Пока бьётся моё сердце

ПРОГУЛКА ПО БУХАРЕСТУ всегда казалась мне чем-то знакомым. Эти улицы... узкие, с выцветшими домами, в которых будто застряло время. Всё казалось таким близким, будто я уже ходила здесь когда-то, только не в этой жизни.
Джонатан смеялся:
Мы шли с Джонатаном по старому району, где дома смотрят в мир узкими окнами, а балконы покрыты кружевом кованого железа. Фасады облупились, но в этом было какое-то очарование.
- Узнаёшь улицу? - спросил он, щурясь от солнца.
- Странно... - я улыбнулась. - Я никогда не была в Бухаресте, но мне кажется, что я знаю каждый поворот.

Где-то неподалёку играл мальчишка. Светлые кудри, худые плечи, и целая охапка цветов в руках. Он раздавал их прохожим с какой-то трогательной серьёзностью. Когда я подошла, он протянул мне ромашку.
- Mulțumesc, - поблагодарила я по-румынски.
Джонатан удивлённо поднял брови.
- Ты когда успела выучить язык?
- Не знаю, - призналась я, вертя цветок между пальцев. - Просто... само вырвалось.

Он усмехнулся:
- Я говорил, что тебе пора чаще выходить. Ты ведь уже, по моим подсчётам, лет двести не покидала свой уютный дом.

- Очень остроумно, - закатила глаза я. - Мне просто нравится тишина.
- А мне нравится, когда ты смеёшься.

Мы свернули на узкую улочку, где пахло жареными каштанами и корицей. Старые вывески магазинов, стихийные лавки, где продавали книги, открытки и крошечные иконы. Бухарест казался живым, как старый друг, который узнал тебя первым, ещё до того, как ты произнесла своё имя.

Я остановилась у древнего здания с аркой.
- Что это?
- Старый университет, - ответил Джонатан. - Говорят, раньше здесь был монастырь.
Я провела пальцами по холодному камню.
- Здесь тихо... будто стены шепчут.

- Ты опять начинаешь, - рассмеялся он - Мечтательница.

Мы вышли к площади. Вокруг стояли деревья, и где-то за ними виднелись шпили собора. Солнце клонилось к западу, окрашивая всё вокруг в золотисто-розовый.
Я вдруг ощутила что-то вроде вспышки - резкое, короткое. Перед глазами мелькнула картинка: женщина в длинном платье, под сводом храма. Голоса. Кровь на камне.

- Мина? - позвал Джонатан. - Всё в порядке?

- Да... просто... на секунду показалось, будто я это уже видела.

- Это называется дежавю. Ничего мистического, просто мозг сбоит.

- А может, это память, - ответила я тихо.

Он посмотрел на меня с тем самым выражением, как всегда, когда я говорю что-то «непо-научному».

- Может, у тебя там, в прошлой жизни, была дача под Бухарестом?

Я ничего не ответила.

Мы пошли дальше. Город тянулся лениво, пахло пылью, старым деревом и дождём. Где-то впереди - парк, и лес, качающийся на ветру. Я остановилась у старого забора, глядя на деревья, и вдруг из груди само вырвалось:

„Cântă un cântec în inima mea,
Tu ești lumina mea, floarea mea nemuritoare.
Am fost prizoniera unei iubiri veșnice,
Respirația mea - un buchet de dor.
Sunt îndrăgostită..."

Звучит песня, в сердце моём,
Ты - мой свет, мой бессмертный цветок.
Я была пленницей вечной любви,
Моё дыханье - букет из тоски.
Я влюблена...

Джонатан медленно обернулся:
- Подожди... ты только что прочла это наизусть? Где ты выучила?

Я растерянно моргнула.
- Я не знаю... просто вспомнила.

И вдруг - за спиной, тихо, почти шёпотом, будто кто-то стоял совсем рядом, - прозвучало продолжение:

„Ai fost jucăușă - eu nepăsător,
Ai fost durerea - eu am fost dorul.
Eu am fost ecoul în fiecare pas al tău,
Eu am fost rugăciunea în binele tău."

Ты была игривой - я беззаботным,
Ты была болью - я был скорбным.
Я был эхом в каждом твоём шаге,
Я был молитвой в твоём благе.

Я резко обернулась. За нами - пусто. Только ветер шевелил листву. Джонатан побледнел:
- Ты это слышала?...

Я медленно кивнула, сжимая ромашку в пальцах. Где-то далеко, за шумом улиц, будто отозвалось эхо - знакомое, родное, зовущие строки, которые я, кажется, уже когда-то слышала.

Мы ещё долго шли молча.
Джонатан всё время оборачивался, будто надеялся увидеть кого-то за спиной, но улица тонула в гордом одиночестве.

- Джонатан... - тихо сказала я. - А почему ты вообще здесь? Почему позвал именно меня?

Он, кажется, ждал этого вопроса. Задумчиво глянул в сторону старого каменного фасада и произнёс:
- Ну, официально - работа. Не совсем моя, правда. Мне поручили разобраться с бумагами по недвижимости.

- Недвижимости? - переспросила я, удивлённо подняв бровь.

- Да, старый дом. Когда-то библиотека. Карфаксское аббатство - знаешь, где-то под Лондоном. Его владелец умер лет сто с чем-то назад, а теперь внезапно всплыли документы... - он усмехнулся, чуть нервно. - Представь себе, кто-то из наследников решил вернуть здание в собственность.

