III: Глава 5
Глава 5
Среда с прошлого года была насыщенным днём, а учитывая, что расписание не изменилось, этот факт ещё и создавал дополнительное напряжение во вторник вечером. Несколько сложных предметов подряд легко могли вымотать школьников, особенно при желании преподавателей добиться такого эффекта – что не было редкостью.
Заклинания, первые в этом году, выдались весёлыми, но сложными. Профессор Ронен решил повторить не самые частые для применения темы, а потому большая часть класса справилась с большой натяжкой. И Гвен была в их числе.
Зельеварение всегда было полно какого-то неосязаемого напряжения, которое витало в воздухе прямо над котлами, независимо от типа зелья в них.
И завершала этот учебный день Трансфигурация – самый сложный тип магии по мнению многих, и сегодня он им только предстоял. А уж после жёсткой оценки зелий от профессора Шарпа, сложность следующего предмета не только усиливалась, но и казалась почти физической.
После Зельеварения ученики хлынули в коридоры как можно быстрее, в надежде занять самые удобные места за длинными столами в Большом зале, чего почти никогда и никому кроме старост не удавалось.
Себастьян и Оминис уплетали свой обед в галдящей толпе факультета Слизерин вокруг. Оминис, как всегда, ел медленно, сдержанно, словно всё время был на приёме в какой-нибудь семье снобов, Себастьян же держался аккуратно и старался есть неспешно, но на фоне Оминиса всё равно зачастую выглядел обормотом, хотя никогда таким не был.
Он посмотрел на спину Гвен, виднеющуюся между сидящими напротив третьекурсниками. Со спины не было видно, как хорошо она ест, но у него складывалось отчётливое впечатление, что она просто возит вилкой по тарелке, погружённая в свои мысли.
- Что с Гвен? – вдруг спросил Себастьян, не успев прожевать.
- В каком смысле? – уточнил Оминис.
- Ты не заметил? – удивился он, - Она будто вся в облаках витает.
Оминис кивнул.
- Я заметил. Но, я не знаю, чему ты удивляешься? Весь Когтевран ждёт от неё участия в Турнире, потом появляется Руквуд со своими угрозами. Не похоже, чтобы это способствовало бодрому расположению духа.
- Да. – просто согласился слизеринец, - Просто я надеялся, что это не скажется на Гвен так сильно.
- Поговори с ней.
- О чём?
- Не знаю. – он пожал плечами, - Приободри её?
- Это глупо. Как будто это решит все проблемы. – отмахнулся Сэллоу и продолжил резать кусок свинины.
- Не думаю, что Гвен ждёт, что мы избавим её от проблем. – усмехнулся Оминис, - Это совсем не в её стиле.
- Да, но я жду. – упёрто проговорил его друг, - И меня это бесит ещё больше.
- Что именно? Позиция Гвен или собственное бессилие? – с ноткой ехидства заметил Мракс.
- И то, и другое. – мрачно сказал он, - А тебя нет?
- Меня мало, что бесит сильнее тебя. – спокойно ответил парень.
- Заткнись.
- Я бы с радостью. Но ты всё время задаёшь мне глупые вопросы.
- Что глупого я спросил?
- О чём говорить с Гвен.
- И разве это глупо?
- Да. – кивнул Оминис, - Ей станет легче, если она выговорится. Расскажет всё. Даже не обязательно что-то делать для неё. Просто послушать и поддержать.
- Хм. – Себастьян задумался, почесав затылок, - Звучит слишком... просто. И вообще. С чего ты это взял?
- Я много раз наблюдал, как она проделывает нечто подобное с тобой. – только ответил он, тонко улыбнувшись себе под нос.
Трансфигурация началась с теории, чему многие были рады после практического урока по Зельеварению. Профессор Уизли порхала возле доски, словно у неё действительно были крылья, и это многим давало заряд на бодрость до конца учебного дня.
Себастьян и Гвен по своему обыкновению сидели за одной партой. Она, как всегда, спокойно и прилежно записывала лекцию в тетрадь, неизменно скрипя пером. Он же слушал не без интереса, но то и дело поглядывал на Гвен, искоса, осторожно, чтобы она не заметила.
