Пока бьётся моё сердце

ПОКА ЕГО НЕ БЫЛО, Миранда полулежала, обнимая подушку, глядя на титры и притихший ноутбук. Всё казалось нереальным — но таким тёплым. Словно судьба, заблудившись, вернулась на круги. Она уже не боялась — не так, как раньше.

Через полчаса он вернулся — с пакетом еды и своим, запакованным в фольгу, «кровавым» стейком.

— Твоя дичь, мадам мира, — поклонился он. — И… твой вечер.

— Надеюсь, ты не испугал кассира?

— Только слегка… Сказал, что ты беременна и хочешь странных сочетаний — они сразу всё поняли.

— ВЛАД!

Он засмеялся. Она ударила его подушкой. А потом они ели вместе — на полу, на пледе, среди игрушек, её плюшевого медведя и рассыпанных журналов.

Любовь — это не всегда свечи. Иногда — это шаурма ночью, и он, целующий тебя в щёку между укусами.

— Ты правда... не страшный, — шепчет она, уже дремля. — Просто... мой.

— Только твой, — шепчет он в ответ. — Навеки.

В комнате пахло тёплой едой и ванилью от свечи у изголовья кровати. На подносе — завернутая в бумагу шаурма, кола, аккуратно разрезанный стейк для него, и даже несколько конфет, которые Влад якобы "случайно прихватил", но на самом деле знал — она их любит.

Миранда села на кровать, потянув его за руку.

— Ты быстро, — улыбнулась она, приподнимая бровь. — Или ты летал, как летучая мышь?

Влад склонил голову и усмехнулся, ставя бутылку с колой на прикроватную тумбу.

— Почти. Ворон — не мышь, но тоже чёрное и загадочное. — Он подмигнул. — Идеально подходит к твоему интерьеру.

Она тихо хихикнула, открывая шаурму. Пока она жевала первый кусочек, он устроился рядом, подтянул её к себе — она оказалась между его ног, спиной к нему, под пледом.

— Ты бы удивился, если б знал, какие фильмы я в детстве смотрела, — сказала она, прокручивая на ноутбуке меню следующего фильма. — Я могла ночью пересматривать "Привидение" и плакать, а потом идти на кухню и пить какао. И все это в два часа ночи.

— Теперь ты не одна, — шепнул он, прижимая губы к её плечу. — И если кто-то осмелится пугать тебя, я его найду и разберу на молекулы.

— Даже если это моя тревожность?

Он замер. Потом осторожно обнял её крепче, подбородком прикасаясь к макушке.

— Даже тогда. Особенно тогда.

Пауза затянулась, она отложила еду, повернулась — теперь сидела к нему лицом. Он приподнял бровь, глядя на её зарумянившиеся щёки.

— Что?

— Ты такой... нежный. И опасный. Не понимаю, как это сочетается.

— А ты — моя загадка, — шепнул он, притянув её ближе. — Не думай. Просто будь со мной.

Он осторожно провёл пальцами по её щеке, касаясь шеи, подбородка, губ. Поцелуй начался тихо, мягко, но становился глубже. Она ощутила, как он на секунду замер — будто боялся испугать, но она не отстранилась. Напротив — сама переплела руки у него на шее, и поцелуй стал жаднее.

Она тихо вздохнула, когда он поднял её, усаживая себе на колени. Её пижама — клубничного цвета с милыми сердечками — резко контрастировала с его чёрной рубашкой и холодной кожей. Она выглядела как уютное воскресное утро, а он — как лунная ночь.

— Жёнушка, — прошептал он, лаская её спину через тонкую ткань. — Я не хочу торопить, но... ты сводишь меня с ума.

— Влад... — Она опустила взгляд. — Гарри дома. И… я просто… стесняюсь.

Он остановился, вздохнул и мягко прислонился лбом к её груди.

— Прости. Я не хотел давить. Я просто... тебя так много во мне. Я столько лет был пустой. А теперь — ты.

Она улыбнулась и поцеловала его в висок.

— Ты мой. Я рядом. Просто не сегодня.

— Тогда я буду ждать, — сказал он, улыбаясь почти мальчишески. — Даже вечно.

Она слезла с колен, поправила пижаму и легла рядом, притягивая его за руку.

— Пойдём смотреть мультики? Или хочешь ещё ужасов?

— Только если ты снова испугаешься и полезешь ко мне в рубашку.

— Это не страх. Это стратегия, — фыркнула она.

— Хитрая мадам мира, — шепнул он и поцеловал её в лоб.

Плед укрыл их обоих. Тишина комнаты нарушалась только голосами с экрана и лёгким дыханием двух душ, наконец нашедших тепло.

Они устроились в её комнате: ноутбук на подушках, тусклый свет ночника, под пледом двое — слишком близко, чтобы не чувствовать друг друга. Влад сидел сзади, она — между его ног, укрывшись мягким пледом. Он обнимал её, пока на экране бежали титры старого фильма о призраках и проклятых домах.

