30 глава
Чонгук
– Малыш, ты какой-то хмурый! Кто тебя обидел, расскажи, я разберусь с ними! – надув губы, проворковала девушка по ту сторону экрана.
Тряхнув белокурой челкой, она задорно улыбнулась и подмигнула мне. Хмыкнув, я покачал головой. Юци, как всегда, заряжала своим хорошим настроением, даже когда хотелось повеситься.
– Да все нормально. Просто по учебе загоняюсь, – медленно проговорил я, разглядывая девушку в видео-окошке скайпа. А ей хорошо с новой стрижкой. Похорошела, глаза сияют, белоснежные зубки так и мелькают в широченной улыбке. Вот что любовь с человеком делает...
– Уже нагнал пропуски? Преподы не шкнят? – продолжала сыпать вопросами Юци. А я вдруг заметил, что в речи девушки появился легкий американский акцент. Но ей это даже шло. Эдакая веселая американская девчонка в клетчатой рубашке и джинсовых шортиках.
– Да, уже взял тему дипломной. Скоро засяду, – вздохнул я, покосившись на часы в углу экрана телефона. В Нью-Йорке сейчас был час ночи. Не самое лучшее время грузить Юци своими проблемами по учебе.
– Я уже жду не дождусь, когда ты приедешь, – мягко улыбнулась девушка, вглядываясь в мое лицо. А у меня ёкнуло внутри.
– Я тоже соскучился, стрекоза, – тихо проговорил я, держа телефон перед собой. Я уже подходил к своему корпусу, и вокруг меня было шумно и многолюдно.
Рассмеявшись, Юци послала мне воздушный поцелуй.
– Ладно, хорошего тебе дня, красавчик. А я пойду спать. У меня завтра важный зачет.
Я кивнул, останавливаясь возле входной двери.
– Пока, Юци.
Сверкнув хитрой ухмылкой, девушка отключилась, и я убрал телефон в карман джинсов. Вот только заходить в свой корпус не спешил. До начала пар оставалось минут двадцать, и я, глубоко вдохнув морозный воздух, развернулся и пошел в другом направлении. Туда, где надеялся встретить пучеглазую девушку, снившуюся мне всю ночь.
***
Я увидел знакомый силуэт Лисы издалека. Она стремительно шла по асфальтированной дорожке, не видя никого вокруг. Прямая, собранная, невыносимо красивая...
В сердце заныло. Я щелчком отбросил недокуренную сигарету и, засунув руки в карманы куртки, нерешительно шагнул следом. Розэ, заметившая меня, прищурилась, как дикая обозленная кошка, и резко отвернулась. Но Лиса меня так и не увидела.
Черт.
Чувствуя себя неловким влюбленным школьником, я вдохнул и негромко позвал:
– Лис...
Девушка расслышала меня сразу. И слегка дернувшись, обернулась. Нас обоих потряхивало мелкой нервной дрожью.
– Я хочу поговорить, – осипшим голосом выдавил я, не сводя глаз с бледного лица девушки. Без грамма косметики, серьезная, с искусанными губами и ярко-синими похолодевшими глазами она была прекрасна, как самое бесценное произведение Мастера.
Я внезапно оробел.
– У тебя есть пять минут, – ровно проговорила Лиса, бросая взгляд на свои наручные часы.
Ее движения были нарочито плавными и замедленными, и меня прошило от осознания того, как ей на самом деле херово. Твою мать.
– Отойдем? – кивнул я в сторону лавочки.
Лиса, поправив сумку на плече, неторопливо подошла к скамейке. Розэ, потоптавшись на месте, метнула в меня предостерегающий взгляд, способный наслать проклятие на несколько поколений вперед, и, развернувшись, оставила одних.
Судорожно сглотнув, я потер подрагивающими пальцами заросший подбородок и медленно приблизился к Лисе. Она стояла ко мне полубоком и смотрела куда-то вдаль. Задержав дыхание, я пробежался взглядом по нежным чертам. Густые вьющиеся волосы были собраны в высокий хвост, пуховик расстегнут, обнажая длинную шею с лихорадочно пульсирующей веной.
Я зацепился взглядом за красноватую отметину на шелковистой коже. И меня обожгло от воспоминаний того, как я грубо прижимал Лису к стене и, забравшись нетерпеливыми руками под платье, впивался тягучим болезненным поцелуем к откинутой шейке. Малышка, выгибаясь, всхлипывала от наслаждения и шептала, что, если я оставлю ей засос, то она меня прибьет. Я тихо смеялся в ответ и говорил, что уже погиб, окончательно и бесповоротно.
Блять, это было всего лишь двенадцать часов назад, а как будто полжизни прошло!
Зажав в зубах сигарету, я резко щелкнул зажигалкой и поднес к лицу. Лиса, прямая и отстраненная, продолжала молча разглядывать линию горизонта. Глубоко затянувшись, я выдохнул дым наверх и, лаская взглядом вздернутый профиль, тихо спросил:
– Как ты?
Девушка медленно перевела взгляд на меня. Дыхание перехватило. Черт, лучше бы она пощечину влепила, чем вот так смотреть.
– Скоро пары начнутся, – равнодушно поторопила меня Лиса, задерживая взгляд на моем лице.
Я сделал непроизвольный шаг вперед, но девушка, выпрямив и без того идеальную спину, поспешно отступила назад. Я до хруста сжал пальцы и, выкинув сигарету, медленно опустил руки вниз. Я это заслужил.