Но в какой-то момент что-то отвлекло его, какой-то навязчивый тихий звук, шебушращий где-то за спиной. Он оторвал перо от пергамента и прислушался. Перешёптывания. Где-то через проход между партами. Это не редкость на уроках, но здесь его не самый чуткий слух сумел уловить имя подруги.
- Гвен, похоже, думает, что Имельда ей не соперница. – раздался тихий женский голос.
Себастьян откинулся на спинку скамьи, чтобы лучше слышать речь одноклассниц. Он не стал сразу оборачиваться, но быстро узнал голоса Астории и Саманты. Вот уж кого он не выносил из всего Когтеврана больше, чем Зенобию Ноук, так это Асторию Стрёкотт. Завистливая до ужаса, она часто обсуждала кого-то за спиной, особенно, когда осознавала, что у самой выдающихся качеств нет. Здесь ему даже Имельда Рейес казалась милее, ведь у неё действительно были причины собой гордиться, хоть и не во всём. А когда он стал пересекаться с Асторией в Скрещенных палочках, его и вовсе стало воротить от неё. Несмотря на принадлежность к Когтеврану, он считал, что она давно утратила стремление к мудрости, скорее, её тяга к познаниям волшебного мира была заменена тягой к познанию сплетен и искусства травли. Он тихо усмехнулся себе под нос, когда заключил, что из неё и Леандера Пруэтта вышла бы отличная пара.
- Я не думаю, что Гвен такая... - с сомнением прошептала Саманта Дейл.
- Да как же. – бросила Стрёкотт однокласснице со злой усмешкой, - Ты помнишь, как она высокомерно посмотрела на нас тогда в гостиной? Пф-ф.
Услышав это, в груди Себастьяна что-то сжалось. Он бросил быстрый взгляд на Гвен. Она смотрела на доску и как будто внимательно слушала, но в её образе было и что-то совсем другое. И он заметил, как сильно она сжала перо, так, что побелели пальцы.
- Я всё равно не понимаю... если она правда такая сильная, почему просто не участвовать? – с какой-то ноткой растерянности сказала Дейл.
- Потому что быть героем в рассказах проще, чем когда на тебя смотрят вживую.
- Но она же... ты знаешь. Всё это с гоблинами, Руквудом...
- Ты правда веришь, что всё было так, как рассказывают? – Астория с ухмылкой покосилась на неё, - Половина школы даже не видела этого. Только слышали.
- Ну всё. – тихо выдохнул Себастьян.
Он резко повернулся к ним, уже готовый выпалить все свои эмоции в полный голос, независимо от того, как хорошо профессор Уизли расслышит ту первосортную брань, которая так рвалась у него из груди. Девушки заметили его сверкающий взгляд и замолкли, уставив на него удивлённые глаза.
- Стой. – быстро шепнула Гвен, коснувшись его бедра под партой.
Крик гнева застрял у него в горле, и он перевёл жёсткие пылающие глаза на Гвен.
- Пожалуйста. – тихо сказала она, подняв на него глаза.
- Но они... - хотел было возразить он.
- Да. Я слышала. – кивнула она, её пальцы чуть сильнее надавили на ткань его брюк, - Просто не нужно.
Себастьян всмотрелся в лицо подруги, которая слишком обратила внимательный синий взгляд на доску и профессора и отдёрнула от него руку, приготовившись писать. И хотя он действительно подавил свой порыв, гнев не то чувство, которое проходит по щелчку пальцев, особенно праведный.
Он снова бросил пылающий взгляд на девушек, лица которых изображали разные, но скомканные чувства. И всё же он нашёл себе силы вернуться к конспекту, хоть и не собирался просто забыть то, что произошло.
После урока толпа учеников, спотыкаясь и толкаясь, направилась к выходу, в надежде застать на улице ещё совсем немного греющее сентябрьское солнце. Четверо семикурсников вышли вместе с толпой, желая вкусить свежего воздуха перед тем, как закопаются до ночи в учебниках.
- Как жаль, что в Шотландии не бывает всегда тепло. – протянула Анна, закрыв глаза от яркого солнечного света и улыбнувшись небу, как только они вышли во Двор Трансфигурации.
