыбкой.
- С-спасибо. – выдавил он из себя.
- Я слышал, что вашим соперником с Когтеврана будет мистер Вандербум. – продолжил он, - Не знаком с ним, но мне больше интересно, почему вы, мисс Торнфилд, не дали своему другу бой. Мне кажется, мистеру Сэллоу, пришлось бы попотеть, чтобы обскакать вас в этом состязании.
Голос его звучал как переливающееся из бутылки в стеклянный стакан тёплое молоко. Тепло, мягко, как-то особенно обволакивающе, как одеяло во время дождя.
- Просто не захотела. – пожала плечами девушка, ведь его вопрос, к её собственному удивлению, совершенно не задел её, чему она широко улыбнулась.
- Как же так? – с улыбкой удивился Кроуэлл.
- Я вообще не люблю соревнования. Особенно те, где от меня ожидают слишком многого.
- Ты? Не любишь соревнования? – воскликнул Сэллоу, - А как же квиддич или «Скрещенные палочки»? Ой...
Себастьян осёкся и прикрыл рот ладонью. Он совсем забыл, что «Скрещенные палочки» несанкционированный клуб, никогда не получавший одобрение школы на существование.
- Мистер Сэллоу, не переживайте, большинство преподавателей знает о дуэльном клубе, я сам сегодня обсуждал его с профессором Гекат, передавая ей заказные издания. Поверьте мне. Кроме разве что мистера Муна — ему о нём до сих пор не известно. Не очень-то у вас вдумчивый смотритель.
- Это точно. – усмехнулся Себастьян, закинув руки за голову.
- Так почему же, мисс Торнфилд? Расскажите.
Гвен задумалась, она ведь не могла поведать ему всю подноготную их опасной подростковой жизни. И уж тем более, ей не хотелось рассказывать ему слишком многое о своих силах.
- Не знаю. Я не против посоревноваться, когда я отвечаю только за себя. В квиддиче, мы команда, всё зависит не только от меня одной.
- Вы боитесь ответственности за факультет? – вкрадчиво спросил он, глядя на неё внимательно чёрными глазами.
- Нет. Я не люблю, когда мне эту ответственность пытаются навязать. – парировала она, - К тому же, не всегда хочется быть частью представления, иногда хочется просто посмотреть.
Он смотрел на неё некоторое время, прежде чем нарушить молчание.
- А вы девушка не простая. – сказал он, - И потому так интересно с вами разговаривать.
Гвен смущённо улыбнулась.
- Что же, не буду вас отвлекать от вашего занятия. – он бросил взгляд на книгу, - Кстати, если вам для участия в Турнире, мистер Сэллоу, будут нужны какие-нибудь особые книги, вы знаете, что всегда можете обратиться ко мне. Мне будет любопытно попробовать подобрать вам подходящую литературу.
- Спасибо, сэр!
- Когда там ваше первое испытание? – спросил он, надевая шляпу.
- В конце октября. – сказал Себастьян сразу же.
- Эй! И чего ты молчал? – бросила ему Гвен и толкнула бы его без сомнений, сиди он рядом.
- Я ждал, пока ты придёшь.
- Ну. – он слегка коснулся шляпы, изображая намерение её приподнять, - Хорошего вам вечера. В этом году я вряд ли буду часто бывать в Хогвартсе. Но буду с нетерпением ждать от вас совы. Хоть какое-то разнообразие в моём пыльном архиве.
И он кивнул им, направившись прочь, к выходу.
- Он странный. – сказала Гвен, как только фигура мужчины скрылась за стеллажами.
- Он тебе нравится. – сказал Оминис.
- Может и так. – пожала плечами она, - Меня больше интересует, насколько мы сможем ему доверять, если нам понадобится его помощь.
- Думаешь, он может доложить Блэку?
- Нет, это вряд ли. – сказал Себастьян тут же, - Вы видели, как он говорил про директора? Он точно с ним не в тёплых дружеских отношениях.