– Мою невесту зовут Юци, – тихо заговорил я, не сводя глаз с пучеглазки. Ее ресницы дрогнули, побледневшие губы сжались в плотную линию, а у меня заныло сердце. Мне так хотелось схватить девчонку в охапку и прошептать, что все будет хорошо. Даже если я совсем не был в этом уверен...
– Наши родители дружат, и все детство мы проводили вместе, – продолжил я, выдыхая облако пара и сковано засовывая руки в карманы джинсов. Говорить было чертовски тяжело, но я должен был это сделать. Причем уже давно.
– Юци всегда была мне как младшая сестра, – тепло усмехнулся я. Перед глазами встала всклокоченная мелкая, которая постоянно попадала в какие-то передряги, и мне приходилось выгораживать ее от строгих родителей. – И я готов был пойти за нее в огонь и воду.
Лиса с каждым моим словом все больше трансформировалась в мраморную, обжигающе красивую статую. Я физически ощущал, как пучеглазка отдаляется от меня, превращаясь в прекрасное видение из снов.
Черт-черт-черт!
Мне хотелось реветь раненым медведем и крушить все вокруг, но я лишь крепче сжимал зубы и продолжал свой рассказ.
– Лет пять назад Юци с родителями переехала в Нью-Йорк, и мой отец, который только что развелся с матерью, поехал вслед за ними.
Сколько мне тогда было? Шестнадцать? В тот момент я всем своим юношеским горячим сердцем ненавидел отца и искренне думал, что больше никогда ему и руки не подам.
– Бизнес у отца и родителей Юци пошел в гору. Они обосновались там окончательно. На каникулы я начал приезжать к ним.
По началу мать буквально насильно сажала меня в самолет. Она хотела, чтобы я продолжил общаться с отцом, а я сопротивлялся как мог. И летал в Штаты только из-за Юци. А потом как-то разом повзрослел и понял, что отец – обычный человек с непростым характером, который совершает ошибки и жалеет о них. И пытается жить так, как умеет...
– Юци по-прежнему была моим лучшим другом, и мы все каникулы и праздники проводили вместе, – я сделал небольшую паузу. – А потом она призналась, что ей нравятся девушки.
Я слегка усмехнулся, вспоминая свою реакцию. Тогда я подумал, что мелкой просто захотелось экспериментов и острых ощущений.
– Я не воспринял ее слова всерьез, но помогал скрыться от родителей. Потому что ее отец вряд ли также легко отнесся бы к заявлению дочери. Он бы просто-напросто отправил ее в какой-нибудь супер-элитный пансионат с тюремными распорядками.
Лиса, затаив дыхание, смотрела на меня. Она была умной девочкой и уже догадывалась, как история развернется дальше. Но по ее глазам я пока не понимал, изменит ли это что-то в ее отношении ко мне.
– В восемнадцать Юци влюбилась в молодую женщину, сотрудницу отцовской компании. Они начали тайно встречаться.
Я похлопал по карманам в поисках сигарет. Но за эти ночь и утро я уже успел скурить всю пачку.
– Семья Юци подумала, что у нее появился парень, и настойчиво попросила привести его в дом, чтобы познакомиться.
Я устало прикрыл глаза,
вспоминая, в какой панике пребывала тогда моя подруга. Речи о том, чтобы раскрыть правду, даже не шло. Юци начала всерьез искать через агентства молодого актера, который сыграл бы ее парня. Но я остановил это безумие.
– Чтобы помочь и поддержать родного мне человека, я предложил сказать всем, что мы встречаемся.
Подняв голову, я перехватил пристальный взгляд карих глаз. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы Лиса поняла меня, потому что я ни капли не жалел о своем тогдашнем решении.
– Обе семьи ужасно обрадовались и начали активно подталкивать нас к свадьбе. И я стал называть Юци своей невестой.
Я тяжело вздохнул. До недавнего времени меня даже веселила наша затянувшаяся шутка. У меня не было постоянной девушки, и я частенько просил Юци разыграть ревнивую невесту, чтобы она отшивала чересчур навязчивых малышек. Юци посмеивалась надо мной и говорила, что, когда я, наконец, созрею, чтобы по-настоящему познакомить ее со своей избранницей, она расскажет всем о своей ориентации.
Я отмахивался и обещал, что мы состаримся вместе в маленьком домике у моря, и это будет самый крепкий союз, который только может быть между мужчиной и женщиной. Я действительно так думал. Юци понимала меня как никто другой, и я любил ее всем сердцем. Как друга, сестру, самого близкого и родного человека.
Ни одну из девушек, с которыми мне было хорошо в постели, я не представлял лет через десять на своей кухне. Ни по кому не скучал до такой степени, что не мог больше думать ни о чем другом. Никогда мое сердце не замирало от странного щекочущего чувства, а дыхание не перехватывало от одного только взгляда на нее. Никогда. Ровно до этого мгновения...
– Не молчи, прошу тебя, – глухо выдохнул я, подаваясь к Лисе всем телом.
Она стояла такая тоненькая, уязвимая, взволнованная, что я даже вздохнуть не мог, глядя на нее.
– Но ты переедешь туда. Совсем скоро, – даже не спросила, а констатировала Лиса, судорожно сжимая бледными пальчиками лямку от сумки.
И мне не оставалось ничего, кроме как сказать правду.
– Да.