- Может быть в этом и есть вся её прелесть. – сощурившись, проговорила Гвен, - Ценить тепло, пока оно не ушло. И ждать его, пока оно не вернётся.
- Хм. – повернул голову к когтевранке Оминис, - Неплохо сказано.
- Спасибо. – пожала плечами рыжая, - Я много читаю. Не только учебники. Кстати, боюсь, мне понадобится помощь по Заклинаниям. – она посмотрела на Себастьяна, с трудом открывая глаза на ярком солнце, - Поможешь мне, когда пойдём в крипту?
- Конечно. – самодовольно улыбнулся он, - Я всегда помогаю, когда вижу, что без меня никак.
- Только не зазнавайся. – сказала она, толкнув его в плечо.
Он с улыбкой потёр ушибленное место и вдруг щёлкнул пальцами.
- Чёрт, совсем забыл! Я хотел собрать чай и печенье на обеде для крипты. Мы истратили все наши запасы. – сказал он.
- Или их съели крысы. – задорно заметила Анна.
Оминис поморщился.
- Я стараюсь об этом не думать. – пробурчал он.
- Обед ещё не закончился, можно успеть. – подхватила Гвен, повернувшись в сторону двери в замок.
- Ты думаешь, я не справлюсь? – поднял бровь Сэллоу, - Подождите меня здесь, я быстро. Один я управлюсь быстрее.
- Я пойду с тобой. – сказала Анна.
- Я же сказал...
- Ты в прошлый раз не принёс печенье, которое я просила. – она ткнула его пальцем в плечо.
- Да всё я принёс.
- Нет, это было не оно. – помотала головой Сэллоу, - Так что я пойду с тобой, а то я опять буду ждать удачи, когда оно снова будет в меню.
- Ла-а-адно. – протянул он.
- Прохла-а-адно. Пошли.
Близнецы Сэллоу направились в сторону замка, оставив улыбающихся им вслед Гвен и Оминиса под тёплыми солнечными лучами.
- Они сами понимают, насколько похожи? – усмехнулась Гвен.
- Думаю, и не догадываются. – поддержал её Оминис.
- Точно.
Они подошли к свободной каменной лавке и сели на неё. Оминис поднял бледное лицо к солнцу. Гвен всегда удивлялась тому, как тонко он чувствует мир. Он ведь не мог видеть солнце, не мог знать, какими невероятными красками оно окрашивает небо на рассвете и закате, не мог знать, как красива природа в его лучах, и даже не знал, как его волосы становятся красивого тёплого золотистого оттенка в солнечном свете, а ресницы, становясь почти белыми, подчёркивают невидящие светло голубые глаза. Но он всё равно любил его. Как бы ей хотелось передать ему всю ту красоту, которую он упускает. Но может, в этом и есть его прелесть? Ему не нужна красота, чтобы восхищаться.
- Оминис. – вдруг нарушила молчание она.
- Да? – ответил он негромко.
Гвен потребовалось мгновение, чтобы продолжить.
- Можно поговорить с тобой? – опасливо произнесла она.
- Конечно. – чуть менее расслабленно произнёс он, повернув к ней невидящий взгляд, - В чём дело?
- В Викторе Руквуде. – словно выдавила эти слова из себя Гвен.
Оминис сел ровнее и слегка придвинулся к ней.
- Тебя беспокоит то, что сказала Теодора? – догадался он.
- Да. – слегка кивнула девушка, - Я... Было столько всего вокруг, такого важного, и... всё случилось так быстро. Я даже не успела понять.
- Гвен, ты не должна...
- У него остались жена и сын. – прервала она Оминиса, от произнесённых слов спёрло дыхание, и её тонкие пальцы чуть сильнее сжали край скамьи, - Он... Понимаешь? Он был не просто пособником Ранрока. У него была семья, он был человеком... И я его убила.
- Он был плохим человеком. – мягче сказал Мракс.
- Ты говоришь, как Себастьян. – горько усмехнулась она, и повернулась к нему, вглядываясь в его невидящее лицо в надежде, что если он и не способен увидеть её взгляд, то сможет почувствовать его кожей, - Но разве мне было решать – будет он жить или умрёт? – она громко вздохнула и опустила голову, - Это всё неправильно.
