энтропия

До ушей Харуно донеслись голоса. Она слышала чей-то разговор. С одной стороны казалось, что она в инкубаторе, и едва можно хоть что-то услышать, а с другой складывалось впечатление, что Сакура находится рядом с говорящими. Хотя на самом деле девушка неподвижно лежала, прислонившись к стене.

       Мадара.

       Она вернулась в Ад. А небеса, в которых она пребывала, уже как двенадцать часов назад покинула, заснув страшным сном.

— Она не должна была пострадать, — спокойно сказал ублюдок, не замечая её пробуждения. Дураку понятно, что он сердится больше потому, что приказа ослушались, не из-за чего-то другого.
      Шиноби, которого она узнала, Хинимори, печально поклонился:

— Ранение привело к захвату, Мадара-сама.

       Ониксовые глаза ублюдка метнулись в сторону Сакуры, как раз в тот момент, когда она смотрела на него. Девушка внутренне вздрогнула, так как не могла двигаться из-за простого, но мощного гендзюцу, и сразу же отвела взгляд — единственное, что она тогда могла сделать.

       Хинимори сообщал, что Мадара хотел бы, чтобы её доставили в сознании, но это никак не повлияло на вынужденный сон.

       И это было лучшим вариантом. Хотя бы всё это время она не беспокоилась о Тобираме. Харуно искренне надеется, что с ним всё хорошо, что он уже исцелен и находится в безопасности.

       Она надеялась, что блондин придет за ней совсем скоро. Братья Сенджу не оставят её здесь, Сакура в этом уверена. Они оба когда-нибудь станут хокаге. Отказаться от товарища, бросив его на «верную гибель», не входит в планы обоих.

       С самого начала девушку терзали мысли о подобном исходе событий, но каждый раз она откладывала всё в последний ящик, стараясь избегать подобной ситуации, думать о других и более важных вещах. И всё это всплыло снова, но уже после того, как Сакура столкнулась лицом к лицу с Мадарой. Теперь это не мысли, а реальность, и она постепенно топит всё.

— Хорошо, ты уволен. А теперь оставь нас.

       Ониксы ублюдка снова посмотрели на неё, но Харуно отказывалась делать точно так же, поэтому она либо просто смотрела в сторону, либо закрывала глаза, привыкая к подступающей боли.

       Она была бы глупа и слишком уж наивна, если бы не ожидала какого-то наказания за поступок.

       Четверка шиноби, что отвечала за выполнение этой миссии, покинула кабинет Учихи, и здесь повисла невыносимая тишина. Сакура слышала звон его доспехов, как он поднялся и то, как начал медленно идти в её сторону. И девушка боролась с нарастающим любопытством, чтобы не открыть глаза.

       Теплые подушечки пальцев прикоснулись к подбородку, словно заставляя Харуно всё же посмотреть на Мадару, но она не хотела этого. Скорее всего, это было последнее неповиновение, которое всё ещё было в её руках, пока печать Сенджу не сменится на Учиха.

       По спине пробежал холодок, когда Сакура осознала всю трагичность и тяжесть происходящего, а ведь стоило только сунуться сюда. Хаширама несколько раз выражал свое отвращение к поведению Мадары… После этого появились большие сомнения насчет союза, который надо будет, просто необходимо, создать в будущем.

       Почему-то именно сейчас розоволосая сильно пожалела, что не извинилась тогда, когда это было просто необходимо. Тогда бы Изуна не пошел на крайние меры, чтобы спасти подругу, и ничего этого бы не происходило. Не было бы вообще никакого напряженного момента, как сейчас. Именно этот неожиданный переезд к Сенджу стал роковым. Он мог, и до сих пор может, настроить два сильнейших клана друг против друга. А тогда и Конохи не будет. И всё из-за неё.