- Так ты приехал сюда, в Бухарест, чтобы... оформить бумаги на дом под Лондоном? - я чуть прищурилась. - Звучит подозрительно.

- Это долгая история, - вздохнул он. - Клиент из старинной семьи, очень своеобразный. Три года назад я уже им занимался. Он тогда хотел всё оформить, но потом пропал, говорили проблемы с сердцем. А теперь внезапно - приглашение, подпись, встреча. Вот и я здесь.

- А два билета? - спросила я, вспоминая утро, когда он вручил мне второй.

Он неловко усмехнулся:
- Сначала думал взять коллегу, но... потом решил, что тебе полезно будет сменить обстановку. Ты всё время сидишь дома, с книгами и своим компьютером.

- Значит, я замена твоему коллеге?
- Нет, - поспешно сказал он. - Мина ты - единственная, кого я хотел рядом.

Я посмотрела на него внимательнее. Его взгляд был мягкий, слишком откровенный, чтобы не заметить. Сердце дрогнуло, но я отстранилась внутренне - спокойно, без обид.

- Джонатан, ты очень добрый, - сказала я тихо. - Но я ведь не твой повод выбраться из рутины.

Он опустил глаза, пытаясь скрыть улыбку.
- Я и не говорил, что ты повод. Ты... просто как якорь. Знаешь, когда рядом - всё спокойно.

Я улыбнулась, но ничего не ответила. Иногда проще промолчать, чем рушить иллюзию, особенно если она кому-то дорога.

Мы свернули на старую улицу, где фонари светили жёлтым светом, будто усталыми глазами старого города.
- Знаешь, - сказала я, глядя на вывеску кафе, - всё это странно. Ты - юрист, я - художник и учитель, и вдруг мы стоим в Румынии, возле какого-то дома-призрака, о котором никто не слышал.

- Иногда жизнь сама подсовывает нужные маршруты, - ответил он. - Или тех, кого нужно вернуть.

Я не поняла, что он имел в виду, но почему-то стало прохладно.

- Стоп! - вдруг спросил он.
- Когда это ты стала учителем?

Я усмехнулась и ответила:
- Недавно, я стала частым учителем онлайн по языкам и литературе. Всего у меня два ученика.

Джонатан мягко на меня посмотрел, его взгляд был нежным и добрым.

На миг мне показалось, что где-то впереди - за поворотом - кто-то идёт нам навстречу.
Силуэт высокий, в длинном пальто. Но, когда мы подошли ближе, улица оказалась пуста.

Мы остановились в небольшом отеле в центре города - старинное здание с лепниной, скрипучими лестницами и окнами, выходящими на шумный бульвар. Всё пахло кофе, дождём и чем-то... старым, знакомым. Я бросила сумку на кровать, сняла пальто и включила музыку. Что-то лёгкое, фортепианное, как фон для размышлений. Сегодняшний день был ясный, но неяркий - солнце будто лениво касалось крыш и башен.

Я села у окна. Бухарест жил своей жизнью - кто-то спешил, кто-то смеялся, продавцы уличных цветов спорили с туристами.

И вдруг... странное ощущение. Словно я не впервые вижу всё это. Словно когда-то уже сидела у похожего окна - только не в этом времени, не в этой одежде, и даже не в этом теле.

Я вздохнула и улыбнулась сама себе:

- Что за глупости, Миранда... просто устала.

Джонатан подошёл к двери, поправляя галстук.
- Я к нему, - сказал он коротко. - К старику. Тот клиент, помнишь?
- Уже? - удивилась я. - Ещё ведь день, не вечер.
- Он так попросил. Говорит, пока день ему проще. К старикам, наверное, дневной свет всё ещё благословение.
Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло напряжение.
- Я быстро. К вечеру вернусь, и мы уедем после ужина.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна.

Музыка продолжала звучать - старый вальс, нежный, немного грустный.

Я поднялась, неосознанно вытянула руку, сделала лёгкое движение, словно бы кто-то взял меня за талию и повёл.

Я никогда не любила танцевать. Но в тот миг тело само вспомнило шаги. Ноги скользили по полу, будто знали ритм, будто я уже когда-то танцевала так - под чужой рукой, под тот же мотив...

На миг показалось, что воздух вокруг пахнет не просто пылью и кофе, а чем-то... старинным, тяжёлым, как свечной воск.
Я остановилась, сердце билось быстрее.

- Всё, хватит, - прошептала я, выдохнув. - Мне просто нужен воздух.

Я накинула лёгкий шарф и вышла. Парк был неподалёку - зелёный, старый, с липами, которые помнили, наверное, больше, чем я сама. Дети кормили голубей, старики играли в шахматы, у фонтана торговали безделушками.
Я купила пару сувениров - медальон в форме луны и открытку с изображением старого замка.

На обороте открытки было написано:
Castelul Drăculești. Comitatul Argeș.
Я провела пальцем по буквам и вздрогнула. Сердце кольнуло, будто кто-то произнёс это имя прямо в груди.

- Странное совпадение, - пробормотала я, прижимая открытку к себе.

Ветер прошелестел где-то за спиной - тихо, почти ласково, и мне на секунду показалось, что кто-то шепнул:
„Bine ai venit acasă..." - «Добро пожаловала домой...»

Я обернулась - но никого не было. Только листья кружились в воздухе, словно тени от давно забытого танца.