— Он не такой уж и страшный, — прошептала она, повернув голову. — Даже милый.

— Это потому что я рядом, — усмехнулся Влад, поцеловав её в висок. — Я же страшнее.

— Ты…? — она хитро прищурилась. — Ты — мрачный уют, но не ужас.

— Мрачный уют? — рассмеялся он. — Ты находишь мне прекрасные прозвища, жёнушка.

— Не называй меня так, — прошептала она, зарывшись в его рубашку.

Он усмехнулся, проводя пальцами по её талии, где пижама с клубничками уже слегка смялась от её движений.

— Влад...

— Да? Моя маленькая принцесса? — с нотками хриплости в голосе и романтики прошептал он, уткнувшись ей в волосы. Ее нежный аромат земляники и жасмина сводил с ума.

— Мне не нужна твоя любовь по акции.

— Что?
Влад резко дёрнулся, его этот факт смутил. Он не собирался отпускать ее. Ни за что.

— Я не хочу проводить месяц с тобой.... — сказала она в нежной улыбке и потянулась лицом к нему на встречу. Губой она уткнулась ему в щеку и прощебетала — потому что я уже твоя...

— То есть… — медленно начал Влад, подняв бровь. — Ты отказываешься от месяца бесплатной подписки на романтику с загадочным красавцем в чёрной рубашке? Я вложил в эту акцию душу, между прочим.

Миранда рассмеялась, прижалась к нему носом.

— Потому что я уже купила годовую. — Она игриво укусила его за подбородок. — И без права возврата. Кстати, я тебя с кем-то познакомлю...

Она встала, открыла дверцу тумбы и достала… аккуратный декоративный череп с темно красным бантиком.

— Это Валентин. Но можно Валли. Он меня понимает. — Серьёзно сказала она и поставила череп на подоконник. — Он хранит секреты. Особенно те, в которые страшно поверить.

Влад вскинул бровь, не сдержав смех.

— Я начинаю ревновать. Он выглядит слишком… умно.

— Ну, конечно. Он всегда молчит, в отличие от тебя. — Она села к нему на колени, обвивая его шею руками. — И точно не предлагает никаких подписок.

Влад, притянув её к себе, поцеловал в уголок губ, чуть задержался у её щеки.

— А ты, оказывается, ведьма. Смешная, милая, с клубничками… и ведьма. Заставила меня забыть, кто я. Просто бессмертный мужчина. Просто влюблённый. Просто…вампир.... но твой.

Миранда замирает. Ласково касается его лица.

— Мой. Не «просто». Мой навсегда.

Он прижал её крепче, не в силах больше сдерживать ту нежность, что сдерживал веками. Его губы мягко коснулись её, и в этом поцелуе было всё: боль прошлого, дрожь настоящего, предвкушение будущего.

— Тогда, жёнушка… — прошептал он, глядя ей в глаза, — нам с Валли придётся подружиться. Или я его случайно разобью. Ночью. Локтем. Или крылом…

Она прыснула от смеха и, не отрываясь, прижалась к нему щекой, кивнув.

— Я тебе выбью глаз. Ласково. По любви. Если это когда нибудь случится.

Он накрыл её губы вновь. Страсть смешалась с юмором, страх — с доверием, их мир стал камерным, уютным и недопустимо прекрасным.

— Влад… я правда тебя люблю, — прошептала она, зарываясь в его рубашку, — даже с этими… рекламными фразами.

— А я тебя, Миранда. С твоим Валли, клубничками и всем остальным. Я пересёк океаны времени ради тебя. Миранда... Моя Миранда.

И в этой ночи, среди мягких подушек, крошек от шаурмы и загадочного света их любви, родилась тишина, в которой никто больше не был один.

Комната погрузилась в уютную полутьму. Лишь цветочная гирлянда на стене, отражаясь в стекле, мерцала тусклым золотом. Воздух был сладким от ее аромата и ягодного крема, всё казалось неестественно тихим — до тех пор, пока дверь в спальню не скрипнула в четыре утра.

— Миранда? — раздался голос Гарри. — Ты не спишь?

Она вздрогнула, приподнявшись с пола. Её волосы спутались, губы ещё хранили вкус недавнего поцелуя. Сердце застучало в груди — сначала от испуга, а потом от мысли, что Влад мог остаться где-то рядом, что…

— Гарри? — Она выскользнула в халате в коридор. — Что-то случилось?

Он стоял в прихожей, в рубашке, явно собираясь уйти. В руке — медицинская сумка.

— Вызов. В срочном порядке. — Он оглядел сестру внимательнее. — Ты, кстати… не спишь? Уже четыре часа. Думал спала, решил проведать и узнать твоё самочувствие, а ты....

Она смутилась, убрала прядь волос за ухо.

— Просто не уснулось. Писала. Немного мечтала.

— Угу, — он прищурился. — Лицо у тебя мечтательное. И губы подозрительно припухшие.

Она прыснула от смеха, слабо хлопнула его по плечу.