       Трагедия сотряслась над Сакурой, когда он заговорил:

— Я не накажу тебя за то, что ты ушла, ибо тебя это не спровоцировало, — тихо сказал Мадара. Его пальцы всё ещё касались подбородка, а вторая рука подхватили ладошку девушки, где красовался герб Сенджу. Несколько секунд он молчаливо на него смотрел, но вскоре послышался лязг метала, и Сакура почувствовала, как клинок мягко коснулся её ладони.

       Она крепко зажмурилась, уже ожидая боли.

— Тем не менее, ты будешь наказана за то, что не вернулась.

       Внутренне она закричала, когда кунай глубоко вонзился в плоть. Казалось, что в этот надрез он вложил всю свою горечь и силу. По руке потекло несколько струек крови и несколько капель опустилось на пол. Потом он отпустил руку девушки, видимо, проделывая всё тоже самое и со своей, при этом не издавая и звука.

       Затем зеленоглазая почувствовала, как он снова берет её за руку и уже смешивает потекшую кровь.

       Она знала, что дзюцу уже завершено, а боль внезапно исчезла. И уже после этого Мадара развеял до сих пор активное гендзюцу и произнес свой первый приказ:

— Исцели себя.

       Так и не открывая глаз, Харуно сконцентрировала чакру в руке. Рана быстро и с легкостью затянулась, но это даже ещё сильнее пугало. появился страх за свое ближайшее будущее. Что будет вскоре?..
— Открой глаза и встань, — было очевидно, что печать была уже готова. Он сделал это.

       Она немного помедлила и сразу же почувствовала, как тело пронзает тысячи кунаев.

       Сакура закричала и сразу же открыла глаза, её всю охватило влияние печати, но не обращая на это внимание, девушка прижалась к стене и поднялась с её помощью.

       Дыхание сбилось и стало тяжелым. За этот месяц она уже успела отвыкнуть от этого чувства, а привыкнуть обратно — вопрос времени.

— Посмотри на меня.

       Она внимательно посмотрела на него, заострив взгляд на подбородке, но никак не выше. Она не желает смотреть ему в глаза.

       Брюнет вздохнул и подошел ближе. Сакура тут же напряглась, стоило ему обхватить куноичи и прижать к своей груди. Сильные мужские руки сжали хрупкое тельце, а головой мужчина уткнулся в шею, глубоко выдыхая. Харуно тут же напряглась от отвращения.

— Ты никогда меня не покинешь, понимаешь это? — он нежно поцеловал её в шею. — Ты моя.

Он почти прорычал этот приговор, а Сакура только сейчас осознала, что Мадара… до ужаса одержим ею.

       Да, он владеет ею через печать. Она снова его рабыня, да… Но чувства не должны были в это ввязываться. Учиха не должен был проявлять к ней интерес. Никакого интереса, кроме одного — медицинские способности.

       И всё же, вот он.

       И вот она.

       И теперь она уверена в том, что если Сенджу забудут о ней, если они проигнорируют то, что происходило здесь ранее и происходит сейчас, если Тобирама действительно заботился о ней и их поцелуй что-то да значил, но они ничего не предпримут, Коноха не сформируется.

       Внезапно Учиха глубоко вздохнул, снова ощущая этот дурманящий аромат, и тут же отстранился. Сакура увидела в его глазах подавленную одержимость и постепенно разрастающееся безумие. При всём этом девушка искренне надеялась, что Сенджу не сделают ничего из того, о чем она только что предполагала, и что Тобирама соберет хоть всю армию и пойдет на клан Учиха.

       Немного помедлив, он спокойно поднял Харуно, словно она невеста какая-то, подхватив одной рукой под спину, а второй под ноги. Куноичи сжала губы в узкую полоску и стиснула зубы, лишь бы не издать хоть какого-нибудь звука, а ведь ему было всё равно.

       В конце концов, почему он должен волноваться? Наверное, она знала это лучше всех. Да и победить никак не получится. Розоволосая даже во время тренировки не смогла его как следует покалечить.

