Пока бьётся моё сердце

СВЕТ ПРОБИВАЛСЯ СКВОЗЬ шторы тонкими полосками, ложась на тёплую кожу и мягкую ткань пледа. Воздух в комнате был чуть прохладным, но внутри всё еще хранилось тепло ночи — их ночи, полной поцелуев, шепота, замираний и отказов, таких нежных и честных.

Миранда зажмурилась, перевернулась на другой бок, растрепав волосы по подушке, и вдруг...

— Маам... — прошелестел голос, едва слышный, но такой ясный. Детский.

Она резко распахнула глаза. Сердце глухо ухнуло в груди. Комната была знакомой — всё так же уютной, её. Но что-то изменилось. Она уже не была одна.

На краешке кровати сидел мальчик. Совсем ещё малыш. С тёмными волнистыми волосами и большими карими глазами — словно её. Он улыбался, обнимая мягкого плюшевого зайца.

— Мам, ты обещала, что мы сегодня посмотрим мультик про дракона. А ты всё спишь...

Она села, уткнулась в ладони, ощущая ком в горле и странное волнение. Это сон. Точно сон. Или... воспоминание?

— Как тебя зовут? — прошептала она, хотя и так знала ответ.

— Михай — радостно сказал он. — А папа сказал, что я принц. И что у меня будет меч.

Миранда растерянно улыбнулась. Во сне её сердце сжималось от счастья и лёгкого ужаса.

— А... папа где?

— Он на кухне. Кофе пьёт. Сказал: «Не буди маму, она устала». Но ты ж сама проснулась! — хитро добавил мальчик.

Она поднялась, подошла к нему, села на кровать и обняла. Его щёчки были тёплыми, пахли каким-то ягодным детским шампунем. Всё было слишком живым. Слишком настоящим.

— Мам? А ты точно не вампир? — спросил он вдруг, отодвинувшись и заглядывая в её лицо.

— Почему ты так думаешь? — рассмеялась она, удивлённо.

— Ну... у тебя иногда глаза светятся, когда ты на папу смотришь. И папа говорил, что у тебя волшебная кровь. Но не говорил какая.

— Это... — она улыбнулась. — Это просто потому, что я очень тебя люблю. И его.

Он кивнул, будто понял, и снова прижался к ней.

— А ты его давно любишь?

Она задумалась. Вчера. Прошлая неделя. Прошлая жизнь.

— Всю жизнь. Даже раньше, чем ты думаешь.

Он улыбнулся, а потом вдруг исчез. Вся сцена будто растаяла, как дым.

Она проснулась ближе к полудню, лениво перекатываясь в постели, под мягким пледом, пахнущим Владом. В голове пульсировал сон, вначале обрывочный, но чем больше она лежала, не открывая глаз, тем яснее всплывали детали. Средневековая улица, холодный камень, крики — и он. Влад. На земле. Безжизненный. А потом — она, совсем другая, в современном пальто, стояла в стороне, видя его с другой женщиной. И будто бы слышала детский голос, зовущий её мама… Её сердце сжалось. Всё было так живо, будто не сон, а воспоминание. Пугающее. Пронзительное. Неотвратимое.

Она села в постели и вдохнула — и тут же уловила аромат кофе и чего-то сладкого. Неуверенно вышла из комнаты и пошла на кухню.

— Ты проснулась, ваше княжеское величество, — улыбнулся Влад, стоя у плиты в домашней рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. — Я хотел разбудить тебя поцелуем, но ты так сладко спала...

На столе был накрыт завтрак: клубничные вафли, кофе, мёд, фрукты и даже маленький кувшин с лимонной водой. Она обняла его сзади, прижимаясь щекой к его спине.

— Я... странный сон видела, — сказала она, — я нашла тебя... мёртвого. А потом ты был с другой... и кто-то звал меня мама...

Он замер. Но не отвернулся. Потом положил её руку себе на сердце и мягко сказал:

— Доброе утро, мамочка, — услышала она голос Влада от двери. Он стоял с подносом — кофе, блинчики, клубника, сироп и роза. Его глаза блестели, а на губах играла тёплая, чуть лукавая улыбка.

— А ты откуда знаешь, как меня Михай назвал?

Влад усмехнулся и подошёл ближе.

— Ты очень громко разговариваешь во сне, жёнушка. Или, может быть, мы оба уже живём в двух реальностях сразу.

Он наклонился и поцеловал её в лоб.

— Но в этой — ты пока не вампир. Так что — завтрак в постель. А потом можешь продолжить задавать мне свои вопросы про кровь, бессмертие, лунные циклы и, конечно... про поцелуи.

Она тихо засмеялась, закуталась в плед и потянулась к блинчику.

— Начнём с кофе. А потом ты расскажешь... кто научил тебя делать такие сны.

— Может быть, это был Валли, твой верный череп. Или...

Он поцеловал её нос.

— Просто любовь. Ты всё вспоминаешь. Потихоньку. Но ты не сошла с ума. И ты — не обычный человек, Миранда. Мы связаны, с прошлых жизней. Не бойся.