Оминис не ответил. Он прекрасно знал, что такое, совершить нечто ужасное под давлением момента. И всё, что тебе остаётся – всю оставшуюся жизнь мучить себя и гадать, мог ли ты поступить иначе? И подобные мысли часто посещали его самого.
Слизеринец протянул руку, неожиданно быстро нашёл плечо подруги и опустил ладонь на него.
- Извини, что говорю всё это. – сказала она, почувствовав его на удивление тяжёлую руку, - Просто я... я просто не могу выкинуть это из головы. Я не могу просто делать вид, что мне всё равно. Я ведь... Я... убийца.
- Не говори так.
- А как, Оминис? Или ты хочешь сказать, что это не считается?
- Нет, я просто... - он запнулся.
Он и вправду не знал, что можно сказать. Её мысли и чувства. Сам он наверняка испытывал бы такие же, и он это знает не понаслышке.
- Извини, я правда не знаю, что сказать. – сказал он, опустив руку с её плеча на скамью и разочаровано отведя лицо.
Гвен посмотрела на него и, несмотря на колыхающиеся острые до боли чувства в груди, сочувственно наклонила голову на бок. Она видела, как с силой сжались челюсти Оминиса. Она знала этот жест – он зол. Не сильно, но на себя. Она просто, не думая, протянула кисть и взяла его за руку.
- Всё в порядке. Просто... спасибо. – негромко произнесла она.
Оминис повернулся к ней. Сквозь гнев на собственную беспомощность он почувствовал странное, часто свойственное слизеринцам, чувство торжества. Он таки был прав – ей стало легче.
- Почему не сказала раньше? Мы с Себастьяном думали, что дело в Турнире. – спросил он наконец.
- Я не хотела говорить об этом при Себастьяне. – покачала головой она, - Я боялась...
Он вздохнул.
- Знаю. – моментально догадался он, - Ты боялась разбередить его старые раны.
- Да. – просто кивнула она, - Я не хотела сделать ему больно снова. Слишком уж живы в памяти те дни...
- Да уж. – согласился Оминис, и помолчав некоторое время, снова повернул к ней лицо, - Знаешь, я, конечно, не так красноречив, но... если бы ты рассказала мне всё это год назад, я бы наверняка обвинил тебя.
- Вот уж спасибо. – без улыбки заметила девушка.
- Нет, послушай. – он отпустил её руку и вернул свою ладонь ей на плечо, - Я тогда знал тебя очень поверхностно, думал, что ты просто сумасшедшая... то есть...
- Продолжай, мне интересно. – не зная, что чувствовать или думать, сказала Гвен.
- Но потом ты решила попробовать спасти Анну. В тайне от Себастьяна. Не надеясь на спасибо. Просто, чтобы помочь. – сбивчиво продолжил он, - И после всего, что произошло потом, мне ужасно стыдно за то, что я тогда о тебе думал.
- Оминис, не говори ерунды.
- Я предельно серьёзно. – сказал он твёрже, - А потому я уверен, что, если бы ты могла спасти себя, не убивая Руквуда, ты бы это сделала.
На мгновение девушка задержала дыхание. Он шёл так издалека, что она едва ли могла ожидать, чем закончится его мысль. И этот финал оглушил её. Она вскинула сомневающиеся серьёзные глаза на его исключительно уверенное после этих слов лицо.
- Оминис.
- И я абсолютно уверен, что Себастьян сказал бы то же самое.
- Что я бы сказал?
Гвен обернулась в противоположную сторону. Себастьян подходил к ним, и стоял уже прямо возле неё, когда Оминис произнёс свою последнюю фразу.
К этому моменту солнце спряталось за облаками, и стало уже совсем не так тепло. Многие ученики собрали свои вещи и переместились под крышу – кто в библиотеку, кто в гостиные. И Себастьян сам поёжился, ощутив прохладный осенний ветерок на почти опустевшем дворе.
- Анна понесла чай и печенье в крипту, просила позвать вас, чтобы туда-сюда не ходить. – объяснился он, - Но теперь я хочу знать, что бы я тоже самое сказал?