       Мужчина направился на выход из кабинета, открыв дверь ногой. Он прошел по всему коридору, а потом и через весь дом с Сакурой на руках, пока не добрались уж до очень знакомой части особняка… В глаза бросилась спальня этого ублюдка. То место, где Харуно была всего один раз, но даже тогда очень хорошо запомнила это место.

       Есть только одна причина, по которой он принес её сюда.

— Пожалуйста, нет…

       И лишь один его теплый взгляд заставил девушку вздрогнуть. Она боролась с диким желанием заплакать, поэтому лишь снова стиснула зубы и зажмурилась.

Не будь слабой! Не будь слабой!

       Горячая слеза медленно скатилась по щеке, скрывшись где-то за подбородком.

       Он точно так же пнул дверь ногой, открывая её, и вошел внутрь. А потом точно так же закрыл её, показывая неприкосновенность и закрытость к своей личной жизни.

       Мадара отнес зеленоглазую прямо к кровати, а потом быстро скинул с себя все свои доспехи и форму, тут же нависая над дрожащей Харуно.

— Не борись со мной… если я не прикажу этого тебе, — Мадара нежно поцеловал её поджатые губы, совсем не обращая внимания и даже не замечая горящих слез, которые мигом потекли из изумрудных глаз.

       Его слова заставили всё нутро сжаться от отвращения, но это был приказ. Теперь ей некуда деваться.

_

       Внезапно все мысли улетучились, стоило ему примкнуть к шее, целовать и посасывать чувствительную кожу. Сжимать и грубо разминать девичью грудь широкими ладонями. Сакура захныкала, но ничего не сказала, а продолжала лежать так же неподвижно, словно труп.

       Когда уже вся шея была в укусах и синяках, он спустился к острым ключицам, а потом принялся всё тело осыпать поцелуями и проводить губами по коже. Учиха оставил грудь в покое, высовывая руки из-под её черной рубашки с длинным рукавом, затем приподнял Харуно, намереваясь её вообще раздеть.

       Она не позволила бы ему подобного, если бы не приказ. По-видимому, это считалось борьбой и сопротивлением, раз всё тело пронзил короткий, но сильный разряд боли. Он не хотел причинять ей этого, лишь предупреждал. Пусть она не мешает ему.

       В груди болезненно ныло сердце, каждый его удар наливался гневом, ненавистью и болью.

       Мужчина разорвал остаток одежды, обнажив грудь. Всё ещё лаская шею и ключицы, Мадара коснулся подушечками пальцев сосков Сакуры, поглаживая и щекоча, пока те не затвердели, в животе не начало наливаться тепло. Харуно тихо ахнула и закусила губу, желая и пытаясь контролировать себя.

       Неважно, она отказывается наслаждаться этим. Глаза до сих пор крепко зажмурены. Она не будет бороться, но не потеряет саму себя… с ним. Это считалось бы изнасилованием, но его это уж точно не волнует.

— Не бойся, — казалось, он почувствовал это нежелание. — Наслаждайся этим.

       Всё стены, преграды и препятствия мигом снесло, а Сакуру закинуло в растерянность. Её тело наполняло тепло, а кровь закипела в голове и низу живота. Мадара всё ещё продолжал ласкать грудь и каждое его действие отдавалось пульсацией по всему телу. И стоило тому коснуться губами правого соска, девушка тут же вздохнула, а потом и застонала, как только по тому священному месту прошел язык.

Что происходит?

Мимолетная и паническая мысль всё же проскользнула в голове, но точно так же потерялась среди других всплывающих мыслей, а после всё это затемнило возбуждение.

       Губы дрогнули и открылись в немом крике, стоило языку коснуться соска, а потом начать снова ласкать его. Спина выгнулась на встречу, а разум окончательно затуманился, как бы она не боролась с этим нахлынувшем туманом. Вторую грудь мужчина спокойно поглаживал свободной рукой. Постепенно в низу живота словно скапливалось тепло, когда он стал ещё нежнее, а с губ сорвалось несколько желанных стонов. И с каждым разом они становились громче. Руки словно автоматически потянулись к его волосам, пропуская их между пальцев и сжимая. В мозг ещё поступали какие-то отдаленные мысли, но всё, на чем она могла сосредоточиться — это постоянно проскальзывающий язык на её груди.

