Исцелю и сломаю

Голова трещит так, что кажется по ней били не останавливаясь. В горле сушит, глаза болят от слез, что я выплакала на коленях Людмилы Владимировны. Унижение, которое я тогда почувствовала ещё гуляет внутри меня. Неужели я настолько ничего не значу, что можно так издеваться?

Поднимаюсь с дивана и иду к выходу из гостиной. В коридоре пусто, за окном видно розовый закат, он медленно ползет через окно в дом и хочет его наполнить своей красотой. Понимаю, что нужно быстрей обуваться и уходить отсюда, иначе Вадим обратно закроет меня тут.

Ботфорты стоят около входной двери, черное пальто висит на вешалке. Кажется, что его уже успели и почистить. Выхожу из дома и вечерний ветер дует мне в лицо, во дворе пусто, не видно даже охраны. Быстрыми шагами я направляюсь к воротам, а там в надежде встретить хоть кого-то и попросить меня отвезти домой. Но видимо удача обижена на меня и не хочет больше со мной сотрудничать, раз как только я подхожу к массивными железным стенам, они открываются и передо мной стоит машина Вадима. Он жестом показывает мне садится и я забираюсь на заднее сиденье.

– Твоя сумка, – протягивает мне мои вещи с переднего сиденья.

– Спасибо, – тихо отвечаю ему.

Всю дорогу мы молчим, пейзаж за окном сменяется лишь деревьями и заправками, а закат всё больше уступает место ночи. Уже ближе к городу я начинаю вновь засыпать, но звук телефона заставляет придти в чувства.

Достаю его из сумки и на экране вижу номер, который лучше бы мне не звонил.

Отец.

Мне ничего не остается, как провести пальцем по экрану и принять вызов. Он все равно добьется со мной разговора, уж лучше пускай это будет сейчас, чем потом и с позором.

– Алло?

– Ты где? – никаких приветствий и теплых слов, только лишь знать, что я его не опозорю.

– Домой еду.

– С кем? – голос отца становится недовольным, он считает, что я не должна с кем-то мотаться поздно ночью.

– С Вадимом.

– Дымов?

– Да, – стараюсь сделать голос, как можно тише.

– Включи громкую связь.

Холодный пот прошибает меня с головы до пят. Неизвестно, что сейчас творится в голове моего отца. Возможно, что он захочет спросить Вадима о чем-то по работе, может быть и попросить доложить о моих действиях.

– Ты на громкой.

– Вадим, меня слышно? – его голос сразу становится более веселым, боится Дымова, но не признается.

– Слышно, что ты хотел?

– Моя дочь там меня не позорит?

Кончики пальцем покрываются льдом, кровь стынет от этих слов.

– А с чего она должна тебя позорить? – голос Вадима холодный, видимо, что он не очень и хочет разговаривать с ним.

– Да ей неизвестно, что стрельнет в голову, будут потом ещё шептаться коллеги по работе, что дочь плохо воспитал.

Я отчетливо слышу мамин смех и чувствую ухмылку отца. Мне остается только надеяться, что Вадим не расскажет про случай у него на работе. Иначе мне можно будет собирать вещи и уходить из дома.

– Нет, она ведет себя прилично, зря ты так о ней говоришь, – Вадим поднимает голову и смотрит на меня через зеркало заднего вида.

Сейчас я испытываю к нему благодарность, что не рассказал, наверно он знает, что моя и так ничтожная жизнь станет ещё более жалкой.

– Ну тогда я спокоен, спасибо тебе, что приглядываешь, ты знаешь, я в долгу не останусь, хотел ещё кое-что спросить....

– Мне сейчас некогда, давай позже, будет время наберу.

– А... кончено, хорошо.

Отключаю телефон и убираю его в сумку. Руки трясутся так, что ухватиться за собачку молнии получается не с первого раза.

– Тебе плохо?

Голос Вадима выводит меня из мыслей, что мигом посетили мою голову, стоило только подумать об отце.

– Что? – поднимаю на него взгляд.

– Спрашиваю, тебе плохо.

– Н-нет, всё нормально, правда.

Но он мне не верит, знает, что ничего не нормально. Понимает, что я боюсь встречи с родителями, а если они ещё и узнают о том, что произошло, то...

– Я ничего не расскажу им, успокойся.

– Правда?

– Правда, мне незачем им это говорить, для них это только лишний повод тебя унизить.

И это правда. Иногда я задаюсь себе вопрос:

«А зачем они меня рожали?»

Но каждый раз боюсь его озвучить, а ведь всё могло быть совершенно по-другому. Будь я умной и поступив в университет в Европе, как хотел отец. Но мне не хватило одного балла, а оплачивать обучение мне никто не собирался. Потянуть такую сумму я бы физически не смогла, даже если и работала на трех работах.

– Спасибо, – облокачиваюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. – Прости, что из-за меня ты поссорился со своей девушкой, от меня столько проблем.

– С какой девушкой? – поворачивается ко мне.

Мы с твоим на светофоре и красный будет гореть ещё как минимум шестьдесят секунд.

– Ну.... та, что приходила.

Он только вздыхает и отворачивается обратно. Когда, когда машина вновь трогается, Вадим решает мне ответить:

– Она не моя девушка.

– Но... она говорила про отношения... и ... я подумала, что вы...

– Мы просто с ней трахались, вот и всё. Никаких отношений там не было, эту пижаму я ей купил, чтобы она перестала выносить мне мозг и хоть немного заткнулась, – Вадим начинает злиться.

Я вижу, как он всё сильнее сжимает руль, а когда нас подрезает машина, то покрывает того отборным матом. Сейчас мне стоит держать язык за зубами, а иначе буду следующей кого он им покроет.