Гвен смущённо опустила взгляд. Он сразу понял, что Оминис вывел её на чистую воду по их лицам. И от этого что-то больно укололо у него в груди, особенно, когда он увидел, что ладонь его друга сжимает её опущенное поникшее плечо. Но он слегка мотнул головой, словно мог так отогнать эти мысли.
- Так что? – повторил он после недолгой паузы, почему-то стараясь не смотреть на них.
- Ну же? – шепнул ей Оминис.
- Не надо, всё уже в порядке. – отмахнулась она.
Оминис устало вздохнул, отпустив её плечо, и направил лицо в ту сторону, где, по его мнению, стоял Себастьян. И почти не ошибся.
- Гвен переживает из-за смерти Виктора Руквуд. – просто выпалил он, - Из-за того, что у него остался сын, который будет расти без отца.
- Оминис! – возмущённо бросила она.
- Это правда? – удивлённо посмотрел на неё Себастьян.
- Я уже в порядке. – повторила она.
- Гве-ен. – с максимальной настойчивостью сказал Себастьян, отдёрнув брюки и садясь на уже похолодевшую траву перед ней, - Ты защищалась.
- Я знаю. – просто ответила она, почему-то избегая его взгляда, - Знаю, правда. Но... Это не так просто. Это совсем не просто... Он ведь... был живым. Человеком с чувствами, со стремлениями, с мечтами. Я знаю, что он сделал много ужасного, но... его ведь кто-то любил. И где-то там растёт маленький мальчик, папу которого я... - голос её вдруг дал петуха, и она замолчала.
- Мерлин, Гвен. – он протянул вперёд руки и сжал в своих тёплых ладонях её брошенные на колени и успевшие замёрзнуть кисти, - Пожалуйста, не нужно так...
- Прости. – сказала она, наконец найдя в себе силы посмотреть на него.
- За что? – удивился Сэллоу, бросив быстрый взгляд на Оминиса и вернувшись к ней, почувствовав, как сжалось его сердце под её синим взглядом.
- Я не хотела тебе говорить. – сказала она, - Чтобы не сделать тебе больно.
И он услышал слабую, но заметную дрожь в её голосе. Он сжал её руки сильнее.
- Ты серьёзно сейчас? – всматриваясь в её лицо, спросил парень.
- Она серьёзно. – подтвердил Оминис.
Себастьян вздохнул.
- Ты невыносима. Тебе самой плохо, а ты думаешь о ком угодно, только не о себе.
«Обо мне.»
«Она думает обо мне.»
Она усмехнулась.
- Извини. – произнесла она.
- И извиняешься к тому же. Не беси, слышишь?
- Такова моя натура. – произнесла она, пожав плечами, - Раздражать тебя.
- У тебя хорошо получается. – мягко усмехнулся он, - Но, если серьёзно... Виктор Руквуд полностью получил по заслугам.
- Как ты можешь быть так уверен в этом? – сказала она, взгляд её стал серьёзным, будто улыбки и не было, - Как ты вообще можешь говорить такое?
- Он убил людей. Чуть не убил мою сестру. Убил бы тебя, если бы ты не оказалась сильнее.
- Это не оправдание. Его сын...
- Ты не виновата. Слышишь? – сказал он громче и твёрже, его тёплые карие глаза вдруг стали жёстче, - Виктор Руквуд сам пришёл и покусился на твою жизнь. Сам, Годриково сердце, напал на тебя. Это было его решение – попытаться убить школьницу ради своей выгоды. Тебе было пятнадцать лет! И его это не остановило. –глаза Себастьяна горели, - Да, его сын будет расти без отца. Но не потому, что ты его убила, а потому что его отец был достаточно гнусным человеком, чтобы попытаться убить тебя.
Веки Гвен вздрагивали с каждым резким и громким словом Себастьяна. Эти раны, которые она сама себе оставила от каждой разрушительной мысли, будто ныли сильнее, когда он пытался оспорить каждую из них. И его тёплые ладони будто согревали не только её руки, но этот болезненный ворох внутри.
- Поняла? – сказал он после недолгой паузы, чуть вытянув лицо вперёд.
Гвен не сразу смогла вспомнить, как двигаться. Она легонько, чуть дёргано кивнула, будто не совсем понимая, что значит этот жест.
- Точно?
- Да... - выдохнула она шёпотом.