Она села за стол, нахмурившись:

— Расскажи мне… всё. Про вампиров. Про тебя. Про то, что правда, а что миф.

Он усмехнулся и присел напротив:

— Про солнце? Больно, но не смертельно, лазурит всегда рядом. А если его нет, то можно и сгореть. Я могу сколько угодно быть на свету, но предпочитаю тень.

— А церковь, кресты, святая вода?

— Не смертельно. Неприятно, как ожог. Но в большинстве случаев — это работает только, если ты по-настоящему веришь.

— Вербена?

Он кивнул: — Да. Она может ослабить нас. Ты тогда случайно выпила чай с её экстрактом — вот почему мне стало плохо.

— А чеснок?

Он рассмеялся:

— Миф. Но его терпеть не мог. Другие вампиры могут его употреблять.

— Вас много? А зеркала?

— Вижу своё отражение. Но оно чуть искажено. Ты заметишь, если будешь всматриваться. И да, особи нашей рассы есть. Разные, у каждого свой дар.

— А лазурит?

Он серьёзно кивнул:

— Это камень, который может пробудить воспоминания. Особенно в тех, кто был связан с нами... с моей родиной, с нашим прошлым.

Она внимательно слушала, покусывая губу. Потом медленно сказала:

— Ты сказал, мы связаны. Что это значит?

Он взял её ладонь:

— Ты — та самая. Та, кого я любил. Снова и снова. Во всех жизнях. Моя принцесса. Моя душа. Я поклялся найти тебя и любить.

— Но как это возможно? Мы почти не знаем друг друга. И... я уже люблю тебя. Это… безумие.

— Это судьба.

Она молчала, потом подняла голову:

— Ты готов быть со мной… даже если я испугаюсь? Даже если я когда-то забуду?

— Я буду рядом, — прошептал он, — всегда. Хоть в этой жизни, хоть в следующей. А пока… поешь. И обещай, что больше не будешь бояться.

Она кивнула, но в глазах всё ещё дрожали слёзы. Он нежно провёл пальцами по её щеке и добавил:

— И если ещё раз решишь, что сошла с ума — вспомни, что с ума мы сошли вдвоём.

Спустя несколько минут после поцелуев и самого вкусного завтрака, Миранда крутилась по квартире в своих смешных носках с котиками, тряся пыль с полок, вытирая зеркала и подпевала какому-то старому треку, а Влад лениво наблюдал, развалившись на диване с чашкой черного кофе, который на самом деле был вовсе не кофе.

— Ты мог бы помочь, — крикнула она с кухни, бросив в него влажной салфеткой.

— Я помогаю. Эстетически, — он лениво поднял бровь. — Украшаю помещение собой.

— Ах вот как! — смеясь, она подбежала и, подскользнувшись, чуть не упала, но он мгновенно оказался рядом и поймал её.

— Осторожно, ведьма, — прошептал он, держа её за талию.

— Я не ведьма. Я просто уставшая женщина в пижаме, которой никто не помогает.

Он усмехнулся и украл у неё короткий поцелуй. — Прости. Пойдём. Я расскажу тебе одну историю. Но предупреждаю: ты можешь влюбиться в меня ещё сильнее.

— Уже некуда, — прошептала она, уткнувшись в его шею.

Они сели у окна, и он начал говорить. Голос его был тихим, глубоким, а слова — странно музыкальными, словно всплывали из древней легенды. Он рассказывал о Валахии, о снегах и крови, о предательствах, о своём замке, сестрах, битвах, и о том, как был проклят.

— И как ты стал... таким? — она боялась произнести слово «вампир».

— Долгая история. Но суть в крови. В моей — проклятие, в твоей — что-то иное. Не такое как у людей. Не такое, как у твоего брата.

Она вскинула бровь. — Что ты имеешь в виду? Гарри — мой брат. Мы родились от одной матери.

— Не совсем. Он — человек. Ты... — Влад взял её ладонь, — ты — нечто иное. И я пока не знаю что. Но ты не просто человек.

Она застыла, стиснув губы.

— Но я не хочу быть какой-то... особенной. Я просто... я Миранда. Я люблю кофе, не умею вставать утром, и теряю носки.

— Ты можешь быть кем угодно, — сказал он серьёзно. — Но у тебя кровь, которой я не чувствую жажды. Только тепло. Только зов.

— Что, если я была кем-то в прошлом?.. — прошептала она. — Что, если мы с тобой...

— Были. — Он прижал её ко лбу. — Я знаю.

— А вдруг я не справлюсь?

— Я справлюсь за нас двоих.

Они долго сидели в тишине. Где-то капала вода с крана, по полу пробежал луч света, отразившись в зеркале. Она поднялась, схватила пылесос и включила его. Влад тут же зашипел и прыгнул в сторону.

— Что это?! — Он сделал вид, что шокирован.

— Это страшное устройство по имени «чистота». Осторожно, вампиры не выживают в борьбе с хламом! — засмеялась она.