- Да, я тоже заметила. – подтвердила Гвен.
- Так что мы будем делать со знанием того, что «странные парни» купили у мадам Зелень, предположительно, мускуленус? Ходить и искать, из какой пещеры будут торчать его корни? – язвительно заметил Оминис.
- Нет. – отрезал Себастьян.
- Тогда что?
Возникла пауза. Гвен посмотрела на задумчивые лица друзей, которые, подобно ей, перебирали в голове все известные им факты. И их было не так уж и много.
- Ждать. – выдохнула девушка.
- Но... - хотел было возразить Себастьян, но не нашёл, что, - Чёрт. А нам и правда больше ничего не остаётся.
- Мы можем иногда бывать в Хогсмиде. Наблюдать. – предложил Оминис.
- Да-а. – разочарованно проговорил Сэллоу.
- Тебе только драки подавай. – усмехнулась Гвен.
- Не только.
Он взглянул на неё. И её тёплая улыбка стала шире, а в глазах заблестел уходящий дневной свет.
Оминис ушёл в спальню раньше, чем сильно удивил Себастьяна. Хотя им обоим не просто пришлось в последнее время, говорить они об этом не умели, а потому всё напряжение копили внутри, будто хотели узнать, разорвёт ли оно их на части или поддастся.
Оминис сидел на своей кровати, по своему обыкновению уставившись перед собой. В такие моменты люди обычно смотрят в окно, но в отличие от остальных, он этого сделать не мог, и не важно – небо там или водяная толщ.
Себастьян попробовал почитать в гостиной, но вид друга, с которым тот покидал гостиную, не оставил ему выбора, кроме как пойти за ним. Оминис даже уже успел переодеться в пижаму, как бы говоря, что с него хватит этого долгого и тяжёлого дня. И когда Себастьян вошёл, он всё ещё сидел, опустив ноги в шерстяных зелёных носках на уже холодный пол.
- Спать собрался? – бросил в воздух Себастьян, небрежно опустившись рядом с Оминисом на не слишком мягкую кровать.
- Наверное. – пробормотал он.
Себастьян запрокинул голову и посмотрел на возвышающийся над кроватью тёмно-зелёный бархатный полог. Удивительно, как на них не сыпется бесконечное количество пыли каждый раз, когда они пытаются лечь спать.
- Себастьян.
- Что?
- Тебе... - начал неуверенно слизеринец, - Тебе когда-нибудь было интересно, как много людей любили тебя и не признавались? Или признавались, но не любили.
Себастьян резко выпрямился. Такой странный вопрос застал его врасплох. Но... что-то было в нём такое, что отозвалось и в его груди тоже.
- Нет, но... - он сбился, подбирая слова, но быстро бросил это дело, - Оминис, к чему ты это? Очнись, Анна любит тебя.
- Не говори глупостей.
- Оминис!
- Послушай! – оборвал он его резко, - Ты хоть знаешь каково это? Я... я ведь даже... Я даже не знаю, как она выглядит. Я не знаю, какие у неё глаза, какие у неё волосы. Есть ли у неё веснушки, и вообще, что такое веснушки. Она иногда останавливается возле зеркала где-нибудь в коридоре, и я чувствую эту паузу. Будто она хочет что-то спросить у меня или что-то услышать. А я... Что я могу сказать? – Оминис потёр лицо ладонью, - Ты бы слышал, как начинает улыбаться её голос, когда кто-то говорит ей комплимент, когда Поппи или Нелли, или Амит, или кто-угодно подмечает, что она хорошо выглядит, или что у неё какая-то там причёска (а она, как я понял, заплетает себе разные причёски в последнее время). А я... - он стиснул зубы, - Ты хоть понимаешь, как я чертовски хочу сказать ей, что она красивая? Что она прекрасно выглядит или какие у неё красивые волосы. Или как... чёрт, я даже не знаю, что там ещё говорят.