- Если возникнут сомнения, обязательно скажи мне. Я проведу для тебя лекцию ещё раз.
Она невольно улыбнулась, опустив взгляд.
- Хорошо.
- Ну всё, хватит сидеть. – сказал он, поднимаясь с земли, - Мне ещё помогать тебе с практикой по Заклинаниям, так что пошли.
Он протянул ей руку, прямо и просто гладя на неё. Гвен, ещё не совсем поднявшаяся на поверхность из пучины своих поступков посмотрела на его кисть. И почему-то колебалась, будто не совсем верила, что ей позволено жить дальше. Но это взгляд. Хотелось бы ей самой также не сомневаться ни в чём, как Себастьян не сомневался в ней.
Странное трепетное чувство подхватило эту мысль.
И она сжала его ладонь.
Себастьян за руку потянул Гвен за собой в сторону крипты, а Оминис, подняв пульсирующую красным светом волшебную палочку вверх, пошёл за ними с довольной доброй ухмылкой.
Оставшаяся часть недели прошла спокойнее. Как и следующая за ней.
Уроки стали привычнее, учителя тоже утратили ощущение новизны, как и школьники после лета. Не все, но Защита от Тёмных Искусств и Зельеварения стали куда более сложными, чем показалась сначала. Домашние задания набирали обороты, как будто учителя хотели напомнить, что это последний год перед большой жизнью, а потому половину программы от всего обучения в Хогвартсе просто отставили на его долю.
Задыхаясь под бесконечными эссе, формулами нумерологических карт и рунических ставов, картами звёздного неба и отчётами по практике Трансфигурации, друзья так и не смогли выбраться в Хогсмид на ближайших выходных, как все они хотели. Но зато Гвен на отлично сдала Заклинания, благодаря тренировкам Себастьяна.
Накал перед началом Турнира спал. За две недели ученики уже привыкли к диковинной статуе дракона в отдельно отведённом для неё зале и почти перестали её посещать.
Разговоры на спиной Гвен уже почти начали стихать. Астория Стрёкотт несколько раз успела напороться на тяжёлый взгляд Себастьяна, и, хотя она на всех смотрела с некоторым сомнением в их способностях, тут она почему-то притихла. За ней же прекратились подначивания Констанции Дагворт, а Саманта и вовсе даже извинилась перед одноклассницей.
Теодора Руквуд появлялась в замке не часто и в основном она была замечена в коридорах ближе к кабинету директора. Оминис и Себастьян заключили, что она просто проводит всё время в кабинете директора Блэка, помогая ему разрабатывать испытания для Турнира, но это было не так важно – она больше не искала встречи с Гвен и не пересекалась с ней случайным образом.
Уже казалось, что жизнь в Хогвартсе входит в привычную колею, как вдруг объявили о дне определения чемпионов для Турнира.
И накал поднялся опять.
Когтевранцы снова стали обсуждать кандидатуру Гвен, но уже с куда меньшим давлением. Никаких прямых стычек больше не случалось, и видимо потому, что Зенобия Ноук как-то предположила, что Гвен уже давно опустила своё имя в пасть дракона, просто никому не говорит об этом, чтобы подогреть интерес. Такой вывод вполне могли счесть логичным.
И когда все ученики всех факультетов собрались в Большом зале, чтобы услышать объявленных чемпионов, воздух был таким плотным, что становилось трудно дышать.
Здесь присутствовали не только семикурсники, но и все остальные курсы, которые просто сгорали в нетерпении от желания узнать решения стоящей на учительском постаменте статуи. По залу разносился гул предположений и сравнений. Некоторые младшие курсы позволяли себе обсуждать сидящих рядом старших, даже не понижая голос. И нутро Гвен тут же резонировало, как только она слышала своё то и дело повторяющееся имя.
- Итак. – наконец-то нарушил ученическую самобытность крикливый голос директора Блэка.
Всех настолько интересовал исход сегодняшнего вечера, что Большой зал моментально затих, чего не бывало ни при каких речах директора ранее. Его лицо посетила самодовольная улыбка.
- Мы все собрались здесь сегодня, чтобы узнать имена тех четырёх героев, которым суждено отстаивать честь своих факультетов в непростых испытаниях Турнира. – он потёр одетые в перчатки ладони, - И я не вижу смысла рассусоливать, однако моя подруга, мисс Руквуд, просила напомнить: как только статуя извергнет ваше имя, пути назад не будет. Вы согласились на это, когда опустили записку в её пасть. И как только я его извлеку, ваш магических контракт будет подписан. Вы будете участником, даже если уже давно передумали.
Гробовая тишина стояла среди внимательных юных глаз, обращённых к директору. Гвен словно не ощущала себя в своём теле, оно оцепенело. Она не бросала своё имя, но... что, если кто-то другой бросил?
Она невольно провела взглядом по столам.
Кто угодно. Абсолютно кто угодно.
Эта мысль оглушительным криком пронеслась в её сознании. Ведь вряд ли статуя определит, кладёшь ли ты туда своё имя или чужое, верно? Она не знала наверняка, но дикий, практически первобытный страх зазвенел в её голове. Ведь вытащи Блэк её имя из пасти сейчас, она окажется заложницей Теодоры Руквуд. И она не имела никаких представлений о методах и границах дозволенного этой леди.
- Итак! – повторил Финеас Найджелус Блэк, откашлявшись, - Начнём. Полагаю у вас у всех есть дела поважнее, чем сидеть здесь.
Он нехотя снял перчатку со своей правой руки и отдал старосте Слизерина, пятикурснице, которая похоже в нём души не чаяла. И, поправив большой бант на шее, он подошёл к статуе.
Дракон встрепенулся, он принял совсем иную позу, со скрежетом запрокинув зубастую морду вверх, словно был готов извергнуть страшное пламя или крик.
И вот пламя действительно вырвалось из его пасти. Но не простое, оно было иного цвета. Почему-то оно стало жёлтым. Но, судя по безразличному лицу Блэка, это была часть задумки.
Вместе с огнём наружу вырвался клочок пергамента. Дети затаили дыхания, чувствуя, как мурашки пробежали по коже, сотрясая тело. Блэк, не сильно напрягаясь, поймал обгоревшую записку в воздухе.
- Так! Чемпион от Пуффендуя! – казалось, что он выдерживает паузу, пока на самом деле он пытался разобрать юношеский дёрганный почерк, - Шарлотта Моррисон!
Стол Пуффендуя взорвался аплодисментами. Гвен могла слышать восторженные возгласы Поппи Добринг, чему невольно улыбнулась. Узел, связавший её легкие, будто на мгновение ослаб. И она с радостью присоединилась к аплодисментам, как и некоторые другие когтевранцы.
Шарлотта поднялась со своего места и вышла из-за стола, радостно махая своему факультету. Возле учительского подиума её встретила улыбающаяся мадам Чесноук и направила к боковой двери зала. Все ученики внимательно следили за происходящим, не останавливая аплодисментов.
- Кхм. – снова откашлялся Блэк, - Следующий.
Дракон вновь изверг пламя, на этот раз красное. Гвен почувствовала просыпающийся в ней интерес, с боем пробивающийся наружу сквозь пронизывающую её тревогу. Новый клочок пергамента запарил в воздухе, обгорев по краям в зубастой пасти своей временной темницы.
Блэку пришлось чуть подпрыгнуть, чтобы дотянуться до записки, прежде чем она улетит в ненужном направлении.
- Чемпион от Гриффиндора! – он прищурился и поднёс бумажку к лицу, чтобы разглядеть крошечные буковки, - Натсай Онай!
И почему-то тут Гвен вздрогнула. Она посмотрела вперёд, через стол и через проход, где стоял стол Гриффиндора. Все, даже потерпевший неудачу Леандер, аплодировали ей с широкими улыбками. Но Гвен почему-то не хотелось улыбаться. Что-то ей подсказывало, что в этом жесте бывшей подруги было что-то... отчаянное, надрывное, даже глупое. Но не похоже, что кроме неё это кто-то замечал, даже Анна Сэллоу радостно воскликнула, похлопав сидящую рядом Натти по плечу.
Она поднялась и подошла к встретившей её профессору Уизли. Она указала девушке туда же, куда и Чесноук своей подопечной. И Натти удалилась из зала, так и не удостоив Гвен взглядом.