Так прошёл их день: с уборкой, смехом, рассказами, нежностью, и странным, тревожным ощущением, что всё ещё только начинается.

Она смеялась, перебирая книги на полке, пока он со щёткой в руке наблюдал за ней, прислонившись к дверному косяку. Уборка, хоть и была хаотичной, превратилась в нечто уютное — в игру, где перья от подушек летали по комнате, а музыка на фоне то включалась, то сбивалась с ритма. Он подошёл сзади, обнял, чуть запрокинул её голову назад, поцеловал в шею. Миранда захихикала, чуть щекоча его пальцами. Его губы скользнули к её щеке, к уголку губ.

— Ещё одна пылинка — и я укушу, — шепнул он с полуулыбкой, нежно прижимая её к себе.
— Укуси сначала диван, он грязнее, — фыркнула она, но уже развернулась и коснулась его губ своими. Поцелуй получился мягким, затяжным, томным — как затяжка времени между ними.

Потом он сел с ней на ковёр, и разговор повернулся к детству. Влад рассказывал о старинном замке, о сестре, которая умела танцевать босиком на снегу, не касаясь земли.

— У вас... была магия в крови? — спросила Миранда тихо, лежа, склонив голову на его плечо.

— Да. Но мы называли это иначе. Это было... как благословение и проклятие. Порой я чувствовал слишком много.

— Как и я, — прошептала она. — Словно не своё сердце внутри, а чьё-то другое...

Он замолчал на миг, всматриваясь в неё.
— У тебя и правда иная кровь. Не такая, как у твоего брата. Он... земной. А ты... будто с другой линии. Ты принадлежишь мне даже вне времени. — Он сказал это почти шёпотом, почти болезненно.

Влад взял её за руку, поднёс к губам, и вдруг вокруг затрепетал воздух. Комната исчезла — на миг. Перед ней пронеслись образы: поля с золотыми колосьями, замок, узкий балкон и он — в доспехах, молодой, совсем юный, но с теми же глазами. И она — в другом платье, в другой коже, но в том же теле... Она смеялась и плакала, когда он касался её щеки.

— Галлюны? — прошептала она.

— Воспоминания, — ответил он. — Я могу показывать тебе... если ты позволишь.

Она не ответила. Только снова поцеловала его. И тогда комната вернулась — с разбросанными подушками, пылью солнца в воздухе и их дыханием, переплетённым в страстном поцелуе.

В коридоре пахло яблочным пирогом и мужским парфюмом.

Миранда услышала щелчок замка и мягкие шаги в коридоре. Гарри вернулся. Она быстро натянула уютный кардиган поверх ночной сорочки и вышла из спальни, волосы ещё спутаны от недавнего поцелуя и его рук.

— Привет, — сказала она, улыбаясь брату.

Гарри, усталый, в мятой рубашке, снял ботинки и посмотрел на неё с удивлением.

— Ты не спишь?

— Уже нет, — пожала плечами. — Тебя ждала. Как ты?

— Работа, как всегда. — Он кивнул, разглядывая сестру внимательнее. — Ты странно выглядишь. Счастливая. Но… как будто не здесь.

Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо, мягко, как отец.

— Мина… Всё хорошо?

— Да, Гарри, правда. — Она коснулась его ладони. — Я… я просто много думала. Мне стало легче. И я хочу вернуться к работе. Серьёзно. Я готова.

Он посмотрел на неё с сомнением.

— Ты точно уверена? Можем поговорить. Или… сходить к кому-то. Специалисту.

Она тихо рассмеялась, хотя в этом смехе сквозила нежность.

— Я не сумасшедшая, братик. Ну или… не настолько, чтобы меня увезли в белом.

— Очень смешно, — пробормотал он, нахмурившись. — Просто ты… с тех пор, как ты вернулась, стала какой-то другой. То ты ночами не спишь, то улыбаешься сама себе, то бледная как мрамор. Не хочу тебя потерять снова, поняла?

Миранда подошла ближе и обняла его.

— Я не исчезну, Гарри. Я рядом. Просто… я чувствую, будто всё встало на свои места. Пусть не сразу. Пусть не логично. Но сердцем — правильно. И если ты любишь меня, как всегда говорил, просто доверься мне.

Он вздохнул. Долго, тяжело. И всё же кивнул, крепко прижав её к себе.

— Ты упрямая. Как мать. — Он поцеловал её в макушку. — Но знай: если хоть раз почувствуешь, что тонешь — я рядом. И неважно, во что ты там ввязалась.

Когда Гарри пошёл переодеваться, Миранда осталась стоять у окна. Влад исчез, как только услышал ключ в замке — ни звука, ни тени. Он не хотел будоражить её брата. Перед тем как исчезнуть нежно поцеловал её в лоб и ушёл.

Но она чувствовала — он рядом. Где-то в темноте. Он слышал. Знал. И ждал.

И её сердце, несмотря на всю тревогу и страх, билось спокойно. Потому что где-то там, за пределами разума, была связь, которую не оборвёт ни смерть, ни страх, ни даже здравый смысл.