Голос его дрогнул. Себастьян смотрел на друга, глаза которого уже начинали блестеть. Он сжал челюсти, стараясь сдержать всё это, всё, что внутри. Каждое слово больно отскакивало от рёбер Себастьяна и почему-то с силой отзывалось внутри.
Матч по квиддичу. Копна рыжих волос, разлетающихся на ветру.
Он облизал пересохшие губы.
«Да, я понимаю.»
- Ты можешь сказать, что у неё красивый голос. – выдавил он из себя, чувствуя себя странно, ведь речь шла о его сестре.
- Что?
- Голос. – продолжал он, - Ты ведь слышишь его? Он тебе нравится?
- Да, ведь... Конечно, он мне нравится.
- Так скажи об этом. Про смех ещё скажи. – он задумчиво посмотрел вверх, - Что он громкий, но тебе это не мешает. Например. Тебе нравится слушать её рассказы? Она много говорит.
- Конечно, нравится.
- Тогда это ещё скажи.
- Говорил уже.
- Повтори ещё раз. И... Хм... Дай подумать. – Себастьян замолчал, его глаз терялся в складках зелёного бархата над их кроватями, и чем больше он молчал, тем меньше ощущал кровать под собой, запах сырости, присутствие Оминиса, - Скажи про... например... - голос его становился глуше, - как тебе нравится запах её волос, когда она сидит рядом с тобой... Скажи, какая у неё гладкая кожа, и... - Себастьян осёкся и потупился в сторону, почему-то странный трепет охватил его грудь, - В общем вот. – он почесал затылок, - Мне кажется, я достаточно тебе тут наговорил.
- Да, но... - Оминис вздохнул, - Неужели этого достаточно?
- Слушай, я всё лето слушал, как Анна то и дело повторяет твоё имя. «Вот Оминис это, вот Оминис то». У меня уже было ощущение, что ты где-то в комнате сидишь, даже когда тебя там нет.
Оминис повернул к нему лицо.
- Ты серьёзно?
- Да. Абсолютно. – спокойно ответил тот.
- И ты не устал?
- Устал. – кивнул Себастьян, - Иногда хотелось придушить вас обоих.
Мракс горько усмехнулся и покачал головой.
- Она думает о тебе. Часто. Не понимаю, почему я вообще должен убеждать тебя в этом после того, что было в... Ну ты понял.
Оминис покраснел и отвернулся.
- Просто... Я не знаю. Ей так всё это легко даётся, она... просто делает, что хочет. – голос его дрогнул, - А я... Когда она касается меня, я клянусь, я не могу дышать...
Себастьян посмотрел на него. Впервые он видел Оминиса настолько потерянным и разбитым. Впервые осознавал, что кто-то ещё боится потерять Анну также сильно, как он сам. И это вызвало в нём не былое раздражение, а неожиданное тепло, захлестнувшее его желание обнять.
- Эй. – Себастьян придвинулся к нему и положил руку на плечо, - Перестань. Вы помиритесь.
- Даже если так, я не знаю, смогу ли я просто... забыть это.
- Не забывай. – просто ответил он, пожав плечами, - Ты думаешь, Гвен забыла все мои... выходки? Вряд ли. Мне пришлось постараться, чтобы загладить свою вину. И я всё ещё не чувствую, что она исчерпана. Вот и Анне тоже придётся постараться. Ей, а не тебе.
Оминис какое-то время молчал, взвешивая слова друга. Словно пытаясь понять, возможно ли это. Может ли Анна действительно ради него... не важно что. Просто ради него. Это казалось таким странным, таким новым, но... Он вспомнил её голос, пробивающийся через звон в его ушах в тот день. И он потёр щёку, словно ощутил это всё вновь.
- Спасибо. – скомкано проговорил он.
Себастьян хлопнул друга по плечу.
- Ты не переживай так. У вас вообще не всё так плохо. – сказал он так, будто эта мысль могла решить все проблемы.
Оминис фыркнул.
- Ну ты придурок.
- Сам такой.
И они улыбнулись друг другу.