       Снова всплыла мысль о спасении и девушка дернулась. Почему она снова с этим борется?

       Он прижался всем телом к Сакуре, и она хотела было возразить, но все попытки, которых даже и не было, улетучились, стоило ему отстраниться от груди и нежными короткими поцелуями спуститься ниже. И он спустился, но преградой стали штаны.

       Одним легким движением он сдернул их вниз и вскоре вообще снял, обнажая белые трусики. Вскоре и их не оказалось на месте.

       Туман рассеялся сильнее и девушка замолчала, снова осознав, что всё это неправильно. Так не должно быть. Она вообще этого не хочет. И лишь стоило горячему языку проскользнуть прямо вдоль половых губ, стоило ему лишь облизать клитор, словно пробуя его на вкус и убеждая Мадару, что Сакура ого-го как возбудилась, все мысли снова улетучились.

       Сакура громко хныкнула и напрягла бедра, но он схватился за них и раздвинул ноги так широко, насколько это вообще было возможно. Девчачьи руки всё ещё касаются его волос и в отместку Харуно сжала их сильнее. Затем она вдруг ахнула и страстно застонала, не в силах связать хоть какую-то мысль, ощущалось лишь удовольствие.

       Мадара вдруг зарычал, а по спине Сакуры пробежала дрожь наслаждения. Она уже утопала в нем, давилась им, готова была молить о «пощаде», но Учиха вдруг остановился.

       Брюнет отстранился и поднялся на ноги, быстро снимая с себя остатки одежды. Стоило мужчине приспустить бельё, на изумрудные глаза показалась уже затвердевшая плоть. Увидев член, Сакуру будто вернули в реальность, только сейчас она поняла, что ещё чуть-чуть и Харуно лишится девственности с человеком, которого ненавидит всем телом. Ясность снова нахлынула на неё.

       Поняв, что сейчас розоволосая находится в постели ублюдка, открыто и беспомощно наблюдая за оголенным Учихой, которого хотела убить, позор со всей силы ударил по голове. Что она делает? Что происходит? Почему она так возбудилась?

       Это похоже на то, словно всё тело девчонки горело и его резко окунули в холодную воду. Ум потрясен и до сих пор находится в эйфории от возбуждения. И теперь он ясно мыслит, но на долго ли это?

Он снова склонился над ней. И к своему ужасу девушка почувствовала, что её потребность усиливается с каждым его прикосновением. Мадара снова поцеловал Сакуру, свободно проводя языком по губам. Его руки снова ласкали соски, и жар в ее животе был уже невыносим, он просил скорой разрядки.

       И когда два пальца медленно входят, а потом упираются в преграду, страх снова напомнил о себе. Именно он заставил неопытный язык остановиться «изучать» рот этого ублюдка и вообще отстраниться. Мадара заметил эту нерешительность и отстранился, внимательно всматриваясь в эти уже родные черты лица. И угадать причину этого сомнения не составило особого труда. Он должен довести её удовольствие и желание до такого уровня, что страх будет отходить на второй план. Поэтому брюнет снова пристроился к аккуратной и небольшой груди, лаская её.

       Сакура стонала, задыхалась, рычала от мимолетной боли, стоило Учихе слишком сильно сжать напряженные соски или когда его пальцы снова вторгались в промежность. И это лишь ослабило удовольствие, а разум снова был в её подчинении. Мадара, казалось, этого в упор не замечал. Зеленоглазая отлично чувствовала, как его пальцы снова коснулись девственной плевы, а потом вдруг их сменил уже до боли пульсирующий член.

— Нет… — она захныкала.

