31 глава
Лиса
Если бы можно было убить одним взглядом, то голова Минхо уже давно лежала бы на столе прямо перед Розэ. Откинув волосы назад, она медленно наклонила голову набок и прищурила свои черные, как ночь, глаза. Даже я в такие моменты побаивалась ее, а что уж говорить про впечатлительного Минхо.
– Минхо, ты заблудился? Твой столик с девицами там, – она бросила короткий взгляд в другой конец студенческого кафе. – А мы тут разговариваем вроде как.
Я меланхолично помешивала кофе и молчала. Мне действительно было не до Минхо, и я мечтала только о том, чтобы он поскорее ушел. Но парень явно хотел поговорить.
– Лис, ты сегодня после пар что делаешь? – недовольно покосившись на Розэ, спросил Минхо, опускаясь на стул возле меня.
Оторвавшись от созерцания воздушной пенки на кофе, я медленно подняла глаза.
– А что? – резко спросила я, даже не пытаясь улыбнуться, чтобы хоть как-то смягчить свой тон.
Я так устала от людей вокруг, от их лжи и двуличности, что уже просто не могла притворяться. Мне было плохо. Я была зла. И мое сердце было разбито.
– Хотел после пар попить с тобой кофе, – слегка запнувшись, выдал Минхо.
Он явно ожидал от меня другой реакции. Может, он думал, что я до сих пор страдаю из-за нашего расставания? Уголки моих губ нервно дернулись. В таком случае у меня для него не самые приятные новости. За целый год наших отношений Минхо так и не смог добраться до моего сердца. А вот Чонгуку это удалось всего за пару недель...
Скрипнув зубами, я посмотрела на парня и молча помотала головой. Не о чем нам говорить. Минхо, озадаченно нахмурив лоб, продолжал сверлить меня взглядом. И когда я уже начала подумывать пересесть за другой столик, к нам неторопливо приблизился мрачный, как грозовая туча, Чимин.
– Свали отсюда, – отрывисто бросил он опешившему Минхо, с шумом отодвигая свободный стул.
Бывший хорошо знал вспыльчивый характер моего брата и поэтому, стараясь привлекать как можно меньше внимания, без лишних слов удалился. Проводив напряженную спину отсутствующим взглядом, я снова уткнулась в свою кружку. Разговор с братом не предвещал ничего хорошего.
– Как спалось? – тихо спросил Чимин, неловко перебирая в своих огромных пальцах чайную ложечку. Дипломатические разговоры всегда были его слабым местом. Он привык рубить сразу и по самому больному. Но сейчас отчаянно старался причинить мне как можно меньше боли. Как будто это было возможно.
Я посмотрела на брата, надеясь, что он всё прочитает в моих глазах. И Чимин прочитал. Его богатырские плечи устало поникли, а из груди вырвался тяжелый вздох.
– По-хорошему, я сейчас должен всыпать тебе по первое число! Почему ты всё скрывала от меня?! – не сдержавшись, вспылил брат, со звоном бросая несчастную ложку на стол. Не у одной меня была тяжелая ночь.
Я горько усмехнулась, пересекаясь взглядом с гневно сверкающими карими глазами.
– Я не против, если ты заберешь у меня телефон и посадишь под домашний арест.
Откровенно говоря, это и был мой план на ближайшее время.
Чимин удрученно покачал головой и, почесав затылок, беспомощно посмотрел на Розэ. Подруга, кусая губы, еле заметно пожала плечами. Уверена, эти двое активно переписывались всё утро и сообща решали, как будут вытаскивать меня из заторможенного состояния, в котором я пребывала. Но я могла сразу облегчить им жизнь.
Никак.
Нет такого способа, который вернет мое сердце на место и заставит снова радоваться и чего-то хотеть. Я была сломлена и разочарована. Внутри разливалась такая тягучая серая тоска, что весь мир вокруг начинал казаться мне чьей-то глупой бессмысленной шуткой.
После нашего утреннего разговора с Чонгуком прошло несколько часов, а у меня в голове до сих пор звучал его негромкий голос.
– Лис, у нас с тобой есть это время. Почему бы просто не прожить его так, как нам хочется? Не лишай нас моментов, которые мы потом будем вспоминать всю жизнь.
Там, на улице, Чонгук смотрел на меня прямо и открыто. Он был честен со мной и ничего не обещал. Ничего кроме ста восьмидесяти дней счастья и эйфории. Целая жизнь! Сто восемьдесят дней с человеком, от одного взгляда которого подкашиваются ноги, а в животе порхают бабочки.
Мне так хотелось простонать «да» и прижаться к широкой груди, тревожно вздымающейся под расстегнутой курткой. Но я не могла. Опустив голову, я стояла на месте и молчала.
Я думала о том, что останется от меня через эти полгода. Мне ведь придется как-то жить дальше. Дышать, улыбаться, что-то делать. Делать вид, что я не разучилась чувствовать, что впереди меня ждет много-много не менее счастливых дней, только уже с другим человеком. Пытаться каждое утро найти в себе силы, чтобы подняться с кровати и прожить еще один день без него. А каждую ночь просыпаться в слезах. Потому что мне снова приснилось, что он вернулся и разбудил меня горячими поцелуями...
Ледяные мурашки пробежали по коже. Я посмотрела Чонгуку в глаза и медленно покачала головой. Я не смогу. Я слишком слабая. И пока я еще в состоянии собрать себя по кусочкам, надо бежать от этого мужчины.