Мы подъезжаем к моему дому, когда на улице уже давно темно. Возле подъезда стоит кучка парней. Видимо обратно богатенький сосед снизу привел своих друзей и они будут тусить всю ночь. Ему на меня плевать, но его друзья часто отпускают в мою сторону пошлые фразы, а некоторые как-то попытались и облапать.

– Спасибо, что довез, пока.

Отстегиваю ремень безопасности и выхожу из автомобиля, но Вадим выходит и направляется вместе со мной в сторону подъезда.

Возможно это и к лучшему, мне будет спокойнее, что он может меня защитить. Была бы я одна, то наверное ждала, когда они уйдут. Пускай это и приличный район, где повсюду камеры, но пара купюр в кармане и видео уже нет. А охранник, что сидит в небольшой комнате, явно не захочет связываться с такими парнями.

Чем ближе мы подходим к ним, тем сильнее я слышу их пошлый разговор, а вскоре некоторые фразы уже адресованы и мне.

– Мила, добрый вечер, а откуда ты такая нарядная? На свидание ходила?

Кажется, что это Вова. Худощавый парень с пирсингом на губе, стрижкой практически налысо и полупустой булкой пива в руке.

– А ты не промах, – подключается уже второй их друг. – Мы думали, что ты приличная девочка, в такое время уже дома сидишь, а ты оказывается где-то шастаешь.

– Может лучше проведешь этот вечер с нами, в наших горячих объятиях?

Один из них протягивает ко мне руку, но Вадим её перехватывает. Всего одно движение и рука этого бедолаги уже вывернута, а может быть и сломана. Следующий удар приходится в нос, и тогда от звука сломанных костей, тошнота подступает к горлу.

– Сука, – истошный крик проносится по всей улицы и парень падает на колени.

– Эй, мужик, ты совсем охринел?! На кого полез?!

Из подъезда выходит ещё пару и их в общей сумме становится семь. Меня охватывает паника, Вадим конечно в разы превышает их в силе и весе, но неизвестно, что они могут ему сделать.

– Решили тронуть её?  – он показывает на меня пальцем. – Сначала я вам яйца оторву и заставлю их съесть, раз вы такие смелые.

Голос Вадима становится убийственным, взгляд темнеет. Его ладони сжаты в кулак, если он ударит кого-то, я сомневаюсь в их способности выжить.

– Да ты будешь тут сейчас лежать сам.

Они все кучкой набрасываются на него. Меня сковывает страх, я не знаю чем помочь Вадиму и нужна ли ему моя помощь? Какой от меня будет толк?

Мат летит от этих парней и угрозы Вадима, но следом появляется новый хруст костей. Трое уже валяются на асфальте и держатся за руки и ноги, остальные кто попадает под удар Вадим отлетают к стене дома.

– Тварь, – один из парней надвигается на меня с ножом в руке, его глаза красные. Видимо он что-то принял, но от этого знания мне не легче. – Я тебя сейчас на куски порежу, иди сюда.

Он делает один шаг ко мне и в этот момент Вадим выбивает нож из его рук, но следом, он видимо хочет выбить из него и всю жизнь. Не жалея силы тот валит его на землю и бьет без пощады. Первым ломается нос, а следом и возможно ребра. Дальше я уже ничего не вижу, тошнота достигла такого уровня, что меня начинает рвать. Я вовремя отворачиваюсь и всё, чтобы мною было за сегодня съедено в спешном порядке покидает желудок.

Ноги трясутся, стоять практически невозможно, но звук того, как ломаются кости вновь всплывает в моей голове. Новая волна не заставляет себя долго ждать, в какой-то момент меня обхватывает за талию сильная рука, а вторая убирает мои волосы. Как только это всё прекращается, то я полностью обмакиваю в руках Вадима. Он без замедления берет меня на руки и несет к машине.

Я оказываюсь вновь на пассажирском сиденье, Вадим достает из багажника бутылку воды и протягивает её мне, чтобы я могла попить.

– Спасибо.

После нескольких глотком я отдаю её обратно, но он собирает воду в ладонь и потирает мне лицо. Если я испачкала его, когда это всё из меня выходило, то больше я не смогу видеться с Вадимом. Уеду в глушь и поселюсь в норе с белками.

– Освежись немного, ты вся бледная.

Вадим продолжает протирать мне лицо и делать так, чтобы я не смотрела за его спину. До нас доносится только несколько болезненных стонов от тех, что пытаются встать или ползти.

– Лучше?

– Да, намного.

– Отлично, сиди тут, я сейчас.

Он достает из кармана брюк телефон и набирает чей-то номер.

– Саня, пришли сюда своих ребят, тут несколько тварей очень сильно просят камеру...

Дальше я не слышу, что он говорит, меня начинает клонить в сон и я облокачиваюсь на спинку сиденья. Просыпаюсь уже только, когда Вадим вновь поднимает меня на руки и несет к подъезду.

Всех кто был в этой компании рассадили по машинами. Скорая осматривает парня с ножом, видимо ему понадобится больше помощи, чем предполагалось. Вадим заходит внутрь подъезда, где тоже полно людей. Благо, что они не задают никаких вопросов, а только вызывают лифт. Из разговора я узнаю, что они работают на Вадима и какого-то Сашу. Большего мне не удается узнать.

Как только Вадим переступает порог квартиры, то мигом укладывает меня на диван в зале.

– Скоро вернусь, нужно разобраться.

Я быстро сажусь на диван, ведь зная если Вадима в гневе, не поможет никакая охрана.

– Вадим.

– Что? – поднимает на меня взгляд.

– Ты ведь не пострадаешь?

– Я – нет, а вот они, не уверен.

Последнее, что произносит, перед тем, как оставить меня одну.