— Не лезь. Просто переборщила с бальзамом, недавно его купила. Давай иди уже, доктор.

— Ладно-ладно. Если что, буду на связи. И… будь осторожна. — Он задержался взглядом на её лице, как будто что-то почувствовал, но не стал спрашивать.

Она проводила его как всегда до входной двери, смотрела, как он входит в лифт, махнула рукой — и тихонько закрыла за ним дверь.

И вот — снова тишина.

Она прижалась лбом к двери, глубоко вдохнула и на цыпочках вернулась в спальню. Легла на постель, подоткнула под себя ноги, задумалась.

Дать ли ему себя?
Всё так быстро… безумно, почти на грани реальности. Влад — незнакомец. Почти. Загадка, от которой мурашки по спине.

Влад был для нее; мужчина, который держал её, как будто она — его смысл жизни, точнее бессмертия, его спасения. А ещё он был в её снах, голос его звал её, даже раньше, чем они познакомились. И если верить тому, что шепталось в её груди… они уже были вместе. В другой жизни. В другой судьбе.
Но…

— Я схожу с ума, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Господи, я… я действительно сошла с ума.

Сердце сжалось. А вдруг он просто исчез? Просто был ночным бредом? Она почувствовала острое одиночество, почти испуг — как бывает, когда от любви остаётся тень.

Но в ту же секунду…
раздался тихий щелчок замка.

— Влад? — выдохнула она, резко поднявшись с кровати.

Окно приоткрылось, на подоконнике возник он. Высокий, в рубашке, расстёгнутой сверху, волосы чуть влажные, а в руках — нечто обёрнутое в бархат.

— Прости. Я слышал голоса. Ушёл на минуту. Но теперь… — Он вошёл, глаза мягко сияли. — Я принёс кое-что.

— Что это?

Он сел рядом, уложил на колени свёрток и медленно развернул ткань.
Там был медальон — старинный, тёмное серебро, изящная резьба, внутри — потускневший портрет девушки с её глазами.
Она. В другой жизни.

— Это ты. И это была наша свадьба... И ты в нашем... В нашем дворце.

Миранда затаила дыхание.

— Я… правда? Это…

— Я не мог потерять тебя снова. Сколько бы жизней ни прошло. Я тебя нашёл, Миранда. И если ты меня любишь — хоть чуть-чуть… — Он протянул руку, нежно касаясь её щеки. — Я не исчезну.

Она посмотрела в его глаза, синие, как бездна, и шепнула:

— Не чуть-чуть. Я люблю тебя безумно. Даже если это всё — сон или бред. Я всё равно выберу тебя.

Он притянул её к себе. Медленно. Осторожно.
И в этом прикосновении — без остатка — было чувство: будто мир наконец замкнулся. Две половинки сошлись. Души вспомнили друг друга.

Он накрыл её поцелуем, слишком глубоким, слишком жадным, слишком настоящим, чтобы быть просто игрой. Их дыхания спутались, одежда смята, плед сполз с кровати. Его руки были везде — бережно, но так жадно, он гладил и сжимал в своих ладонях ее пышную грудь сквозь ткань пижамы. Целовал её руки, запястья, шею и грудь. Его язык бессовестно сплелся с ее, Миранда вспомнила что подобное было... Было в библиотеке. Она дрожала, сама не зная, от возбуждения или от страха.

— Влад… — прошептала она, чуть отстранившись, — я…

Он посмотрел на неё, зрачки расширены, дыхание сбито, но голос — мягкий, глубокий:

— Ш-ш… Я знаю. Прости... — Он провёл пальцами по её щеке, касаясь подбородка. — Это будет тогда, когда ты будешь готова. Ни секунды раньше.

Миранда прижалась к нему лбом, сердцем к сердцу, и с облегчением выдохнула. Он всё понял. Он не настаивал. Не злился. Не исчез.

— Ты так сильно целуешь… — хрипло выдохнула она, пряча лицо у него на груди.

— Потому что хочу тебя до безумия, — прошептал он, касаясь её затылка. — Но люблю сильнее, чем хочу. Так что я подожду. Сколько нужно.

Она всхлипнула, но это был счастливый, чуть истеричный всхлип. Она подняла на него глаза, тёплые, растерянные, любящие:

— Я… я тоже люблю тебя. И… если честно… я думала, что ты — моя галлюцинация. Или сумасшествие.

Он засмеялся тихо, целуя её в лоб:

— Если я сумасшествие, то прошу, не лечись. Безумие тебе к лицу, жёнушка.

— Перестань… — простонала она, ударив его в плечо подушкой.

Он снова усмехнулся и подтянул её к себе, чтобы укрыть пледом и уложить рядом. Рядом, но не дальше чем в сантиметре.

Она снова посмотрела на него — с обожанием, недоверием, и немного страха от глубины чувств, которые бурлили внутри. Потом бросилась к нему в объятия и прошептала:

— Я правда люблю тебя. Боже, как же это пугает.

Он просто прижал её к себе.

— И это прекрасно.