Чонгук понял всё без слов. И не стал меня уговаривать.
– Может, так даже лучше... – еле слышно прошептал он, гася темными ресницами острое разочарование, промелькнувшее в голубых глазах.
И слегка улыбнувшись, пробежался по моему застывшему лицу ласковым взглядом. Он запоминал меня такой, какой я была в тот момент – растерянной, подавленной, взволнованной...
И мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не расплакаться. Вместо этого я молча развернулась и пошла. Если бы в тот момент Чонгук догнал меня и просто обнял, возможно, всё было бы совсем по-другому. Но он не двинулся с места.
И я ушла.
***
Все пары в этот день прошли мимо меня. Я не помнила ничего – ни преподавателей с их лекциями, ни однокурсниц, ни коридоры, по которым я, как зомби, переходила из одной аудитории в другую. Всё было как во сне. Я шла, сидела, что-то отвечала, улыбалась. А в голове был только он. Его печальные глаза и дымящаяся сигарета в дрожащих длинных пальцах.
Розэ постоянно была рядом. В основном мы молчали. Но ее незримая поддержка была моим спасением. Я утыкалась в плечо подруги, вдыхала нежно-ягодный аромат ее волос и мне становилось чуточку легче. Как же повезет моему оболтусу-брату, если ему удастся удержать эту невероятную девушку!
Звонок, обозначивший окончание последней пары, был для меня одновременно и облегчением, и приговором. Я могла, наконец, спрятаться от чужих глаз и разрыдаться, уткнувшись в подушку. Но уже ничто не смогло бы отвлечь меня от мыслей о нем. А это плохо. Очень плохо.
Домой я шла, уткнувшись взглядом себе под ноги и врубив музыку в наушниках по максимуму. Розэ задержалась в универе на дополнительной консультации по курсовой, и я осталась со своими мыслями один на один.
– Ты пока заказывай пиццу и поищи какую-нибудь слезливую мелодраму! – напоследок инструктировала меня Розэ. Она собиралась прийти ко мне сразу после завершения своих дел.
Невесело хмыкнув, я пробурчала:
– Я бы лучше пересмотрела Пилу или Поезд Пусан.
Все слезы я копила на ночь.
– Нет уж, подруга, – усмехнулась Розэ, собирая свой рюкзак. – Хочу Дневник памяти, Титаник и Ла-ла-лэнд. И на меньшее я не согласна!
Тяжело вздохнув, я махнула подруге рукой и, проворчав «Ты даже не любишь Гослинга», отправилась домой.
По подъездной лестнице я поднималась плавно и медленно, как ветхая старушка. В ушах гремела музыка, в голове прокручивался сюжет Дневника памяти, а в сердце поселилась невыносимая тяжесть.
Главное – не смотреть на темно-коричневую железную дверь по соседству и не думать о том, как еще вчера мы страстно целовались, прислонившись к этой стене.
Кто-то осторожно коснулся моего плеча, и я, резко вырвав правый наушник из уха, испуганно обернулась назад.
Боже, нет! Только не сейчас, когда я была уязвима как никогда...
– Что слушаешь? – тихо спросил Чонгук, склоняясь ко мне и незаметно забирая из ледяных пальцев наушник.
Судорожно вздохнув, я торопливо спрятала руку в карман куртки и прислонилась затылком к прохладной стене.
– Не твое дело, – глухо проговорила я, впиваясь немигающим взглядом в лицо Чонгука. Мне хотелось, чтобы он почувствовал мою враждебность. Но парень даже не дрогнул. Небрежно привалившись плечом к стене, он приложил мой наушник к уху и с легкой полуулыбкой опустил темные ресницы. Его явно зацепило то, что он услышал.
«Ты самый страшный голод, недопитый чай. Ты оголенный провод на моих плечах...».
Мое тело покрылось мурашками.
– Мне нравится, – распахнув глаза, тихо проговорил Чонгук, медленно возвращая наушник мне.
Мы стояли так близко, что я могла почувствовать тепло большого тела и увидеть, как зрачки Чонгука медленно расширяется. Боже, дай мне сил!
– Это из фильма «Кто-нибудь видел мою девчонку?», – пробурчала я, нервным движением пряча наушники в карманы куртки и пытаясь дрожащей рукой нащупать ключи от квартиры.
Чонгук с грустью в глазах наблюдал за мной.
– Лис, посмотри на меня, – выдохнул он, нависая сверху. Его широкая ладонь мягко и привычно легла мне на талию. Губы невесомо коснулись виска, обжигая дыханием.
Внутри всё сжалось.
Запрокинув голову, я открыто посмотрела в голубые мерцающие глаза.
– Разве мы не всё сказали друг другу? – все мои силы ушли на то, чтобы голос звучал спокойно и непринужденно. Но кто бы знал, что творилось с моим сердцем в этот момент.
Чонгук упрямо сжал челюсть.
– Нет, – почти зло выдохнул он и, слегка отстранившись, нашел мою ладонь и уверенно потянул в сторону своей квартиры.
Во мне даже не осталось сил, чтобы сопротивляться. Замирая от тепла широкой ладони, властно сжимающей мою руку, я покорно шагнула вслед за Чонгуком. И перед тем, как он провернул ключ в замке и распахнул дверь, я успела подумать, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни.