32 глава
Чонгук
Весь день был для меня сущим адом. Голова раскалывалась от бессонной ночи, глаза слезились от бесконечного табачного дыма, внутренности ныли, как будто я пережил страшную операцию. Отчасти так и было. Я просто взял и одним взмахом скальпеля всё испортил.
Но я должен был рассказать Лисе всю правду. Я и так слишком долго тянул. И я был идиотом, если всерьез надеялся на то, что мой переезд в другую страну ничего не изменит в наших отношениях! Чем я вообще думал?! Какой реакции ожидал от девчонки?! Что она кинется мне на шею, как в дурацком романтическом фильме, и скажет, что эти полгода станут для нас волшебной сказкой? А потом мы обязательно что-нибудь придумаем и превратимся в парочку, которая опровергнет миф, что отношения на расстоянии обречены на долгую мучительную смерть?..
Ну что за придурок!
Лиса отреагировала совсем по-другому, и я не мог винить ее в этом. Она берегла свое сердце. И глядя в карие застывшие глаза, я подумал, что, наверное, так даже лучше. Не хочу видеть, как она плачет. Не хочу причинять ей боль. Не хочу наблюдать, как наши отношения медленно изживают себя. И если ради этого придется отпустить девушку, от которой замирает сердце, то я готов. Может, это и есть любовь?..
А потом я увидел тонкую фигурку в длинном пуховике, покидающую территорию университета, и все мои уговоры рухнули в ту же секунду. Я, как маньяк, увязался за Лисой. И вел ее до самого дома, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на бег и не схватить девушку в охапку.
Нельзя. Держись от нее подальше! Но сердце хотело совсем другого. Обнять и больше никуда не отпускать.
Разрываемый этими противоречиями, я так и не решил, что скажу Лисе, когда она заметит меня. И до последнего не знал, зачем тяну ее в свою квартиру, сжимая тонкие холодные пальцы. Но остановиться уже не мог. Мне просто хотелось, чтобы она подольше побыла рядом.
– Проходи. Я сварю какао, – бросил я, снимая куртку и незаметно косясь на Лису. Она стояла посреди коридора и слегка ежилась, как будто ей было холодно. А вот меня распирало от бурлящей по жилам крови. Я бы с удовольствием залез сейчас под ледяной душ, чтобы охладить пылающее тело и дурную голову.
– Какао? – невесело усмехнулась Лиса, медленно потянув замок своей куртки вниз. – Кажется, где-то мы это уже проходили.
Я, как завороженный, следил за тем, как девушка снимает куртку и вешает на крючок.
– Я использую этот запрещенный прием, когда взволнован и не знаю, что сказать, – абсолютно искренне ответил я и, поймав недоверчивый колючий взгляд, направился на кухню.
К черту всё! Лиса здесь, а все остальное неважно. Даже если наше общение отныне будет ограничиваться отстраненными беседами и краткими визитами, я согласен и на это! Главное, что я буду слышать ее голос, чувствовать запах ее волос и, если повезет, услышу, как она смеется. Обожаю ее звонкий смех!
– Хочешь есть? – деловито поинтересовался я, заглядывая в холодильник.
Я не ел со вчерашнего дня, мне попросту кусок в горло не лез. А теперь вдруг осознал, насколько я голоден. Наверное, так на меня действовала близость Лисы.
Девушка осторожно опустилась на стул и неожиданно ответила:
– Очень.
Я резко обернулся назад и, перехватив легкий румянец на бледном лице, расплылся в широкой улыбке. Для пучеглазки я готов был завалить дикого кабана и, освежевав его охотничьим ножом, пожарить на костре. Но пришлось ограничиться тем, что было.
– Яичница или спагетти с сыром? – спросил я, с улыбкой глядя на то, как Лиса отчаянно пытается казаться отстраненной и независимой. Но я уже научился чувствовать эту девочку. И знал, что за ершистыми колючками прячется нежная ранимая кожа.
– Мне все равно, – пожала она плечами, старательно избегая моего взгляда. – Что-нибудь по-быстрому перекушу и мне надо идти.
– Значит макароны, – пробормотал я себе под нос и снова посмотрел на Лису. – У тебя сегодня какие-то дела?
Я прекрасно понимал, что это не мое собачье дело, но не спросить не мог. А вдруг они с ее неугомонной подругой решили оторваться в ночном клубе? Или бывший Лисы, этот смазливый блондинчик, снова активизировался и пригласил ее на свидание? А еще был новый физрук, который при каждой встрече поедал Лису глазами...
Да бля! Аппетит снова пропал.
Достав сыр, я начал натирать его в тарелку с холодными макаронами. Лиса молчала и на мой вопрос отвечать не спешила. Решила помучить? Если да, то у нее это неплохо получалось.
– Ты разговаривал с Чимином? – так и не ответив, что у нее сегодня за дела, спросила Лиса.
Я отложил терку, поставил тарелку в микроволновку и, включив таймер, развернулся к девушке лицом.
Скрестив руки на груди, я посмотрел Лисе в глаза.
– После того, как Чимин отвез тебя к Розэ, он пришел ко мне.
А точнее нашел меня сидящим на ступеньках в подъезде. Я не мог дозвониться ни до Лисы, ни до ее брата и сидел под закрытой дверь, как брошенный пес. Какими только матами я себя не крыл. Почему я ушел? Почему не попытался сразу объяснить все пучеглазке? Почему сбежал, как последний трус, не в силах смотреть в расширенные, полные горечи, глаза? Как же я себя презирал в тот момент!
Когда Чимин вернулся домой, я накрутил себя настолько, что меня потряхивало, как наркомана. Я бы не удивился, если бы соседи вызвали полицию. Но Чимин приехал раньше. Просканировав меня внимательным взглядом, он открыл дверь и молча кивнул, приглашая войти.
И мы поговорили. По-мужски, спокойно, без лишних эмоций. После этого разговора мне слегка полегчало. Но ненамного. Я прекрасно понимал, что Чимин никогда не простит мне того, что я скрывал правду от него и Лисы. И сделает все, чтобы я больше не приближался к его сестре на пушечный выстрел.
– А если я люблю ее, бро? – с отчаянием выдохнул я, глядя парню прямо в глаза.
На что Чимин лишь с горькой усмешкой покачал головой.
– Да ты сам не веришь в это, Серый. Не мучай девчонку.
И эти его слова эхом звучали в моей голове на протяжении всего времени.
– Так Чимин не знал про ориентацию твоей невесты? – тихий вопрос Лисы вывел меня из оцепенения.
Встряхнувшись, я посмотрел на девушку.
«Ты сам в это не веришь. Не мучай девчонку».
– Никто не знал. У нас с Юци много общих знакомых, и я хранил ее тайну. Чимин знал только то, что родители всеми силами сводят нас с Юци, и что мы помолвлены. Но я просил его не распространяться об этом.
– Чтобы без препятствий соблазнять других девушек, – улыбка Крис была такой грустной, что внутри меня все перевернулось. Как же ей больно...
Я сделал шаг вперед.
– Мне больше никто не нужен, – прошептал я, плавно опускаясь перед стулом, на котором сидела Лиса.
Обхватив изящную ладонь, я исподлобья посмотрел в карие печальные глаза.
– С тех пор, как я подобрал с моста одну сумасшедшую девчонку с ослепительно красивой улыбкой и огромными грустными глазами, я больше не замечаю никого вокруг.
Лиса попыталась вырвать руку, но я не дал ей этого сделать и, встав на колени, прижался губами к тонкому запястью.
Девушка затаила дыхание. Осторожно коснувшись губами причудливого узора из бледно-голубых переплетенных вен, я судорожно сглотнул, когда увидел, как нежная кожа Лисы покрывается мурашками. В животе моментально стало горячо, мышцы свело от спазма. Мне пришлось закрыть глаза и глубоко вдохнуть, чтобы не дать своим инстинктам взять верх.
Положив вторую руку Лисе на бедро, я на секунду замер, вбирая в себя легкую дрожь девичьего тела и умирая от дикого желания, а затем медленно поднял глаза.
И пропал окончательно.
– Чонгук... – умоляющий шепот пучеглазки заточенным лезвием вонзился в самое сердце.
Подавшись вперед, я скользнул ладонями по хрупкому телу вверх и обнял Лису за талию. Ее коленки уперлись мне в грудь, и я был в полушаге от того, чтобы мощным рывком подхватить девчонку на руки и резко подняться на ноги.
Я не привык стоять перед девушками на коленях.
Но ради этой малышки я готов был покорно склонить голову и стать ручным зверем в ее руках.
– Отпусти, – простонала Лиса, упираясь ладонями мне в плечи и отталкивая от себя.
Ей не нужен был послушный зверек. Она хотела свободы для нас обоих. И я должен был отпустить эту девушку. Но как же это было тяжело!
Не сводя глаз с бледного лица, по которому текли слезы, я с болью в голосе прошептал:
– Не плачь, пожалуйста.
Но мои слова возымели обратный эффект. Поймав мой растерянный ласковый взгляд, Лиса разревелась еще сильнее, напоминая маленького обиженного ребенка. Меня затопила такая нежность, что впору было самому разреветься белугой. Да твою мать!
Негнущимися костяшками пальцев я бережно вытирал слезы на заплаканном лице и шептал какие-то ласковые глупости. Внутри меня все сжималось. Никогда еще мне не было так херово.
– Скажи, что мне сделать, чтобы ты перестала плакать? – с отчаянием спрашивал я, снизу вверх заглядывая в затуманенные, невероятно красивые глаза.
Лиса всхлипывала и, зажмурившись, мотала головой. Тяжело вздыхая, я гладил девушку по волосам, лихорадочно целовал в ладони, прижимался лбом к ее ногам.
Блять, если нам сейчас так плохо, то что будет, когда мне придется уехать за тысячи километров?! Мне кажется, я просто умру от разрыва сердца, если еще раз увижу, как плачет Лиса...
Писк микроволновки был подобен ушату ледяной воды. Вздрогнув всем телом, Лиса резко подалась назад. Я продолжал стоять перед ней на коленях. Растерянный, уязвимый, обезоруженный.
Перехватив испуганный взгляд девушки, я медленно убрал руки с ее бедер и тяжело поднялся на ноги.
Я не знал, что делать дальше. Не знал, как нам выбраться из этой ситуации без потерь. Сердце щемило с такой силой, что мне хотелось реветь раненым зверем и крушить все вокруг. Но я не мог себе этого позволить. Я не хотел испугать и без того потерянную Лису. И не хотел, чтобы она увидела мою неуверенность и слабость.