Это событие повергло Гвен в странную, какую-то глубинную задумчивость. Что она даже не заметила, как эстафету принял её факультет, и вспомнила про дракона лишь тогда, когда он изверг из своей пасти синее пламя.
Тревога беспощадной волной сбила её с ног, когда из пасти этой злополучной статуи вырвался новый листочек. И Блэк его предательски быстро поймал.
Звуки превратились в один сплошной фоновый шум, звенящий в её затуманенной голове. Пальцы онемели, она чувствовала, как натягивается кожа её моментально пересохших губ. Узел снова стянул её легкие так беспощадно сильно, что ей показалось, она потеряет сознание.
- И! Чемпион от Когтеврана! – начал Блэк.
Воздух. Его смертельно не хватало, сердце билось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот остановится или выломает рёбра.
«Ну же. Быстрее.» - пульсировало в её усталой голове.
- И это... - он прищурился, распутывая витиеватый почерк, - Кристофер Вандербум!
- Что?... – сорвалось с губ Эверетта, сидящего напротив.
Блокада словно прорвалась, и Гвен отчаянно начала дышать, громко, судорожно, будто только что бежала от кого-то ценой своей жизни. Кровь хлынула в оцепеневшие конечности, голова закружилась.
Когтевран, полностью ошарашенный объявленным чемпионом, начал аплодировать не сразу. И первой нарушила тишину Саманта Дейл. Её тут же подхватил Эверетт. За ним Софрония Франклин и Зенобия Ноук, пока весь стол не зашумел не меньше Пуффендуя и Гриффиндора.
Кристофер поднялся со своего места, прямо рядом с ошарашенной Гвен. Она, очнувшись от оцепенения, подняла глаза вверх, на его лицо, теперь так высоко возвышающееся над ней. Он выглядел серьёзным, но будто почувствовав на себе внимательный взгляд одноклассницы, опустил взгляд каких-то академически умных глаз.
Гвен обдало странным ворохом чувств. В нём были и гордость, и признательность, безграничная благодарность и восхищение. Эти чувства с такой силой захлестнули её, что она улыбнулась, широко, тепло, бескрайне искренно. И на серьёзном лице Криса тоже появилась улыбка. Она хотела обнять его, крепко и сильно, но не знала, что он, глядя на её восхищённое светящееся лицо, желает того же, сильнее, чем думал.
А потому он всё-таки отвернул свой взгляд от неё и вышел из-за стола, направившись к профессору Гекат.
Облегчение так сильно вскружило голову Гвен, что она даже не удосужилась найти глазами разочарованное и обозлённое лицо Теодоры Руквуд, стоявшей поодаль, в тени учительских столов.
Девушка дрожащей рукой поднесла стакан с тыквенным соком к улыбающимся губам и отпила так, словно это было самое крепкое на свете вино. А голова у неё и правда будто опьянела. Да так, что она пропустила вспыхнувшее зелёное пламя, вырвавшееся из пасти дракона.
- И наконец-то! – произнёс директор, - Чемпион от Слизерина!
Гвендолин Торнфилд повернула глаза к директору Блэку. Она ещё была так ошарашена новостью, но теперь в её груди образовался праздный, совершенно открытый и простой интерес. И почему-то она не сомневалась, что последним чемпионом станет Имельда Рейес.
- Себастьян Сэллоу! – раздался крикливый голос директора.
Дыхание слишком резко оборвалось. Лёгкие замерли, ударившись о рёбра.
Она видела краем глаза, как Анна уронила стакан, разлив сок на стол.
Аплодисменты Слизерина будто затихли, когда она повернулась и посмотрела через плечо на Себастьяна. Он встал, улыбаясь своей обаятельной самодовольной улыбкой. И казалось, она могла слышать только его шаги в этом полном гула зале. Он подошёл к профессору Ронену и двинулся в указанном ему направлении, куда и все другие чемпионы. И проходя мимо стола Когтеврана, он посмотрел на Гвен.
Трепетное юркое чувство защекотало её сдавленное нутро. Ровно пока он не перевёл взгляд на другой стол. На стол Гриффиндора.
И Гвен последовала за ним, найдя между однокурсников покрасневшее и серьёзное лицо Анны Сэллоу.