— Тшшшш, — тихо проворковал Учиха, успокаивающе поглаживая её голову. И даже эти действия не произвели никакого эффекта. Когда головка уже начала медленно входить, Сакура снова потянулась к нему.
— Нет, пожалуйста.

— Потерпи немного… — прервал он, а затем, как бы договаривая свои слова действиями, вошел. Девственная плева натянулась и тут же лопнула, как резинка, а с покрасневших девичьих губ сорвался крик.

       Мадара был достаточно любезен, чтобы остановиться и подождать, пока розоволосая привыкнет к новым ощущениям. Мужчина терпеливо поглаживал голову, целовал шею, ласкал, лишь бы успокоить её. По порозовевшим щекам скатывались горькие слезы, а руки крепко сжали одеяло.

       Куноичи чувствовала, как внутри её всё сжимается и как нутро обволакивает член. Боль резко остановила поток мыслей, всё смешалось в одно-целое, и, в конце концов, она, боль, начала стихать, а всхлипы смягчились. Учиха вышел из Сакуры и снова вошел, повторяя это снова и снова со всей присущей ему нежностью.

       Возбуждение возвращалось, и Харуно прекрасно знала, что бесполезно бороться со всем этим. Толчки постепенно становились упорнее и сильнее, а низ живота буквально надрывался от этого. Все тело обволокла страсть и желание, зеленоглазая даже не сразу заметила, как двигает бедрами навстречу.

       Крик вырвался из горла, когда тело пронзила боль удовольствия. Она никогда раньше такого ещё не чувствовала, невозможно не потеряться в нахлынувшем наслаждении. Девушка испытала это дважды, прежде чем Мадара и сам достиг пика оргазма, излив свое семя прямо в Харуно. И это жгучее чувство вернет обоих к реальности раз и навсегда.

_

       Темноволосый мужчина отстранился от куноичи, ложась рядом и притягивая хрупкое тело к себе. Мадара Учиха, который только что лишил её — Харуно Сакуру, девственности, тяжело дышал, — собственно, сама девушка тоже, — но был до чёртиков доволен. А вот сама Харуно сгорала от стыда позора.

— Отдохни, — сказал он, закрывая глаза и замолкая.

       Тело всё ещё подрагивает от недавнего оргазма, но дыхание постепенно восстанавливается и приходит в норму. Сакура долго лежала, совсем не двигаясь, проклиная всё на свете, особенно ту самую встречу — первую. Она пыталась понять, что же именно заставило её стать желанной для него, а не наоборот.

       Но тогда она всего-лишь вспомнила его слова… точнее приказ:
— Наслаждайся этим.

       Если не печать… ей бы понравилось? Во всяком случае, он не может её заставить это сказать… искренне. Разве что только с помощью проклятой метки.

       Которая смешивает их кровь. Неужели он думал, что данное времяпровождение будет считаться наихудшим для нее? Неужели, оно хуже для Сакуры, чем та физическая боль, как от ранения? Неужели, это своеобразное наказание за непослушание? Взять её?

       И это было единственным объяснением такого внезапного поворота событий.

       Медленно осознав, что он может заставить Харуно наслаждаться сексом, она повернулась к брюнету. Тот, видимо, уже спал, но Сакура всё равно хотела, чтобы он знал… хотя бы, слышал:

— Ты можешь контролировать меня… мои действия, мои слова, физические чувства, и я знаю это, но…

       Изумрудные глаза внимательно осматривали мужчину, она на мгновение притихла. И вскоре послышался её шепот:

— Ты не можешь вечно контролировать мои эмоции или мои мысли… возможно, ты когда-нибудь сможешь найти способ исправить это. Может быть… Но ты никогда не сможешь контролировать мои чувства… кого я люблю, кого мне любить. Это никогда не коснется тебя.

       Затем она прикрыла изумрудные глаза и попыталась последовать совету Мадары — отдохнуть, не зная, что он всё это время бодрствовал.

       И слышал каждое её слово.
—————
В этой главе хэппи энда не будет